Глава 38-1

Началась эта история двадцать лет назад. Завод Уинтертонов находился на грани разорения. Геральд, недавно вступивший в наследство, промотал всё состояние и влез в долги. Когда спохватился, оказалось уже слишком поздно тормозить. Кредиторы грозились забрать всё имущество и бизнес. Нужно было срочно что-то делать.

Какое-то время Геральд спасался продажей акций завода. Однако стабильным такой доход было не назвать, да и хватило его ненадолго. Прежде всего, говорить об этом отрыто было нельзя. Огласка грозила нешуточным скандалом. А меньше всего Геральд, привыкший к роли золотого мальчика, хотел скандалов. В узких же кругах люди довольно быстро поняли, что завод на грани разорения, и отказались платить высокую цену. Более того, начали требовать предоставить отчёты о прибыли, в противном случае угрожая раскрыть прессе настоящее положение дел.

Выход нашёлся, когда Геральд почти отчаялся. Один из давних акционеров, Уильям Грейвуд, владеющий совсем уж небольшой частью, внезапно вызвался выкупить почти всю долю Геральда, оставив ему исключительно номинальную часть. Сумма сделки была более чем щедрой. И при этом Грейвуд предлагал сделать всё тихо – так, чтобы никто не знал об изменении в расстановки сил. Для общественности всё оставалось по-прежнему. Это был идеальный вариант для Геральда.

Но главным условием сделки было удешевление производства. Геральду предстояло найти новую формулу производства лунаритов, чтобы всё это провернуть.

Именно в этот момент Геральд познакомился с моим отцом, Бенедиктом Хартвелом. Молодым дерзким алхимиком, который не боялся сложных задач и привык полностью отдаваться работе.

Про Бенедикта говорили, что он гениален. И, судя по всему, это было действительно так. Потому что ему в самом деле удалось найти решение в рекордные сроки. Единственное, на что не хватило времени – это на исследования безопасности технологии. По правилам, они должны были длиться минимум год, захватывать обширную выборку людей и предоставлять ежедневную статистику о здоровье добровольцев. Но Геральда поджимало время, и он попросту отмахнулся от предупреждений.

А вскоре и самому Бенедикту стало не до того. За время работы в лаборатории завода он познакомился в потрясающей девушкой, Элеонорой Уинтертон, сестрой заказчика. Он влюбился как мальчишка, а она ответила ему взаимностью.

Они поженились тайно и попросту поставили мою бабушку перед фактом. А потом они были безумно счастливы… примерно год. До самого рождения первенца.

Роды начались раньше времени. В момент, когда Элеонора с Бенедиктом возвращались в Уинтербридж после осмотра доставшихся ей в приданое земель. В той деревеньке, где они остановились, не было но лекаря, ни даже нормальной повитухи. И если ребёнку помогли появиться на свет, то справиться с возникшими осложнениями не удалось. Элеоноры не стало.

Бенедикт остался один, с новорождённой дочерью на руках. А вскоре дочь забрала на воспитание Розалинда, оставив ему право встречаться с собственным ребёнком один раз в неделю.

И Бенедикту не оставалось ничего, кроме как посвятить себя исследованиям. Работа помогала отвлечься от тяжёлых мыслей. Тем более, что одновременно с этим его хороший друг, Роджер Чемберс, начал терять магию, и нужно было выяснить причину.

Следующие годы отец топил себя в работе. Совершил огромное количество открытий. И ещё больше провалов. Между делом успел порядком разбогатеть – жаль, без семьи эти деньги совершенно не радовали.

Особое его внимание привлекала новая болезнь. В народе её называли Серой Немощью. А правительство упорно игнорировало её существование.

Исследования заняли годы. Но Бенедикт не был бы собой, если бы не докопался до истины.

А докопавшись, пришёл в ужас. Потому что по предварительным данным выходило, что страдания людей были вызваны его же собственным изобретением – упрощённой схемой создания лунаритов. Впрочем, Бенедикт больше не был наивным мальчишкой. Он прекрасно понимал, что если просто так заявиться к брату погибшей жены, тот не станет его слушать. Поэтому следующие несколько лет были направлены на сбор доказательств и поиск лекарства.

К слову, в последнем он почти преуспел. Разработать полноценное лекарство не хватило времени. Зато он вполне смог вылечить своего хорошего друга, который как раз в это время начал терять магию (на этих словах ректор Крейн согласно кивнул и улыбнулся).

К моменту, когда у Бенедикта на руках оказались доказательства, в его жизни снова произошли перемены. Тёща умерла, и ему удалось забрать к себе дочь. Теперь у него вовсе не было права на ошибку. Однако и оставить всё как есть он тоже не мог. Предать годы работы – всё равно, что отказаться от себя самого. Но действовать надо было осторожно.

Для начала он подготовил пути отступления. Заказал билеты на корабль в соседнее королевство, перевёл все деньги туда же и положил в местный банк под проценты. Продал дом. Собрал вещи. Раскидал по королевству с десяток копий собственных исследований, на случай, если Геральд откажется его услышать.

Хотел этим и ограничиться, однако одна встреча с другом, Дариусом Крейном, заставила совершить ещё одно действие. Спрятать одну копию в защищённом хранилище и выдать подробную инструкцию на случай, если его всё же не станет, а за хранилищем будут следить. Разумеется, он искренне надеялся, что эта инструкция не понадобится, и за записями никто не придёт. Но так или иначе, именно его план не так давно позволил нам с Алистером оторваться от слежки.

После всего этого Бенедикт отвёл дочь (меня) к своим друзьям, вручил укрывающий амулет с лунаром (на всякий случай) и договорился о встрече с Геральдом.

В голове отец держал два основных варианта развития событий: либо Геральд откажется слушать его доводы, и тогда ему придётся спешно покинуть королевство вместе с дочерью, либо Геральд всё же услышит доводы и согласится на проведение исследований для устранения побочных эффектов. А на время исследований завод вернётся к старой технологии производства магических камней.

Чего Бенедикт не ожидал – так это того, что после встречи его попросту не выпустят с территории завода. Почему-то он даже мыслей не допускал, что любимый брат погибшей жены попытается ему навредить. Угрожать – да. И на этот случай у него имелся встречный аргумент – копии исследований, разбросанные по всему королевству. Но навредить?..

Ладно, это было лукавством. Мысль такая проскальзывала. Иначе зачем бы Бенедикт спрятал послание дочери в защищённом хранилище? Зачем оставлял ей защитный амулет? Зачем оставлял Роджеру разрешение на удочерение на случай, если он сам не сможет вернуться?.. Да, мысль эта казалась совершенно невероятной. Однако такой возможности Бенедикт не отметал. Но и атаковать без предупреждения любимого брата погибшей жены он тоже не мог.

Пожалуй, всё полетело к Темнейшему, когда в разговоре Бенедикт нечаянно упомянул, что производство можно удешевить ещё сильнее. Во всяком случае, до того момента всё шло довольно мирно.