Глава 6

Тион. Рядом лежала обнаженная, разомлевшая от сна женщина, и пахла она изумительно – мной, сексом и тонким ароматом духов. Неудивительно, что пока я просыпался, мой конь уже вовсю дыбился, пытаясь прорвать ткань боксеров. Приоткрыв глаза, я увидел светлые пряди, разметавшиеся по подушке, а один локон красивой волной лежал на нежной шее, буквально умоляя поправить его. Приспустившееся одеяло открывало взору точеное плечико и узкую спину с тонкой линией позвонков. Ужасно соблазнительная картинка. Я мечтал ее увидеть с тех пор, как мы впервые оказались в моей постели. Наконец-то сбылось! Отведя локон в сторону, я прижался губами к теплой коже. Руки сами притянули ангелочка еще ближе к телу. Похоже, она почувствовала всю силу моей радости даже сквозь сон. – М-м-м… и тебе доброе утро. Хриплый голос прошелся колкими мурашками вдоль спины, заставив меня действовать безотлагательно. Боксеры испарились, и теперь налитой и горячий скакун прижимался к самой изумительной части женского тела. Долго не запрягал, нырнул плавно вперед, раздвигая нежную плоть и позволяя смириться с неизбежным. И также плавно назад. Пальцы нащупали тугой бугорок и закружили. Ее дыхание мгновенно потяжелело, а вскоре смешалось со сладкими стонами. Это действовало на меня, как микроразряды тока, обостряя все чувства и нагнетая напряжение. Только бы не сорваться! Этим утром торопиться не хотелось, хотелось брать ее размеренно, с чувством, неспешно подвести к огненной черте, а после можно и в карьер… вместе. Движения вперед-назад, ее подмахивающие навстречу ягодицы, исступленные ласки набухшей, увлажнившейся промежности. Чтобы сдержаться, я прикусывал тонкую кожу шеи, раскатывал на ладони и сжимал соски, а все одно с ума сходил от неконтролируемого желания ускориться. Вентиль все же сорвало, откинув медлительность, я принялся вколачиваться до упора. Алина стонала и билась в моих руках. Последние толчки я уже делал в конвульсирующее лоно, какие сладкие, скользкие, невозможно тесные тиски. Ощущения все нарастали, спаялись вены, мышцы спазмировали, я ввинчивался в пульсирующую промежность без остановки, и чуть не сдох от дичайшего оргазма. Он прошил меня огненным столбом, скрутил все внутренности. Перед глазами мелькали звёздочки, сердце колошматило как сумасшедшее, а я лежал на влажных простынях, не понимая, жив я или все-таки сдох. Ни хрена ж себе, доброе утро! А после был совместный душ, хлопья пены на обнаженной коже и смущенное лицо. Алина так мило стеснялась своей наготы, хотя к этому моменту я успел разглядеть каждую родинку на ее теле. Надо признаться, выглядело оно роскошно. Видно, ухоженное, с упругой кожей, без лишних волос и «кустов», подтянутый живот, небольшие, но аппетитные груди с чувствительными сосками, подтянутые бедра, ягодицы. Можно списать на генетику, но опыт подсказывал, без спорта и надлежащей заботы здесь не обошлось. В моей спальне побывало немало девушек – идеальных, при взгляде на которых встанет даже у семидесятилетнего старика в бифокальных линзах. Но для них быть красивой и возбуждать мужчин – профессия, поэтому неудивительного, что они тщательно следили за своей внешностью. Бывали и обычные гостьи, чьи параметры далеки от совершенства. Я не ханжа, и от вида складки или целлюлита моя эрекция оставалась при мне. Но в случае Алины совпало решительность все – и наследственность и работ над собой. И вновь подумалось, не все так просто с ее целибатом. Невозможно быть настолько привлекательной и уберечься от внимания мужчин. Пока ангелочек сушила волосы, я заварил кофе и задумался над завтраком. В холодильнике нашлись яйца, томаты и упаковка ветчины. Она же не будет против глазуньи? Как вдруг вспомнил о зефире! Черт! Совсем из башки вылетело! Схватив телефон, принялся судорожно искать ближайшую кондитерскую. К счастью, таковая нашлась и даже с опцией экспресс-доставки. Поразмыслив, добавил к заказу еще свежую выпечку. Лишним не будет. Вскоре на кухню вошла Алина в моей футболке, которая едва прикрывала ягодицы. Залюбовавшись стройными ножками, я напрочь забыл и о завтраке, и о заказе. Тем временем она окинула задумчивым взглядом продукты и подошла к колонке, явно намереваясь включить музыку. Кухню заполнил голос популярной певицы, чьи песни постоянно крутили по радио. С видом: «вот теперь порядок!» синеглазка прихватила помидоры и направилась к раковине. – Ты же не против глазуньи с томатами? – спросила Алина, даже не подозревая, что только что озвучила мои недавние мысли. С одной стороны, что еще можно приготовить из столь скудного набора продуктов? С другой, есть с десяток вариантов иной формулировки вопроса, однако она спросила именно так! Любопытно. Либо эта женщина создана для меня, либо я схожу с ума. Но одно было ясно наверняка, с каждым днем я хотел ее все больше. В ней сочеталось все, что мне нравилось в женщинах: покладистость с затаившейся дерзостью, которая выскакивала как чертёнок из табакерки – в нужное время и в правильном месте, остроумие, внутренняя чистота, порой граничащая с наивностью. Это откликалось моим жизненным взглядам. Никогда не видел рядом с собой – независимую, доминирующую бой-бабу. Как и не видел прохиндейку, вроде Лизы. Будь она хоть трижды начитанная и сногсшибательная внешне, алчное нутро не замаскируешь ни образованием, ни красивыми глазками. Нет уж, увольте, жить с той, кто воспринимает тебя исключительно, как банкомат. Скворчала на плите глазунья, по дому плыл аромат свежеприготовленной еды, что-то мурлыкала себе под нос Алина в унисон очередной песне. И я понял, что мне больше не нужно кого-то представлять, искать, вот она стоит на моей кухне – обалденная, уникальная, живая и настоящая. А что до разницы в возрасте, честно, вообще не видел в этом проблемы. Ни при первой встрече, ни сейчас. Все это я обдумывал, пока синеглазка занималась завтраком. И наблюдая, как она ставит передо мной наполненную с горкой тарелку (завтрак чемпиона, не иначе), а себе выкроила лишь небольшую порцию глазуньи, пришел к выводу: отношения с ней – лучшие, что случались в моей жизни. По крайней мере, за минувшие две недели мне не к чему было придраться. Кроме одного. – Мне вот интересно. Неужели ты даже на свидания не ходила? От прозвучавшего вопроса на ее лице отобразился неподдельный ужас. – Ходила. Однако… это было кошмарно. Правда! – Не терпится услышать. – Идет. Только моя история в обмен на твою. Провокационная сделка. В моем арсенале было достаточно нелепых, а порой и компрометирующих ситуаций. Но желание разузнать подробности ее личной жизни, пересиливало осторожность. – Договорились. Только чур не смеяться! И что вы думаете? В ответ донесся озорной смешок и полный лукавства взгляд. – Ничего не обещаю. – Тогда ты начинаешь. – Дай-ка подумать… о да, тебе точно зайдет эта история. Назовем ее… «Тест на внимательность». Познакомились в соцсетях, сидим в ресторане. В какой-то момент он говорит: извини начальник пишет, надо ответить. И быстро печатает в телефоне. А смс приходит мне: «Зай, задерживаюсь на работе, не переживай, детей уложить успею». После этого я помахала ему ручкой и отправила укладывать деток. Вот лошара, надо ж было так спалиться! Хохотнув, я хотел было начать свой рассказ, но помешал разразившейся трелью домофон. Пришлось прерваться и открыть курьеру. Через пару минут на стол опустилась большая коробка зефира ручной работы и ароматная сдоба. У ангелочка аж глаза разбежались: – Зачем так много? – Чтобы у тебя не осталось ни единого повода уйти. – Какой коварный, все то у него схвачено, все-то продумано. Кстати, твоя очередь. – Точно! – отправив в рот очередную порцию, я продолжил, – история про изгнание бесов. В общем, пригласил я девушку на свидание, а она решила устроить мне сюрприз и затащила в католический собор… На меня метнулся возмущенный васильковый взгляд. – Эй, так нечестно! Расскажи то, чего я не знаю. – Ладно… раз уж ты задала тон, расскажу о свидании под кодовым названием «Бойцовский клуб». Девушка красивая, ресторан пафосный. Она заказала все, что только можно, и вина побольше. Упилась вдрызг, лыка не вяжет, идти не может. Пришлось тащить ее до машины и везти домой. В дороге она задремала, а когда проснулась, как заорет: «Ты кто такой? Куда меня везешь? Помогите, насилуют!». И давай хлестать меня своей сумочкой. Аж искры из глаз. Я парень не из хилых, но у нее на сумке во-о-от такая железная фигня. – я развел в стороны большой и указательный палец, демонстрируя размер бляшки. – Короче, экстренное торможение посреди проезжей части. Аварийка, со всех сторон мат-перемат, раздраженные сигналы. А эта ненормальная выскакивает из машины и как дала деру в ближайший переулок. Благо из центра не успели выехать, не заблудится. До сих пор гадаю, что это было: алкогольная амнезия, раздвоение личности или какой-то хитрый маневр, чтобы потом обвинить меня в домогательствах. Просмеявшись, Алина удрученно покачала головой. – Выходит, не одной мне везет на вау-свидания. – Это ж Москва, здесь столько фриков – на каждого хватит. Закончив с глазуньей, она выудила из коробки зефирку и уселась обратно на стул. В одной руке кружка кофе, в другой лакомство и смотрит на него так, словно ничего вкуснее в жизни не ела. – А меня как-то попросили сфоткать под столом киску. Представляешь, я так растерялась, что реально заглянула под стол, подумала, может, там и, правда, прячется кошка. Тут уж меня прорвало. От нелепости ситуации, но еще больше, от осознания, что кто-то до сих пор не знает сленговое значение слова «киска». – Серьезно? – Серьезней не бывает. Самое смешное, когда до меня дошло, чувствовала себя идиоткой именно я, а не этот искушенный эротоман. – Неужели ни одного нормального свидания за два года? Откусив маленький кусочек, Алина смаковала и размышляла над ответом. Долго размышляла и наконец выдала: – Зеро. Последний провал случился полгода назад, с тех пор зареклась. Все то время, пока синеглазка смаковала лакомство, я продолжал наблюдать за ней. И надо признаться, это выглядело очень… даже не знаю, чувственно. Она превратила поедание зефира в соблазнительный ритуал. Откусывала понемногу, неспешно, смакуя. Накручивала на палец прядь волос и жмурилась от удовольствия. Честно, ничего более невинного и в то же время сексуального, мне видеть еще не доводилось. Когда зефирка закончилась, мы выдохнули одновременно. Удовлетворенно – она и с облегчением – я. Еще пара минут, и мы зашли на второй круг «доброго утра». – Чем займемся? Алина. – Загрузим стирку, уберемся, разберем шмотки в шкафу, возьмем сто двадцатилитровый пакет и выгребем мусор из комнаты Софии. А когда закончим (обычно не раньше полуночи), нанесем маску для лица и завалимся перед телеком с бокальчиком сухого, переводить дух после насыщенного выходного дня. – заметив квадратные глаза Тиона, я не удержалась от хохота. – Обычно мои выходные проходят именно так. И ты даже не представляешь, как я счастлива изменить привычный распорядок субботы. Спасибо тебе! – А поехали погуляем на ВДНХ? Сто лет там не был! Я читал, там открылся каток, можно взять коньки напрокат. Или прокатиться на колесе обозрения. – С радостью! Спустя час мы были на месте и в легком шоке оглядывались по сторонам. Как оказалось, не только нам пришла в голову замечательная идея посетить ВДНХ. Вокруг кружили толпы москвичей – с детьми, шариками, вареной кукурузой, карамелизированными яблоками на палочке и еще бог знает с чем. Едва глянув на очередь в кассы, мы благополучно оставили затею с коньками и направились к «Солнцу Москвы». Аттракцион и впрямь напоминал огромное солнце, благодаря лучеобразным креплениям, выходившим из сердцевины круга, и яркой иллюминации. Поглядывая на гигантское колесо, с закрытыми уютными кабинками, я представляла себе романтическую картинку: мы в обнимку с Тионом любуемся шикарными видами столицы. Но когда у терминала самообслуживания он восторженно заметил: «Смотри-ка, здесь есть кабинки со стеклянным полом. Круто!», признаться, я не на шутку струхнула. Мгновенно вспомнились кадры из рилсов, где на стеклянном мосту визжат обезумевшие от страха китайцы. А некоторые впадают в полнейший ступор, и их приходится буквально отдирать от поручней и эвакуировать работникам. Интересно, какая участь постигнет меня? По спине змейкой пронесся неприятный холодок. – Может, не надо? – Да брось. Там закаленное стекло, выдержит даже быка. – беспечно махнул рукой Тион и оплатил билеты. – И потом пиковая высота, всего сто сорок метров. Окей, вдруг обойдется. Не то чтобы я боялась высоты, но никогда не стремилась к острым ощущениям. А вот мой спутник, похоже, не прочь изрядной порции адреналина. Вместе мы проследовали до посадочной площадки и прошли по выделенной дорожке с многообещающей табличкой «Быстрый проход». Прошли быстро, а вот ждать кабинки все же пришлось. Оказывается, их было всего пять штук. Пять, Карл! Нужно было насторожиться уже на этом этапе, а еще обратить внимание, что в очереди на эксклюзивную кабинку мы стоим одни. Но рядом был уверенный и явно предвкушающий мужчина, не хотелось портить его настрой нелепыми опасениями. Все начиналось хорошо. Мы вошли внутрь, и кабинка плавно поехала вверх. Стекло в виде большого квадрата в центре не внушало особых страхов. Но на всякий случай я стояла у стеночки и за поручни держалась. Но чем выше мы поднимались, тем громче я сглатывала. Тион вовсю фоткал открывшиеся виды и, кажется, искренне наслаждался происходящим. То и дело от него прилетало: «посмотри сюда!», «посмотри туда!». Ладно, кое-как отцепив одну руку, я тоже достала из кармана телефон и сделала пару кадров. А дальше начался полный треш. Мы поднимались все выше, а волоски на моем теле дыбились все сильнее. Под ногами бездна, окрестные дома где-то далеко внизу, на уровне глаз переливается огнями середина Останкинской башни. Сто сорок метров? Не верю! По моим ощущениям, мы уже как минимум на той высоте, когда капитан выравнивает самолет и объявляет: уважаемые пассажиры, полет проходит на высоте десять тысяч метров, можно отстегнуть ремни (все равно уже не помогут). Одним словом, свое состояние я расценивала, как шоковое. В глазах паника, в груди бешеная скачка, а тут еще лестницы за окном. Эвакуационные! Я не шучу, к каждому лучу солнца приварены лестницы! Это типа план Б? Неужели, кто-то добровольно полезет на них? Стоило представить, как колесо ломается, мы застреваем наверху и меня накрыло окончательно. Мне ни за что не спустить по лестнице! Да я даже пытаться не стану! И в этот момент из динамиков раздается торжественный мужской голос: – Вы находитесь на высоте сто сорок метров, – а я начинаю подвывать. До Тиона наконец-то доходит. Темные глаза бегло осматривают мое взбледнувшее лицо, руки, намертво вцепившиеся в поручни, дрожащие коленки. – Ты в порядке? В порядке ли я?! В голове кадры мокрого пятна на асфальте – все, что от меня осталось, ревущая в голос София, заголовки новостных лент о происшествии. И тут Тион шагает на стеклянный квадрат, а из моего горла вырывается нечеловечески визг. Он на секунду офигевает, а затем заходится громким смехом и спешит ко мне. – Эй, ты чего? Все хорошо, я рядом. Я уткнулась лицом в бежевый пуховик и теперь уже намертво вцепилась в Тиона. Он что-то говорил успокаивающее, нежное, пытался отвлечь, покрывал поцелуями лицо. – Мы спускаемся, слышишь? Скоро будем на земле. И видно, изо всех сил сдерживает рвущийся смех. Вот предатель! Я же слова не могу сказать, так клацают челюсти. Мы вышли из кабинки, как сросшиеся сиамские близнецы и под смеющиеся взгляды работников двинули на выход. Отпустило меня далеко не сразу, и все это время Тион обнимал, ласково гладил по голове. – В следующий раз возьмем билеты в обычную кабинку. Это-то и заставило меня окончательно прийти в себя. – Следующий раз?! Ни за что! Мамочки, у меня вся жизнь перед глазами промелькнула. – Не знал, что ты какая… впечатлительная. И стоит весь такой сочувствующий, а в глазах хоровод смешинок. – Идем восстанавливать нервные клетки? Во мне же кипела вселенская обида, приправленная стыдом. У человека захватывающий аттракцион, а тут приходится разбираться с истеричной спутницей. И все же обиды было больше, поэтому я недовольно буркнула: – Они не восстанавливаются. – Я знаю пару способов, – подмигнул он, и подхватив меня под локоток, увлек в ближайший ресторанчик. После двойной порции горячего и хмельного глинтвейна, действительно стало лучше. Особенно учитывая, что попивали его мы, сидя в уютном зале грузинского ресторана, и заедали вкуснейшим хачапури. От ароматного кусочка тянулись нити расплавленного сыра, грело изнутри пряное вино, но больше всего согревал мужчина, сидящий рядышком. Он обволакивал меня своим спокойствием, неторопливыми движениями, правильными словами. Все в нем – попадание в десятку моих личных настроек, словно ему удалось подобрать ключик от всех дверей, которые я старательно закрывала, защищая себя от разочарований и боли. Сейчас недавняя паника казалась смешной. И чего испугалась, глупая, с таким мужчиной можно хоть в космос. – А вообще странно, ведь я не боюсь высоты. Сама не понимаю, что на меня нашло. – Даю подсказку, боялась ты не смерти, а оставить дочь одну, возможно, переживала о тех прекрасных событиях, которые уже не произойдут. И немного обо мне. Не забуду, как ты визжала, стоило мне наступить на треклятый пол. – Вот как тебе удается быть таким? Ведь все верно считал, словно в душу заглянул. Что-то новое, манящее и вместе с тем пугающее промелькнуло в его глазах. Оно прошлось волнительной щекоткой по остаткам моих нервов. – Знаю, прозвучит ужасно банально. Но у меня такое чувство, что я знаю тебя всю жизнь. Или знал, что когда-нибудь встречу такую синеглазку и уже не отпущу. После признания в голове вновь завопила сигнализация. От легкой пьянящей дымки не осталось и следа. – И правда, ужасно! Я же говорила, все происходит слишком быстро. Никакой загадки, предвкушения, боже, это катастрофа! Тион, мы встречаемся всего две недели, а уже вышли на этап эйфории. Тот, который проходит в розовых очках, с бабочками в животе и временной контузией. Когда надышаться друг другом не можешь, не вылазишь из постели и хочешь все время проводить вместе. Тион. Я слушал внимательно, мысленно соглашаясь по всем пунктам, но, похоже, не уловил главного. – Так… а минусы будут? – Отличный этап, самый лучший, но он должен длиться от двух месяцев до года. И только потом наступает отрезвление, очки сползают, вылазят бяки в характере и привычках. Страсть угасает под натиском взаимных упреков и первых ссор. Такими темпами мы к Новому году станет друг для друга именно такими бяками! Говорю же, катастрофа! – Ты такое чудо, – покачал я головой усмехаясь. – Вот! Я об этом и говорю! Сейчас чудо, а через месяц чудище! Я откинулся на спинку дивана, обдумывая услышанное. На ум приходило только одно объяснение: когда человек вполне искренне несет такую чушь, значит, он по-настоящему дорожит тем, что имеет и очень боится потерять. Выходит, для синеглазки я тоже перешел из случайного пассажира в нечто большее? Вдруг сделалось радостно на душе. Так словно я выиграл крутой приз, даже не помышляя и не особо рассчитывая. Приятным бальзамом растекалось осознание, что тот пятничный звонок оказался верным. Для нас обоих. А не случись его так бы и жили в разных районах, а словно в разных городах. Москва слишком большая, сложно отыскать «своего» человека, и слишком маленькая, постоянно сталкиваешься не с теми. И тем ценнее, что внутренний компас не подвел, указав мне верное направление. А она продолжала сидеть настороженная и нахохлившаяся, как синичка, которую подманили вкусняшкой, а затем топнули ногой, не дав доклевать. Шумно выдохнув, я привлек ее к себе и заглянув в глаза, постарался донести до нее простую и очевидную мысль. – Ангелочек, отличная лекция для студентов, но мы-то с тобой взрослые люди. Точно знаем, что сможем терпеть, а что никогда. А еще обладаем жизненным опытом и кое-что смыслим в людях, иначе бы не стали встречаться. Алина жалобно скуксилась и уткнулась мне в шею. – Мне так хочется продлить ощущение полета. Не хочу приземляться и ворчать насчет твоей излишней самоуверенности, напористости. – Разве для мужчины это плохо? Ты вот, например, совсем неуверенная, а еще паникерша. Я буду твоим надежным буксиром. – Супер, – буркнула почти обиженно, – а я вроде балласта? – Вроде легкой шхуны, которую иногда сносит не туда. Ну знаешь, подует ветерок расхожих мнений или надуманных страхов, и все координаты сбиты, капитан бегает в панике, а судно кренится и мчит не туда. Как сейчас. А я буду мягко направлять на верный курс. – Это ж надо такое придумать! – Кто бы говорил. Бабочки в голове, а затем раз, безобразные бяки, как серпом… В ответ прошелестел игривый смех. – Два сапога, как ты и сказал. – Вот видишь. А значит, и переживать не о чем.