38-2

Геральд встретил Бенедикта возле входа на завод. Проводил до своего кабинета, усадил в кресло, предложил выпить. И ни взглядом не выдал, что тема для него неприятна. Напротив, с виду он был искренне расстроен, что изменение в технологии в самом деле привело к настолько печальным последствиям.

Всё это выглядело настолько убедительно, что отец даже успел пожалеть, что не приехал раньше. Возможно, Геральд и не стал бы требовать доказательств? Во всяком случае, казалось, что он в самом деле переживал.

И разговор неуловимо изменился. Стал менее формальным. И чуточку более доверительным.

— Та формула опасна, — говорил Бенедикт. — Вы просто обязаны вернуться к предыдущему варианту. Иначе будут страдать люди, вы же понимаете?

— Это действительно плохо, — задумчиво соглашался Геральд. — Но ведь перестройка оборудования, смена технологии… Это всё будет очень дорого стоить. К тому же, новая формула, которую вы разработали, делает производство намного дешевле. Завод понесёт убытки.

— Ну, дешевле – не значит, лучше, — возражал отец. — Если так рассуждать, можно, например, убрать этап ферментации в четвёртом цикле. Это тоже удешевит производство процентов на пять. И, вроде бы, даже не будет последствий. Однако у некоторых людей может возникнуть непереносимость…

Отец говорил что-то ещё, но собеседник его уже не слушал.

— Процесс можно удешевить ещё на пять процентов?.. — прозвучало как-то чересчур резко.

Бенедикт сбился с мысли и моргнул. Попытался припомнить, о чём речь. И озадаченно кивнул.

— Ну… там нужны будут дополнительные расчёты, эксперименты. Но в целом… да.

И вот именно в этот момент всё и покатилось к Темнейшему. Потому что, как оказалось, Геральду было плевать на риски. И он потребовал немедленно предоставить ему упрощённую формулу. Не бесплатно, разумеется – он был готов хорошо заплатить. Бенедикт, ясное дело, отказался. А потом…

Отец не мог внятно сказать, каким образом он, спасаясь от стражи вбежал в кладовку и заперся изнутри. Однако он там оказался. И там действительно был засов. Чего в кладовке не было – это выхода. А в дверь уже ломились.

Единственное, что мог сделать отец – это использовать одно из экспериментальных зелий, которые он по рассеянности, не иначе, забыл достать из сумки, покидая лабораторию.

Доставал почти наугад и заливал в себя всё, что было хоть немного ценно. Зелье памяти едва ли помогло бы, но и вреда от него не было. Зелье лёгкого тела он отложил. Оно могло помочь улететь от охранников, но, увы, не приземлиться после побега – над этим всё ещё предстояло поработать. Зелье отвода глаз он отхлебнул скорее от безысходности – в таком маленьком пространстве не заметить его было невозможно. А вот зелье расщепления сознания… тоже не могло ничем помочь, к сожалению. Но давало хотя бы призрачный шанс на спасение… когда-нибудь, в будущем.

В момент, когда стражи выломали дверь, Бенедикт лежал на полу и медленно терял связь с реальностью.

— Не смей отключаться, слышишь? — вопил Геральд. — Ах ты, зельеваришка! Ну я тебя… Ты дашь мне формулу, ясно тебе? Если не хочешь, чтобы твоя дочурка пострадала…

Дальше Бенедикт не слышал. Последней его мыслью было, что он обязан защитить дочь… Но собственное тело больше не слушалось. Его дух вылетел в вентиляцию и понёсся по этажам завода, ища новый сосуд.

Сосудом оказалась полудохлая крыса, застрявшая в крысоловке в дальнем углу кухни. Не идеальный вариант, конечно, но выбирать не приходилось.

Выбравшись из ловушки, Бенедикт заполз под кухонную тумбу и на какое-то время отключился.

А когда пришёл в себя, уже не помнил ровным счётом ничего. Ни кем он был, ни что произошло. Гонимый неясной тревогой, Морок незаметно прошмыгнул в вентиляцию. Из кабинета доносились крики и ругань. Какой-то мужчина орал на другого, что тот упустил невероятную прибыль. А второй обещал доставить какую-то девчонку, чтобы повлиять на зельеваришку…

Задерживаться Морок не стал. Его словно магнитом тянуло… куда-то. Куда – он и сам не знал. Однако он не успокоился, пока через пару месяцев не добрался до городка Лейквуд, где и встретил сидевшую на крыльце девочку. Очень грустную и неуловимо прекрасную. Морок моментально привязался к ней и решил, что отныне будет ей во всём помогать.

— Так значит, ты ничего не помнил? — тихо уточнила я, когда Мор замолчал. — Все эти годы?..

— Не помнил, — подтвердил он. — Спусковым крючком для меня оказался тот знак на кулоне.

Я вытащила из-за ворота плоский кулон с замысловатым знаком. Тот самый, из тайника. Морок кивнул. А я вдруг вспомнила, как странно он отреагировал, когда впервые его увидел. Его тогда буквально подбросило в воздух. И он почти сразу сбежал. Неужели?..

— В то время я многие зелья завязывал на этом знаке, — признался он. — Зелье памяти, например, тоже активировалось именно им…

Он резко замолчал. Усы сосредоточенно зашевелились.

— Мор? — позвала я.

— Кстати об этом, — медленно проговорил он и снова повернулся ко мне. — Скажи, а после той ночи ты не пробовала ещё раз записать по памяти текст?