50

Дело об убийстве моих родителей возобновили. Я несколько раз общалась со следователем и рассказала ему всё, что знала. За исключением письма Андрея Петровича и всего, что с ним связано. Пришлось придумать для полиции легенду о том, как я покинула клинику.

Я сообщила, что во время пожара сумела выбраться из своей палаты и в общей суматохе сбежала. Долго плутала по лесу и добралась до монастыря. Жила там, так как боялась возвращаться домой. А когда узнала, что родителей убили, решила самостоятельно найти преступника и приехала в родной город. По дороге нашла чей-то потерянный паспорт.

Сам документ к тому времени я уже вернула Архипову, он мне и посоветовал, что стоит говорить. Благодаря его связям и вмешательству эту сомнительную историю замяли, и лишние вопросы мне не задавали. Зато отозвали свидетельство о смерти и пообещали скоро выдать настоящий паспорт.

Прошло три недели. Моя рана зажила и почти меня не беспокоила. Лишь немного ныла, если я сильно напрягала руку. Но чем лучше я себя чувствовала, тем хуже становилось на душе. Потому что приближалось время, когда мне придётся уехать. К моему огромному сожалению, в нашей истории не могло быть счастливого конца. А я никак не могла решиться и сказать об этом Алексею.

После всех событий мы так и не смогли преодолеть неловкость и не понимали, как вести себя друг с другом. Слишком мало мы прожили вместе и почти не успели почувствовать себя мужем и женой. Слишком быстро закончился наш медовый месяц, и так и не началась спокойная совместная жизнь. Да и сейчас ей не суждено начаться.

Пока я лежала в кровати и восстанавливала силы, было ещё как-то терпимо. Алексей заботился обо мне и помогал во всём. А когда я встала и вернулась к обычной жизни, напряжение между нами возросло. Я разрывалась между порывами прижаться к мужу, забраться к нему на колени, поцелуями убрать мрачную складочку между бровями, и непонятной робостью и смущением.

Возможно, он испытывал похожие чувства. Во всяком случае, не делал никаких шагов к сближению и явно находился не в гармоничном и расслабленном состоянии. Его нервные взгляды, резкие движения и хмурое выражение лица ясно говорили об этом.

В выходные я попросила Алексея отвезти меня на кладбище к родителям. Он с готовностью выполнил просьбу. Когда мы подошли к знакомой ограде, немного постоял со мной у памятника, потом спросил, не поворачивая головы:

— Ты знаешь, кто похоронен в другой могиле?

— С моим именем? Нет, не знаю… И вряд ли кто-то теперь узнает.

— Скорее всего, ты права. Ладно, оставлю тебя ненадолго. Найду сторожа и попрошу свинтить ту табличку. Не хочу, чтобы она там висела.

Он ушёл, а я опустилась на лавочку и повернулась к фотографии.

— Ну вот и всё, дорогие, мне пора. Обещаю выбираться к вам почаще. Не скучайте, ладно? — пробормотала, не обращая внимания на текущие по щекам слёзы. — Как же мне вас не хватает. Вот с кем мне сейчас посоветоваться? Всё равно буду с вами, вы хотя бы слушайте, хорошо?

Минут десять я говорила обо всём, что меня беспокоило, потом выдохлась и замолчала. Закрыла глаза и попыталась вспомнить, как когда-то давно делилась с мамой и папой своими тревогами. Как они поддерживали и ободряли меня. И вдруг почувствовала, словно тёплый солнечный луч, внезапно выглянувший из-за тучи, коснулся моего лица. Я отчётливо ощущала это ласковое тепло, щекочущее щёки и лоб, и замерла, впитывая его.

Когда через некоторое время я открыла глаза, мои слёзы высохли, а на душе стало гораздо легче. Скоро вернулся Алексей. Подошёл ближе и с тревогой взглянул на меня. Я кивнула ему и попыталась улыбнуться. Видимо, улыбка не очень удалась. Моя недавняя боль отразилась в его глазах. Он осторожно обнял меня, прижал мою голову к своей груди и гладил волосы. А я слушала стук его сердца и готова была стоять так до конца своих дней.

Ведя машину, Алексей иногда поглядывал на меня. А когда мы остановились на светофоре, вдруг протянул руку и сжал мою ладонь. Он молча смотрел мне в глаза, и его взгляд постепенно оттаивал. Я видела, как напряжение уходит из его глаз, освобождая место надежде. А мою грудь стянуло холодом. Я-то знала, что надежды нет, и должна была сказать ему об этом, но просто не могла. У меня не хватало на это сил.

Всю оставшуюся дорогу Алексей чему-то улыбался. А я, глядя на него, твёрдо пообещала себе, что уеду через три дня. Больше нельзя тянуть. Нельзя, чтобы надежда прочно обосновалась в его сердце. Это будет слишком жестоко! Времени, конечно, в обрез, но и собирать мне почти нечего. Вся моя задача сейчас — за оставшиеся дни быстро завершить необходимые дела.

***

Сидя в такси, я уставилась в окно невидящим взглядом. Водитель затормозил и вывел меня из прострации. Я расплатилась, вышла на улицу и посмотрела на коттедж. В последний раз я приехала сюда, в свой бывший дом, дом моих родителей. Перед тем как покинуть город, я решила его продать.

Мне уже вернули ключи, все следственные действия здесь были закончены. Я думала прогуляться по комнатам, попрощаться с родным интерьером, но, зайдя внутрь, ощутила, что не хочу долго тут находиться. Близкая мне когда-то атмосфера была безжалостно разрушена совершёнными преступлениями. Над домом словно висел злой рок.

Быстро поднявшись на второй этаж, я зашла в спальню родителей, открыла сейф и побросала в сумку пачки денег. Захватила с собой семейный фотоальбом. Потом заглянула в свою комнату, достала с верхней полки комода свадебную фотографию и тоже положила в сумку. Стоя на пороге, оглянулась.

Здесь оставалось много дорогих моему сердцу вещей, но все они принадлежали прошлому. Наверное, стоило перевезти их в мой новый дом, но я ещё не знала, где он будет. Я пока совсем не думала о будущем, только чётко понимала, что пришло время покинуть город.

Из коттеджа я поехала в банк, в котором лежали мои деньги. То есть не мои, а наследство Андрея Петровича. Оно выполнило свою роль и было мне больше не нужно. И теперь я собиралась от него освободиться. Когда подошла к окошку и сообщила девушке, что хочу сделать, её глаза округлились от удивления. Она извинилась и сказала, что ей надо отлучиться.

Её не было минут десять, и мне в голову уже полезли разные нехорошие мысли. Но девушка вернулась и очень вежливо попросила меня подойти через час, невразумительно объяснив задержку некоторыми возникшими вопросами по моему счёту. Я попыталась прояснить ситуацию, но она лишь твердила, что мне всё сообщат через час. Пожав плечами от досады, я вышла на улицу и решила пока сходить пообедать.

В назначенное время я снова подошла к тому же окошку. Девушка улыбнулась мне и опять попросила подождать. Теперь я уже нервничала, но через несколько минут услышала за спиной знакомый голос и обернулась.

— Ну, здравствуй. Пойдём-ка со мной, — Архипов аккуратно взял меня за локоть и повёл куда-то вглубь служебных коридоров. Проводил в большой кабинет и усадил в кресло. Сам устроился в соседнем и пристально посмотрел на меня.

— Что это ты задумала? Мне передали, ты попросила перевести благотворительным фондам всё, что у тебя есть, до копейки. Это правда?

— Да.

— С чего вдруг? Андрей оставил деньги тебе. Ты можешь делать с ними всё, что захочешь.

— Так я и делаю, что хочу.

Он недовольно поморщился.

— Я имел в виду: ты вовсе не обязана отдавать их кому-нибудь.

— Не обязана. Но отдам.

— Почему?

— Убийца задержан, они мне больше не нужны. Я никогда и не собиралась оставлять их себе навсегда.

— Ты хорошо подумала? А жить на что? Будешь голодать?

— Ну, о голоде речь не идёт. Я продаю коттедж родителей и сейчас положу на свой счёт деньги, которые остались у них в сейфе. Это и есть моё настоящее наследство. Его хватит на небольшой дом где-нибудь подальше отсюда. И на первое время, пока не устроюсь на работу. Буду жить, как все нормальные люди.

— Подальше отсюда? Ты что, уезжаешь?

— Да.

— Куда?

— Ещё не знаю.

— А как же твой муж?

Я не была готова обсуждать эту болезненную тему и молча опустила глаза. Мой собеседник немного подождал, потом произнёс:

— Кажется, я догадываюсь. Это из-за твоего отца?

Что ж, его проницательности можно позавидовать. Мне осталось только кивнуть.

— Ты понимаешь, на что себя обрекаешь?

Я опять кивнула.

— А его? Думаешь, он тебя поймёт?

— Не знаю. Но я не могу остаться. Не могу из-за него. Я его слишком люблю для этого.

Архипов вздохнул, помолчал немного и вдруг встал. Я тоже поднялась, считая, что наш разговор окончен. А он улыбнулся и взял меня за руку.

— Вот что я тебе скажу. Я рад, что познакомился с тобой. Пусть сам давно уже не способен на красивые поступки, о которых грезил в далёкой романтической юности, однако приятно знать, что есть человек готовый на такое. Это вдохновляет. И возвращает веру в людей, которой у меня почти не осталось. Когда устроишься на новом месте, пришли свой адрес. Впрочем, даже если не пришлешь, я сам тебя найду. И буду приглядывать за тобой, как приглядываю сейчас за сыном Андрея. Так что не прощаюсь, мы ещё встретимся. Иди, я распоряжусь, чтобы сделали так, как ты решила.