Глава 25. Арина

Чувствую слабость. Но еще больше вину перед сыном и Виталием. Не стоило уезжать… да пропади пропадом эти «драгоценные вещи». Чуть не умерла из-за пары носков… надо было просто оставить их у бабушки Наили и забыть. В конце концов, у меня есть одежда для дома, а больше мне в ближайшее время ходить некуда.

А теперь… подорвала здоровье и доверие.

– Вы как? – спрашивает медсестра, убирая капельницу.

– Лучше, спасибо.

– Вам сегодня из еды ничего нельзя… только вода.

– Я и не хочу ничего. Спасибо.

При упоминании пищи желудок неприятно сводит. К счастью, ненадолго. Свежий воздух из приоткрытого окна заставляет прийти в себя. Сегодня солнечно. Кажется, даже не по-зимнему тепло. Посмотреть погоду не могу. Мой телефон остался в такси…

– Она после капельницы.

– Прекрасно. Анализы готовы?

Слышу разговор из коридора и ловлю чувство дежавю. Словно я вернулась в клинику к Одинцову и он пробегает мимо моей палаты… голос очень похож. Прикрываю глаза и представляю его улыбку. Как будто бы он сейчас войдет в палату и скажет:

– Доброе утро…

Вздрагиваю. Это так отчетливо звучит над ухом, что уже не кажется фантазией.

– Еще какое доброе, если вы наш новый лечащий! – кому-то говорит соседка по палате.

Открываю глаза и вижу Одинцова в белом халате. Доктор мечты…

– Вит?! – не удерживаюсь. Я безумно рада его видеть… и это не скрыть.

– Арин, вы что ль знакомы?

– Да… Ты как тут оказался?

– Пришел проведать, – не обращает внимания на женщин, лежащих на соседних койках. Заходит в палату, и я вижу у него в руках огромную коробку с розами.

– Вот это красота… – слышу со стороны.

– Это тебе. Не волнуйся, гипоаллергенный сорт, без запаха. Никаких последствий.

– Какие могут быть последствия от такой красоты? – начинают перешептываться. Теперь меня с Виталием будут обсуждать…

– Спасибо… не стоило… – прячу глаза.

– Ты как? – садится на край койки.

– Лучше. Завтра надеюсь сбежать.

– Ну это мы посмотрим…

Рука Одинцова накрывает мою. По коже разливается тепло. Даже чувство слабости проходит. Как будто бы Виталий мое исцеление… Глупо. Смущаюсь собственных мыслей и отодвигаю ладонь, чтобы сильно не показывать ему волнение. Одинцов тут же одергивает свою руку.

– А с кем малыш?! – внезапно осеняет: если Вит здесь со мной, то ребенок дома…

– Не волнуйся, он с мамой.

От этих слов неприятно сосет под ложечкой. Бледнею. Неужели Ирма все-таки добралась до моего сына и снова хочет его отобрать… Но как у него язык только повернулся?

– Не понимаю…

– С Надеждой Анатольевной, – поправляется.

– А как же она с ним?..

– Сбежала из больницы. Не волнуйся, она справится. Даже лучше меня. Ей можно доверять. Просто поверь мне, – заглядывает в глаза своими голубыми. Теряюсь. А можно ли?.. Хотя Надежда всегда была ко мне добра… И все-таки надо скорее выбираться из больницы. Кто знает… пока мне сложно кому-то доверять. Особенно после такой подставы, ведь именно она подсунула мне биоматериал своего сына… Как бы мне ни хотелось этого избежать, но нам с ней придется серьезно поговорить.

– Ясно…

– Ты боишься ее, да? – внезапно переходит на шепот.

– Нет… Но… сам понимаешь, какие обстоятельства…

– Все уладится. Она тоже переживает о том, как ты будешь с ней общаться. Но я скажу одно: моя мать не желает тебе зла, наоборот… очень прониклась.

Хлопаю ресницами. Не знаю, что на это ответить.

– А, кстати… я тебе тут привез кое-что… – выкладывает из своей сумки зубную щетку и вещи первой необходимости.

– О, это действительно кстати. Ты меня спас! – радуюсь. Почистить зубы точно не помешает.

– Если нужно что-то из одежды, скажи, я Сеню отправлю.

– Нет, больше ничего не надо.

– А телефон твой где?

– Потеряла, похоже, – опускаю глаза.

– А как до меня дозвонилась?

– Попросила мобильный у медсестры.

– Ты мой номер наизусть помнишь?

– Да, – краснею. Но вместо удивления или многозначительного взгляда, Вит хвалит меня.

– Это замечательно. Ты большая умница, всегда нужно помнить важные номера, в случае чего… А телефон… вот, я тебе оставлю свой рабочий.

– Не надо… вдруг важный звонок…

– Надо. Мне даже по работе всегда на личный набирают. Вообще, не знаю, зачем держу запасной… Видимо, для тебя, – вкладывает в мою руку и сжимает ладонь.

– Не хотелось бы тут залеживаться. Я уже соскучилась по малышу. И домой хочу…

– Он по тебе тоже… И дома без тебя пусто… – внезапно признается.

Повисает пауза.

А не слишком ли я поторопилась, называть квартиру Одинцова своим домом?!.

– Ладно, будь на связи и выздоравливай. Мне нужно ехать в клинику, там кошмар…

– Понимаю.

Виталий улыбается мне и встает с койки, собираясь уйти.

– Вит… – окликаю.

– Да?

– Спасибо, что навестил. И за цветы. И за все…

– Не за что.

– «Спасибо»… ну что за молодежь пошла… поцеловала бы мужика, – слышится от крайней койки у окна.

– Хорошего дня, дамы, – обворожительно улыбается Одинцов, поспешно оглядывая палату, но в то же время, кажется, что смотрит он именно на меня.

– И вам, молодой человек. Заходите еще.

Виталий оставляет меня со странным чувством и под прицельными взглядами «сопалатниц».

– Какой мужчина…

– Загляденье!

– Врач?

– Ну чего молчишь? Арин? Цветочки то вон какие…

– Мой друг. Просто друг, – обрываю поток вопросов и закрываю глаза, делая вид, что собираюсь отдохнуть.

– Конечно, а то мы не видели, как он на тебя смотрит.

– Как? – приподнимаюсь на локте и вглядываюсь в лица женщин.

– Как будто бы ты в больницу со свадьбы попала, и у вас не случилось первой брачной ночи.

Закатываю глаза.

– По-моему, это преувеличение.

– Ты просто не замечаешь очевидного: для «простых друзей» не привозят такие шикарные корзины роз и так ласково по ручке не гладят.

– Ладно, что привязались к девчонке?

– Так интересно же…

– Арин, а он тебе не нравится, что ль?

Раздумываю и пожимаю плечами. Одинцов прекрасный отец. Это я могу сказать точно. А в остальном…

– Ладно, не отвечай. И так все понятно, – женщины вздыхают и теряют интерес, снова начиная обсуждать свои болячки. Ненавижу больницы… Скорее бы мы меня отпустили. Домой.

И на следующий день меня отпускают. Отчего-то лечащий врач настолько невзлюбила меня, что при моем вопросе: когда можно домой, с недовольным лицом заявляет:

– Да хоть сейчас. Никто вас тут не держит. Мест не хватает. Что я вас должна уговаривать лечиться? Не хотите лежать, собирайте вещи и вперед.

Так и застываю от тона. Наверное, я что-то не так сказала…

– Спасибо, – выдавливаю. – Значит, могу идти?

– За выпиской приезжайте через неделю. Если вам вообще нужно, – чеканит, даже не глядя в мою сторону.

Пожимаю плечами. Чувствую себя неплохо. Лечить меня не лечат… Что лежать?

– Ты цветы-то оставишь? – интересуются дамы, видя, что я собираюсь домой.

– Мне тяжелое нельзя носить… – с сожалением смотрю на корзину и понимаю, что взять их не получится.

– Оставляй, нам повеселее будет с ними.

– Хорошо. Всем здоровья, – киваю и покидаю палату. Надеюсь, на ближайшие годы мой лимит по лежанию в больницах исчерпан.

Дорога домой кажется бесконечной. Я решаю предупредить Виталия, что меня отпустили, и набираю его номер. Боюсь, что снова что-то пойдет не так. Вдруг охрана не пустит меня в подъезд или в квартиру? Какая-то фобия, вечный страх потерять ребенка.

– Слушаю.

– Вит, прости, что отвлекаю. Хотела сказать, что еду домой.

– О…

– Ты только не ругайся…

– Вы с моей матерью одинаковые! – слышу в голосе иронию. – Ну почему ты не сказала мне? Я прислал бы Семена!

– Это ни к чему, лишние хлопоты для тебя.

– Арин. Ты – гораздо больше, чем хлопоты.

– Прости… со мной одни проблемы, знаю, – голос дрожит. Понимаю, что вновь не оправдала его ожидания.

– Я не так высказался! Послушай, ты важна для меня! Поэтому позволь мне проявлять заботу. Это то малое, что я могу сделать для вас с малышом. Для тебя, Арин.

Обдумываю. Наверное, проявлять заботу к матери своего ребенка нормально. И мне нужно свыкнуться с мыслью, что Одинцов действительно заинтересован во мне. Во всяком случае пока наш сын мал.

– Хорошо, я понимаю. В следующий раз не буду отказываться от помощи.

– Я пока на работе. Матери позвоню сейчас, предупрежу, что ты возвращаешься.

– Спасибо.

– Не беспокойся. Она тактичный человек и не будет навязываться. Но сегодня тебе лучше побыть под присмотром.

– Понимаю.

– Если захочешь, я могу остаться на ночь.

Молчу. Бессонная ночь хорошо запомнилась мне, и помощь бы не помешала.

– Подумай. В любом случае я приеду.

– Хорошо, спасибо. Увидимся.

Смотрю на серое небо. Мне не по себе от встречи с Надеждой Анатольевной. Как она меня примет? Будь эта женщина просто хорошим врачом – одно. А теперь, она родная бабушка моего сына! Это не укладывается в голове.

В отличие от мобильного ключ от квартиры я не потеряла. И теперь сжимаю его в ладони, стоя перед дверью. Стоит ли позвонить в дверь? Или лучше не будить сына?

Так и не выбрав правильный вариант, решаю постучать. Надежда открывает на удивление быстро.

– Ариночка, заходи, – тепло улыбается. – Как ты?

– Хорошо…

– Ну что ты как неродная? Злишься на меня? – задает вопрос с порога. А я даже не знаю, что сказать. – Не злись. Я ведь не со зла.

– Можно мне в детскую?

– Что за вопрос? Конечно. Соскучилась? – прищуривается.

– Да, очень…

Заглядываю в комнату. Сынок с безмятежным видом спит в колыбели. Вокруг кроватки разложены мягкие игрушки, видимо, подарок от бабушки.

Наклоняюсь и глажу свое сокровище. Счастье окутывает, успокаивает. Мое место рядом с ним. Здесь.

– На него не наглядишься. Пусть спит, а мы пойдем на кухню. Нужно поговорить.

Дышу через раз, но следую за Надеждой.

– Скажу честно, как есть. Уж больно ты мне понравилась. Вот и не удержалась, ведь лучше мамы моему внуку не найти. Теперь можешь меня ругать, проклинать и выгонять. Моя совесть чиста.

Вот так все просто? Я ей понравилась, и она сделала выбор?! За нас с Виталием.

– Но ведь вы меня совсем не знаете!

– Знаю. Да и что теперь говорить? Дело сделано. Тебе решать, как с этим жить.

– Я не против ваших встреч. Да и Виталий может видиться с ребенком в любое время. Мы даже переехали к нему, – пожимаю плечами.

– Это хорошо. Но моему внуку нужна полная семья.

– К сожалению, или к счастью, я не планирую выходить замуж. Обожглась однажды. Да и на примете никого нет.

– А как же мой сын?

– Вы серьезно?

– Тебе Вит совсем не по душе? – прищуривается. Эта женщина слишком умна.

– Надежда Анатольевна! – вспыхиваю.

– Что? Я с тобой честно, так и ты говори как есть.

– Мне кажется, он несмотря ни на что не может забыть Ирму. А я – всего лишь дополнение к сыну.

– Это не так. Я вообще не понимаю, зачем с ней столько времени провозился. Она ведь расчетливая девица! Прицепилась к нему как пиявка, клещами не оторвать! Вит не мог ее бросить. Вот и носился как курица с яйцом. А оно оказалось тухловатым, – Надежда Анатольевна морщится, не скрывает, что Ирма ей поперек горла.

Молчу. Она продолжает:

– Ты не думай, Виталий надежный мужчина.  Щедрый, умный, добрый… А то что не проявляет откровенный интерес, это потому что как и все мужики туговат на эмоции. Вот тебе и кажется, что он холоден по отношению к тебе.

– Не думаю, что стоит переходить черту. У нас общий ребенок, излишняя эмоциональность только навредит. В этом он прав.

– Может, и прав, но мать не обмануть. Я своего сына хорошо знаю и вижу, что он влюблен. Присмотрись и сама поймешь.

– Не к чему тут присматриваться. Мы все четко обговорили, – решаю перевести тему. Не хочу выдавать свое волнение, ведь я до сих пор помню, как он меня целовал. И какие мысли мне лезли в голову при этом.

– Хорошо. Вам виднее, – пожимает плечами. – Но имей в виду, что Вит молодой здоровый мужчина. К тому же красивый и при деньгах. Такие недолго остаются одинокими. Представь, что его охмурит какая-нибудь оборотистая девица типа Ирмы и на этот раз он женится? Боюсь, что это отразится и на тебе, и на малыше.

– Как? – хмурюсь. Мне не очень-то нравится мысль о том, что у Одинцова появится новая пассия.

– Ты бы хотела своему сыну вторую маму?

– Нет! Конечно, нет! – вздрагиваю.

– Ну а Виталик от ребенка не откажется. В случае если появится третья, то тебе придется считаться с ней и позволять принимать участие в воспитании…

Наверное, на моем лице отражается все, что я думаю. Все опасения, скрывающиеся в глубине души.

– Ариша, ты очень бледная. Не нравишься мне. Как себя чувствуешь?

– Нормально. Вполне, – киваю.

– Вот, я тебе приготовила диетический суп, поешь. – Ставит передо мной тарелку с ароматным бульоном. Сегодня еда не вызывает во мне тошнотворный рефлекс. От запаха появляется аппетит.

– Спасибо, Надежда Анатольевна, – благодарю и беру ложку. Безумно вкусно.

– На здоровье девочка моя. Вот увидишь, все сложится.

– Пусть все идет своим чередом. Время покажет.

Надежда Анатольевна позволяет мне наесться и отдохнуть. Мы больше не касаемся личных тем. Она ведет себя как заботливая бабушка, даже лучше. И время до вечера проходит незаметно. Время до встречи с Витом.

Он открывает своим ключом. Застает нас за спокойной беседой и разглядыванием каталогов с детскими вещами.

– Привет.

– Привет! – отвечаем хором. Одинцов улыбается и сразу идет к ребенку. Вечер проходит в теплой домашней атмосфере. Без недомолвок и скрытых умыслов. Все-таки хорошо, что мы с Надеждой Анатольевной поговорили начистоту. А еще… я ловлю на себе взгляды Вита. Возможно, это всего лишь влияние слов его матери и сплетни в палате после его визита с цветами… Но мне начинает казаться, что он действительно смотрит на меня как-то по-особенному. И что мне делать с этим осознанием я пока не знаю. Нужно присмотреться лучше.

– Ариша, тебе сегодня одной ночевать нельзя. Мало ли чего, – серьезно смотрит на меня Надежда.

Хлопаю ресницами. Я и сама понимаю, что не выдержу бессонной ночи. А ребенок со мной плохо спит.

– Мам, может ты останешься? – предлагает Вит. Интересно, а почему он сам не хочет остаться? Боится?

Надежда бросает в мою сторону взгляд и говорит:

– Я не могу. Важное дело, никак не перенести. А вот у тебя завтра выходной, так что оставайся с сыном сам. У себя дома. – Акцентирует на слове «оставайся дома».

Переглядываемся. Почему-то мне кажется, что никакого дела у нее нет и это просто предлог. Свести нас. Оставить наедине на ночь. От этой мысли щеки начинают гореть.

– Я и сама справлюсь, ты не обязан…

– Еще как обязан. У тебя ведь нет планов на вечер? – задает вопрос утвердительным тоном.

– Да я с удовольствием останусь, – внезапно твердо говорит Одинцов. Кажется, в этом доме у меня нет права голоса. От мысли что мне предстоит ночевать с ним под одной крышей становится жарко. А где он будет спать? В спальне, конечно. Я останусь в детской. Или на диване в гостиной можно лечь.

– Ну вот и славно. Если моя помощь больше не нужна, то я поеду. Не скучайте, – подмигивает и отправляется на выход. Ребенок довольный и сытый спит в своей колыбельке. Мы с Одинцовым остаемся наедине.

– Ты как? Спать хочешь? – нарушает тишину.

– Честно говоря пока нет. Так что можешь отдохнуть. Я побуду с ним, – присаживаюсь на кресло. Но Вит не соглашается.

– Идем, – берет меня за руку и вытягивает из комнаты. Ведет в сторону гостиной. – Ты и так с ним сутками. Он никуда не денется.

– А что тогда мне делать?

– Составишь компанию? Хочу посмотреть фильм. Давно собирался, все никак.

– Я не против. Только если это не ужасы.

– Ужасов хватает в жизни. Предлагаю что-нибудь доброе и веселое.

– Про вампиров? – шучу.

– Почему бы и нет? Что там обожают все девушки? Про Эдварда и Беллу?

Смеемся. Почему бы и нет? Неплохой фильм.

Вит накидывает подушки на большой полукруглый диван, и он трансформируется в полноценное спальное место для двоих. Из комода появляется клетчатый плюшевый плед. Новый, еще в упаковке.

– Давно хотел его вскрыть. Все не было повода.

– Ни разу здесь не оставался?

– Оставался несколько раз. Но уютных вечеров в семейном кругу не случалось.

Виталий не говорит об этом с сожалением. Наоборот, сейчас он спокоен и даже рад? Неужели из-за пледа?

– Садись.

Улыбаюсь.

– Да ты забирайся с ногами. Так удобнее. Сейчас принесу чай.

Уходит, оставляя меня со странным чувством на душе. Вова никогда не относился ко мне с таким вниманием. Хочется отплатить Виталику тем же. Вот только я не знаю, что в моих силах.

Включаем фильм, Вит приглушает свет и ставит передо мной большую чашку с витаминным чаем. Садится рядом, почти касаясь моего плеча. Вдыхаю аромат, делаю глоток и прикрываю глаза. Не хватает горящих свечей вокруг нас, и это могло бы быть похоже на романтическое свидание.

От Виталия приятно пахнет дорогим парфюмом. Он так близко, что при желании можно положить голову на его плечо. Или забросить ноги к нему на колени. А он легко может обнять меня.

Раньше не замечала, но Сага оказывается излишне романтичной. Главные герои слишком активно проявляют интерес друг к другу, демонстрируют чувства, а я знаю, куда деть глаза и руки.

– Тебе не нравится фильм? – спрашивает Вит.

– Нравится.

– А почему не смотришь?

– Смотрю, – поворачиваюсь к нему. Встречаемся взглядами. Мне кажется, или между нами происходит что-то странное? Как будто бы мы давно знакомы, но никак не можем перейти какую-то условную черту? Зачем же меня к нему тянет, если я сама ограничила наши отношения?

– Арин, ты прости. Это была дурацкая затея. Я так не могу.