Глава 24

Арина

Дверь открывает девушка, наверное, внучка Наили.

– Это вам, спасибо, что приютили… – отдаю коробку с тортом в качестве благодарности.

– Хорошо, что приехали. А то бабушка распереживалась… Ну пойдемте, раз торт, так и чай найдется.

– Простите, не могу… Домой надо. Ребенка выписали из роддома.

– О, понимаю.

– Еще раз спасибо и всего хорошего.

– Арин, подождите. Тут вам прислали кое-что… какой-то парень приходил…

Девушка выносит мне корзину.

– Ого! От кого, интересно…

– Не знаю. Забирайте. Там вроде еще конфеты.

– А может, оставите себе?

– Нет, у меня аллергия на лилии. Я только в комнату вошла, сразу задыхаться стала, а бабушка так вообще еле живая. Пришлось на балкон вынести. Ой, дядя Ильдар идет.

– Арин, привет! – слышу за спиной знакомый голос. – Ты как? Чего на пороге?

– Да я вот уходить собираюсь…

– Нет уж, чай попьем, расскажешь, как у тебя дела, – заталкивает меня в дом.

Приходится согласиться. Если бы не Ильдар, где бы мне сейчас быть…

Карина заваривает чай, выставляет на стол национальные пирожки, и я поспешно рассказываю свою историю.

– Мда… вот как бывает в жизни. Ну хорошо, что этот врач оказался благородным мужчиной. А цветы кто привез?

– Не знаю. Там вместо открытки шоколад ручной работы. Хотите? – предлагаю и сама беру конфету.

– И кто додумался подарить на выписку к ребенку такой букет? От него же за километр несет? И вообще, я где-то читала, что к детям нельзя с лилиями подходить. Они удушье провоцируют.

При ее словах я сама начинаю задыхаться. Вот оно, до чего нервы доводят! Неужели я теперь из-за страха за ребенка чуть что в обморок буду падать?!

– Спасибо за чай, я, пожалуй, поеду. Бессонная ночь… – чувствую легкое головокружение. Наверное, давление скачет. А цветы и правда вонючие. Надо их выбросить… где-то там была помойка. Хватаю букет. На кожу попадает пыльца. Стряхиваю, вдыхаю. Становится еще хуже.

– Арин, ты конфеты-то забери. Забыла. Врача своего угости.

– А… да… – ноги становятся ватными.

– Эй, у тебя лицо бледное… ты как? – Ильдар замечает мое состояние.

– Не знаю… наверное, усталость…

– Давай на воздух.

– Да, я пошла… – делаю шаг и падаю.

Виталий

Через несколько долгих минут наконец-то звонит Семен:

– Соседка сказала, что видела скорую у подъезда некоторое время назад.

– Номер не запомнила?

– Нет, конечно.

– Черт, – бью кулаком по столу.

– Здесь рядом есть только одна больница.

– Ее могли увезти куда угодно.

– Знаю, и все-таки.

– Звони туда, я попробую выяснить что-нибудь через диспетчера.

Спустя сорок минут переговоров, ругани и желания начать биться головой об стену, наконец выясняю: Арину действительно увезли в больницу. И я готов прямо сейчас сорваться с места и мчаться к ней. Но у меня на руках сын.

Около шести утра, Пушкина наконец-то выходит на связь. На экране высвечивается незнакомый номер.

– Алло?!

– Вит… это Арина. Пушкина.

– Ты как? – стараюсь говорить спокойно.

– Прости, я не думала… все так внезапно, – тихо оправдывается. Чувствую, что она занимается самобичеванием.

– Стоп. Я спрашиваю вовсе не для того, чтобы винить тебя. Просто скажи, что случилось и как ты себя чувствуешь.

– Врач считает, что у меня отравление. Я забирала вещи и стало плохо. Хорошо, что скорая быстро приехала…

– Дома все свежее… Ты что-то ела в гостях?

– Чай. Но мы пили его все вместе. Из одного чайника.

– Что-то еще?

– Конфеты…

– Кто их покупал?

– Не знаю.

– Как это?!

– Мне прислали букет… – начинает пересказывать то, что случилось. А я пытаюсь понять, как действовать дальше.

– Конфеты остались дома?

– Да… наверное…

– Дай трубку врачу.

– Хорошо. Но сначала скажи мне как Виталик? Ты справляешься?

– Спит. Идеальный ребенок, – прикусываю язык, едва не пожурив Пушкину за неосмотрительность. Впрочем, ей, итак, сейчас несладко.

– Слава Богу! Я очень волновалась… Я попрошу меня отпустить домой и приеду.

– С ума сошла? Ты под капельницей лежишь! Куда собралась?!

– Прости меня…

– Перестань. Людям свойственно болеть. Ты каждый раз будешь просить прощения?

– Нет…

– Постарайся отдохнуть.

– Спасибо тебе…

– Не за что.

Заканчиваю разговор. Изнутри раздирает. Хочу убедиться, что с ней все хорошо. Но могу только по телефону пообщаться с врачом и удостовериться, что взяли все необходимые анализы. И что сейчас здоровью Пушкиной ничего не угрожает.

– Здравствуйте. Это Виталий Тимофеевич Одинцов.

– Знаю, мне про вас все уши прожужжали… – недовольно фыркает дама на том конце.

– Можете ввести в курс дела?

– А что тут особенного? Женщина подцепила кишечную инфекцию.

– Вы думаете?

– Пока анализы не готовы, сказать ничего не могу.

– Ясно. Попрошу продублировать результаты для меня.

– Уже в курсе. Вы всех тут на уши подняли.

– Работа такая, – отчего-то злюсь. На себя, на врача, и на того, кто подсунул конфеты. Уверен, дело в них. Хотя вариант инфекции тоже отметать не стоит.

Отключаю вызов и звоню Семену. Он уже замучался со мной. Но ничего. У него тоже работа такая. Ненормированная. За это и плачу достойную зарплату.

– Да Виталий Тимофеевич?

– Съезди, пожалуйста, еще раз к этой сомнительной семье. Нужно забрать конфеты. И все, что она ела на экспертизу.

– Кто же мне отдаст?

– Приедешь, дай мне трубку. Поговорю с хозяйкой. Надеюсь, не выбросила.

Смотрю на спящего младенца. Хочется взять его на руки, прижать к себе. Пообещать, что с его мамой все будет хорошо и такого больше не повторится… но я не могу. Не в силах контролировать каждый ее шаг. Но буду пытаться уберечь.

Давлю в себе этот порыв. Просто поглаживаю маленькие ручки, стараясь не разбудить. Но ребенок просыпается и начинает плакать.

– Мамочка не сцедила молоко, придется кормить тебя смесью… – Мысли моментально переключаются на пропорции, температуру воды и чистоту бутылочки и соски. Несмотря на переживания, ощущать себя отцом настоящее удовольствие. Я так долго этого хотел… И Арина, сама не подозревая, подарила мне счастье. Значит, я должен сделать все, чтобы и она была счастлива. И наш сын.

Спустя час ребенок сытый и довольный снова спит, и я ухожу в спальню. Постель заправлена. Значит, Пушкина не спала здесь. Нужно будет провести с ней беседу. Но это потом.

Ложусь не раздеваясь, прикрываю глаза. Но телефон начинает звонить.

– Виталий Тимофеевич… тут, кроме конфет, еще букет какой-то…

– Откуда? – хмурюсь.

– Прислали для Арины.

– Кто?

– Неизвестно.

– Карточка есть или записка?

– Нет.

– Плохо.

– Мне с ним что сделать?

– Выброси, – срывается с языка. Факт того, то у Пушкиной появился обожатель, меня раздражает.

– А если Арина Романовна обидится?..

– Скажем, что завял.

– Тут цветы какие-то необычные… Хозяйка говорит, что от них голова болит.

– Подробнее с этого момента. Можешь фотографию прислать?

Рассматриваю милейший букет. И чего в нем только нет… и лилии, и каллы… и много неизвестного, но очень похожего на ядовитые растения. Решаю перепроверить и отправляю фотографию букета своему товарищу биологу.

Он тут же перезванивает.

– Здорова… ты на старости лет умом тронулся?

– Не понял?

– Из школьного курса известно: не все, что растет полезно. Ты кому решил сделать подарочек с последствиями? Ирма окончательно свела с ума?

– Нет… Это подарили моей… эм… в общем одной молодой маме.

– Его не то что вручать, его руками трогать нельзя! А уж если этим подышать!

– Ты серьезно?!

– А сейчас без шуток. Убирай немедленно эту отраву из квартиры. И ни в коем случае не ставь в комнату, где находятся дети. Это чревато последствиями вплоть до летального исхода.

От злости начинает колотить. Даже не могу собраться с мыслями.

– Ты уверен?

– Ага. Можешь сам почитать, если я для тебя не эксперт. Ссылку скину на статью.

– Хорошо. Спасибо… а засвидетельствовать сможешь, если что?

– Смогу. Но мне этот букет не вози. Я и так напишу тебе любую бумажку.

– Договорились. Осталось узнать, откуда такая красота пожаловала.

– Ну в этом я тебе не помощник.

– Понял. Но и за консультацию спасибо.

Откладываю телефон и задумчиво смотрю на пустую стену. Очевидно, что кто-то хотел навредить Арине. А, возможно, и всем нам. Это значит, что над нашей странной маленькой «семьей» висит угроза.

Размышления прерывает звонок от мамы.

– Виталик, милый! У вас все хорошо? Почему не выходишь на связь?

Раздумываю над ответом чуть дольше, чем следует, и этим ввожу мать в панику.

– Ты чего молчишь?! С малюткой что-то не так?!

– С сыном все хорошо. Я сейчас с ним, спит.

– А что тогда?

– Арина приболела…

– Да что ты говоришь? Чем?

– Отравилась.

– Ухаживаешь за ней? Помогаешь? Она ведь ответственная девочка, будет себя морить…

– Да, я знаю.

– Дай ей трубку.

– Мам…

– Да, ты прав. Лучше лично поговорить. Она, наверное, на меня сердится. Я сейчас приеду, привезу ей бульон.

– Куда приедешь? Тебя что, выписали?!

– Врач меня отпустил. Я всем надоела.

– Дай-ка трубку доктору.

– Я уже в такси.

– Да что ж ты какая шустрая?! – качаю головой.

– Не беспокойся. И так залежалась тут. Пора с внучком водиться, а я как старая калоша, расклеилась.

– Еще успеешь, поводишься…

– Ты что, по матери родной не соскучился?! Почему против моего визита?

– Я не против…

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем, – выдыхаю. – Приезжай. Только супы и бульоны не вози. Есть некому.

– Не поняла? – голос в трубке меняется.

– Арина в больнице.

Тишина.

– Буду через час, – и судя по тону, матушка зла на меня. Кругом виноват. Не уследил, не уберег.

Мать приезжает точно через час. Ее умение быть пунктуальной всегда поражало меня…

Она заходит скидывает шубку и расцеловывает меня в щеки. Очень быстро, словно спешит поскорее отделаться и заняться чем-то важным.

– Готовь смесь, по расписанию пора кормиться. А я пойду к нему, – закатав рукава, делает решительный шаг в комнату.

Пожимаю плечами. И откуда она знает наше расписание?..

– Ну и? – держа внука на руках, укоризненно смотрит на меня.

– Что?

– Как вышло, что девушка загремела под капельницу? Я же просила тебя о ней позаботиться…

– Арина поехала за вещами… и не вернулась, – рассказываю, стараясь не слишком сильно волновать маму. У нее и так хватает причин для беспокойства.

– Ну и гадина… Ты не звонил ей?

– Думаешь, Ирма?

– А кто же еще?

– Муж Арины теоретически мог.

– Ну да, тебе проще думать на него. Но мне кажется он слишком бестолковый для такой изощренной пакости.

– Не знаю. В любом случае конфеты на экспертизе. А фирму, которая сделала букет, я нашел по фотографии в интернете.

– Сергею Васильевичу звонил?

– Нет. Хочу дождаться результатов.

– Я сама ему наберу. Все-таки он друг твоего отца…

– Если ты считаешь, что так будет лучше, то звони. Сначала я хотел сам поехать туда и выяснить, какого черта они торгуют опасными цветами. Но подумав, решил, что в порыве эмоций, только наломаю дров. Пусть этим делом занимаются профессионалы.

– Разумно.

Мама осторожно кладет Виталика в кроватку и кивает на выход.

– А теперь расскажи, как у вас с Аришей складываются отношения. Ты и в первый день здесь ночевал, с ними? – прищуривается, пытаясь понять, как далеко зашли наши «родительские будни».

Вот этого вопроса я очень не хотел. К удаче, телефон в кармане начинает вибрировать.

– Прости, мам, надо ответить. Подчиненные потеряли. Там важная «делегация» сегодня приехать должна…

– Ты поезжай на работу. Я с мальчонкой посижу. Мне только в радость.

– Уверена?

– Еще как.

– Хорошо, я пришлю Ольгу тебе в помощь.

– Не обязательно.

– Мне так спокойнее будет, – целую маму в макушку и, накинув пальто, выхожу на улицу.

Делегация. Проверка. Работа. Но почему-то все мои мысли сейчас в палате у Арины. И вместо того, чтобы ехать в клинику, я диктую водителю такси совершенно другой адрес.