Пролог

— Ты что творишь?! — зашипела я, пытаясь прикрыться, но цепкие и обжигающе холодные пальцы сжали горло. Стало страшно даже шевелиться, и я замерла, словно послушная марионетка, стараясь не думать о том, что на мне лишь тонкое кружевное белье сквозь которое видны сжавшиеся от холода соски.

Я видела его взгляд в отражении — злой и удовлетворенный, казалось, он впитывает исходящий от меня страх и наслаждается им.

Ранион потянул меня назад и заставил прижаться спиной к себе. Мне казалось, что я прислоняюсь к совершенной ледяной статуе.

— Мне холодно, — взмолилась я, чувствуя на глазах слезы, но он не думал убирать руку и отстраняться, только сдавил горло сильнее и шепнул на ухо.

— А, думаешь, мне нет?

Свободная рука Раниона скользнула по моей щеке. Я видела в отражении, что кожа покрывается кристалликами льда, по спине и рукам пробегали мурашки, я стремительно замерзала, а он наблюдал за мной из-под опущенных снежно-белых ресниц. Холодное, словно северный ветер, дыхание у шеи заставляло дрожать.

Я забыла, как дышать, когда Ранион все же освободил из захвата мое горло, но рука скользнула ниже по груди туда, где шла кружевная каемка лифчика.

— Ты стала невероятно красивой, Рыжик.

— Не надо, — шепнула я, прикрывая глаза и стараясь не смотреть на пальцы скользящие к моему соску. Но не чувствовать прикосновений было невозможно — словно кубиком льда ведут по разгоряченной коже.

— Мы только начали с тобой, Рыжик, — припечатал он и ужалил шею поцелуем. Я прикусила губу, чтобы не закричать. Слезы брызнули из глаз, а когда ледяной отстранился, на моей шее у ключицы осталась отметина — бледное пятно с розоватыми краями, след от морозного поцелуя. Так выглядят обмороженные щеки.

— Я пометил тебя, — усмехнулся он. — А теперь готов смотреть за твоей примеркой!

Да пошел ты! — всхлипнула я, поспешно оделась и выскочила из примерочной под хрустальный хохот.