Глава 10

Когда на экране выдававшего призывного трели телефона появилось имя Руслана Валаева, Дымов подумал «Надо же как вовремя», потому что сам планировал ему позвонить, в очередной раз обменяться новостями и проконсультироваться по поводу документов для участия в тендере. Валаев как владелец успешной аутсорсинговой компании, занимавшейся обслуживанием и ремонтом зданий – в основном школ, детских садов, больниц и поликлиник – можно сказать, собаку на таких вещах съел. Но то, что Руслан, едва поприветствовав, сам поднял эту тему, слегка насторожило.

– Игнат, ты как? Всё-таки собираешься в этом тендере по новому торговому центру участвовать?

– Само собой, – уверенно откликнулся Дымов. – Вот, документы доделаем, проверю и заявку отправлю.

– А оно тебе действительно надо? – неожиданно выдал Руслан.

И вроде бы достаточно однозначно, но Дымов всё равно уточнил, чтобы внести полную ясность:

– Что ты имеешь в виду?

– Да вот это самое и имею. – Валаев чуть-чуть помолчал, видимо, желая придать последующим словам особую значимость. – Тебе обязательно надо во всё это влезать? Неужели без этого ТээРЦэ ты свои миллионы не заработаешь?

– Понятно, – протянул Дымов, тихонько хмыкнув, предположил: – И тебя попросили со мной поговорить? Убедить? Типа по-хорошему. – И тоже сделал красноречивую паузу, прежде чем сказать: – Вот уж не думал, что ты согласишься. – Поморщился брезгливо, поинтересовался: – Потому и решил по телефону? С глазу на глаз смелости не хватило?

– Дымов, ну чего ты несёшь? – воскликнул Руслан с искренним негодованием. – Ну, давай встретимся, раз по телефону тебя смущает. Повторю тоже самое тебе в лицо.

– Меня смущает? – переспросил Дымов с вызовом.

– Ну вот, – с осуждением выдохнул Валаев, – ты опять сразу в агрессию уходишь. Вместо того, чтобы услышать и подумать.

– Конечно, я же тупой и невыдержанный.

Руслан вздохнул – скорее всего – потому что в телефоне зашуршало, как при сильном порыве ветра.

– Вот весь ты, Игнат, в этом. Любишь лезть на рожон, дёргать тигра за усы. А зачем? С какой целью? Чтобы жить не скучно было? Ты ведь не хуже меня понимаешь, что сожрут тебя, если на чужую территорию сунешься. Никто тебе своё место у кормушки не отдаст, каким бы ты ни оказался дерзким. Вот недавно совсем нашёлся среди наших примерно такой же, смелый. Ну и чем закончилось, догадываешься? Цену уронили до минимума, чуть ли не до нуля. Даже меньше рубля что ли в месяц. За обслуживание и ремонт здания. Представил? Потом, само собой, слились. А ему уже деться некуда. Пытался договора перезаключить. Но кто ж ему разрешит? А с такой ценой при всём желании не извернуться. Поэтому внесли в реестр, от торгов отключили. Всё. И с тобой то же самое сделают. Думаешь, не решатся?

– Тебе виднее, – мрачно и чуть пренебрежительно выдал Дымов. – Ты наверняка не сомневаешься, точно знаешь. Ввели в курс дела?

Валаев, похоже, всё-таки обиделся, оправдался с досадой:

– Да я бы тебе в любом случае, как другу, не влезать посоветовал.

– Другу? – Дымов усмехнулся, произнёс безапелляционно, уверенно: – Всё, Рус, пока. Не вижу смысла в этом разговоре.

– И… – начал Валаев, наверное, опять хотел назвать по имени, чисто по-дружески, ага, но Дымов не услышал, уже убрал телефон от уха, ткнул в красный кружочек.

И понятно, что после такого настроение упало ниже плинтуса. Не только потому что от Руслана Дымов не ожидал подобного. Надеялся на поддержку, на помощь, а обернулось вон как – участливым разумным советом «Сиди и не рыпайся». Но ещё и потому, что трудно было отбросить все сомнения и сказать убеждённо: предложенный Валаевым сценарий маловероятен, но даже если так случится, Дымов без труда справится. Ведь на самом деле вряд ли справится. Но и прогибаться под кого-то, отступать – это тоже не в его правилах.

Домой он вернулся не то чтобы злой, но определённо не в духе, и когда вошёл в холл, захотелось, чтобы кто-нибудь встретил. Да пусть даже собака – подбежала, виляя хвостом, выражая искреннюю непритворную радость. Хотя собачьи любовь и преданность не столько осознанные, сколько заложенные природой.

Поэтому всё-таки лучше, чтобы это оказались люди. Тем более Дымов прекрасно знал, как это, когда тебя ждут и встречают, не так уж и давно всё это было. Но может, и сейчас есть? Но нет, дом встретил тишиной, и Дымов сам отправился на кухню – уж Юля-то наверняка на месте, если, конечно, не наводит порядок где-нибудь ещё.

Верным оказалось и то, и то. Помощница по хозяйству находилась не на кухне, но рядом – в столовой – протирала обеденный стол, услышав шаги, вскинула голову, произнесла приветливо:

– Добрый вечер.

– Добрый, – ответил он, хотя вообще так не думал. – Всё в порядке?

– Да, – кивнула Юля.

Дымов засомневался.

– И что, даже никакого праздника жизни возле бассейна? Или ещё где-то.

– Так Бэллы же нет, – улыбнувшись с пониманием, пояснила она. – Ушла почти сразу, как мы из магазина приехали.

– Куда?

– Сказала, что гулять с друзьями, – сообщила помощница по хозяйству, и Дымов усмехнулся, предположил:

– Новые наряды демонстрировать?

– Да какие там наряды? – отмахнулась Юля. – Очередные штаны, футболка и худи. Уговаривала на юбку, или хотя бы шорты, – принялась расписывать в подробностях. – Но в юбке же драться неудобно. Всё видно будет. А в шортах мы стесняемся, так как считаем, что ноги слишком тонкие. – Она иронично фыркнула и добавила себе под нос: – Вот уж не думала, что такие тоже из-за внешности комплексуют. – И опять обратилась к Дымову: – И знаете, в чём она мне призналась?

– В чём?

– Что иногда вещи в магазине воровала и продавала знакомым. Типа так зарабатывала. – Помощница по хозяйству поджала губы, а потом начала многозначительно: – Я же говорила…

– Я тоже воровал, – перебил её Дымов. – Когда подростком был. Только не в магазине, а на рынке. И не на продажу, для себя. Потому что особо носить нечего было.

Юля какое-то время молчала: то ли переваривала услышанное, то ли выясняла для себя, как на самом деле к нему относиться, то ли не решалась высказаться слишком осуждающе и категорично, но, как обычно, не удержалась, чтобы совсем не выразить своё мнение, поинтересовалась осторожно:

– Это вы её оправдываете?

– Да никого я не оправдываю, – устало и немного раздражённо возразил он. – Ни её, ни себя. Самому теперь вспоминать неприятно. Там же продавщицы тоже не особо обеспеченными были, тоже часто выживали, как могли. Либо сами это барахло закупали и привозили, либо на хозяина работали, сидели там и в жару, и в холод целыми днями. Просто тогда это по-другому воспринималось. Действительно больше как хитрость и предприимчивость. И оправдывалось легко: у них вещей много, не убудет, а у меня нет ничего. Но это проходит, если мозги вправить.

Дымову больше не хотелось ни спорить, ни вообще разговаривать.

– Юля, есть у нас что перекусить? Только я не здесь, у себя.

– Да, конечно, – торопливо отозвалась помощница по хозяйству. – Сейчас всё принесу.

– Хорошо. Я подожду и сам заберу.

Юля, прежде чем уйти на кухню, глянула внимательно, поняла, что лучше помолчать, ни о чём не спрашивать. А Дымов, поев действительно у себя в комнате, открыл ноутбук, пробежался взглядом по папкам с документами, потом развернул окно браузера, но не стал заходить ни на почту, ни в другие вкладки. Мельком просмотрел новости, не нашёл ничего особо интересного, а уж тем более вдохновляющего. Минуты две сидел просто так, ничего не делая, потом захлопнул крышку и, что уж совсем для него нехарактерно, завалился на кровать, закрыл глаза.

Кажется, он действительно неслабо вымотался, потому что даже не заметил, как заснул, и что-то дурацкое снилось, хотя мгновенно забылось, стоило снова очнуться. Просто оказалось очередной ложкой дёгтя и в без того нерадужном настроении.

Дымов поднялся. Ну да, все спать ложились, а он, наоборот, вставал. Как раз в духе последних дней – всё через задницу. И опять есть захотелось, а, если по-честному, то выпить. И он, подхватив пустую тарелку, оставшуюся на столе после одинокого ужина, спустился вниз, направился на кухню. И – надо же как совпало – пока пересекал холл, едва освещённый ночником, включившимся от датчика движения, входная дверь приоткрылась, и в дом ввалилась Бэлла.

Она явно не ожидала никого встретить, планировала пробраться тайком, лишний раз не отсвечивая, – нервно дёрнулась и даже что-то неопределённое выдохнула, будто испуганно вскрикнула, заметив Дымова, потом отступила подальше.

– Ты где была? – спросил он, не сказать, что приветливо. Недовольно, резко и строго, почти по-родительски.

– В клубе, – буркнула Бэлла, напряжённо и тоже недовольно. Наверное, точно также и бабушке отвечала, едва усмиряя желание добавить «Отстань. Не твоё дело». – С друзьями. Нельзя что ли?

Царивший в холле сумрак не позволял разглядеть её как следует, тем более ночник располагался у неё за спиной. Но она слишком очевидно старалась сохранять расстояние, и когда Дымов сделал к ней шаг, отодвинулась, отступила за диван. Плюс упоминание про клуб, плюс её обычный образ жизни и привычки.

– Опять напилась?

– Нет, – возразила она, но потом всё-таки призналась, но не раскаянно, наоборот, с вызовом, бравируя: – Только чуть-чуть. А чего такого-то? Можно же. Я совершеннолетняя.

А с умом по-прежнему проблемы. И как будто совершеннолетие предназначено исключительно для того, чтобы теперь на законных основаниях курить, пить и трахаться.

– И где вы только деньги берёте, совершеннолетние? – резко и презрительно поинтересовался Дымов. – Ничего не делаете, не работаете, а у вас и на бухло, и на клубы находится. – В мыслях мгновенно всплыли и слова помощницы по хозяйству, и кое-что ещё, о чём та не знала. – Или опять чего украли и продали? Хотя, конечно, и воровать не надо. Всё-таки камеру в дело пустила? Даже на сутки твоей порядочности не хватило? А ведь ещё обижалась.

Он поморщился брезгливо, провёл по лицу ладонью, и больше не стал разговаривать, да и слушать тоже, хотя Бэлла начала что-то бубнить. Но Дымов уже отключил слух, развернулся, с трудом сдерживая желание запустить во что-нибудь – или даже в кого-нибудь – тарелкой, которую сжимал в руке.

Наверное, больше всего именно из-за этого и поторопился убраться, иначе бы точно сорвался. А он не любил настолько явно демонстрировать свою несостоятельность. А ведь происходящее не назовёшь иначе.

Это не когда уверенный в своём авторитете, силе и правоте рявкаешь на подчинённых, желая привлечь их внимание, заставляя успокоиться или собраться. Швырять посуду и материться перед какой-то глупой девчонкой можно только от беспомощности. Недаром внутри всё кипит от злости, разочарования и досады. И дело не столько в Бэлле. Просто она самое яркое подтверждение всех его неправильных решений и действий, не в меру раздутого самомнения, заставляющего браться за то, что не в силах вытянуть, а не причина неудач и неприятностей.

Он ведь уверен был, когда разрешил девчонке остаться, что вот сейчас он объяснит ей, как надо правильно жить, и она мгновенно всё поймёт и исправится. Он же такой крутой мастер-наставник. А хрен вам. Плевать она хотела и на его слова, и на доверие, и на участие. Наверное, тогда и Валаев прав. Кишка у Дымова тонка с по-настоящему крутыми и власть имущими состязаться. Задавят. Если даже для какой-то там нахальной пигалицы он никто.

Дымов, особо не аккуратничая, швырнул в мойку тарелку – та выдержала, не разбилась – открыл дверцу нужного шкафчика, достал бутылку, потом стакан. Плеснул в него янтарную жидкость, выпил залпом и опять потянулся к бутылке, подхватил её, даже уже наклонил над стаканом, намереваясь в этот раз наполнить его чуть ли не до края. И не стал. Потому что… ну, потому что.

Если он хоть немного переберёт, то потом уже не сможет остановиться, тоже нажрётся до свинского вида. Как раньше бывало, так всё и осталось. Долбанная наследственность – привет от не признававших меры папы и мамы. А ведь сам всего несколько минут назад распинался, как плохо пить. И после этого собрался заливать обидки на жизнь алкоголем.

Может, хотя бы тут позориться не стоит, ещё раз доказывать собственную слабость?

Он убрал подальше бутылку и отправился к бассейну, плавал туда и обратно, от края к краю, не останавливаясь и давно сбившись со счёта, сколько кругов намотал, пока мышцы не налились чугунной тяжестью. Потом просто лежал на кафельном полу, смотрел в потолок и, только поймав себя на том, что едва не задремал, Дымов поднялся и вернулся в комнату.