7.6

Я хотела спросить, куда он меня тащит, но перекричать бурю оказалось невозможно. Я была вынуждена прижимать к ледяному телу, цепляться за сильную шею и молиться о том, чтобы получилось выжить. Мы вынырнули из метели где-то на краю горного плато. Елки, сугробы и огни города где-то внизу. Я помнила это место, в детстве мы любили сюда сбегать и любоваться закатом над городом. Правда, делали это летом, и пару раз мне серьезно влетело от отца за подобные выходки.

— Ну и назови, Рыжик, хотя бы одну причину, по которой я захочу оставить тебя в живых? — поинтересовался Ранион, склонив голову на бок, и уставившись на меня своим нереальным взглядом.

Вокруг нас была идеально тихая, звездная зимняя ночь. Не очень холодно. Ни ветерка, ни снежинки и даже плато не завалено сугробами, словно кто-то перед нашим приходом прошелся по нему с гигантской лопатой и метлой. Когда находишься рядом со стихией и не такое возможно.

— Не знаю, почему еще жива, — совершенно искренне ответила я и посмотрела ему в глаза. Это было ошибкой. Даже в темноте был хорошо виден их цвет — неестественно голубой. Очень яркий, колдовской. Никогда у обычного человека не встретишь таких глаз. Они завораживали и заставляли забывать о том, кто мы друг для друга. Ведьма и жертва ее детского проклятия.

Ранион был настолько красив, что перехватывало дух. Его кожа в лунном свете казалась серебряной, а тени от длинных ресниц лежали на бледных щеках. Длинные волосы, в которые вплетены украшения из сосулек, лежали на плечах. Парень действительно стал воплощением коварной ледяной стихии — такой же холодный, безжалостный и лишенный возможности любить. Сердце сжималось от осознания того, что это я сделала его таким. Уничтожила живую красоту, веселый нрав и создала думающую и разговаривающую ледяную статую, с невероятной магической мощью. И я действительно не понимала, почему до сих пор жива. Он должен был меня убить сразу, едва я появилась в Сноухельме. Ну или когда попыталась сбежать, но я до сих пор стояла рядом с ним, разговаривала и дышала. И не могла понять почему.

— Так почему я еще жива, Ранион? — спросила я. — Может, действительно лучше закончить все это сейчас? Ты мучаешь меня… но, мне кажется, или ты мучаешься сам вместе со мной?

— А может быть, мне нравится мучиться вместе с тобой? — спросил он и подошел ближе. Снова стало холодно, а когда его ладонь скользнула по моей щеке, я задрожала. — Так я чувствую себя хотя бы немного живым. И у меня появляются желания…

— Какие?

— Которые не дают тебя убить…

— Например? — сглотнув, спросила я и почти не удивилась, когда Ранион склонился ко мне и накрыл мои губы своими ледяными. Вряд ли я выживу после такого поцелуя. Холод пробрал до костей, когда руки Раниона заключили меня в объятия, а температура воздуха вокруг, казалось, упала еще на десяток градусов. Дыхание перехватило, а губы онемели. Поцелуй обескураживал. Соотношение льда снаружи и непривычного, зарождающегося жара внутри заставляло сходить с ума. Я не поняла, в какой момент его ледяные губы перестали обжигать холодом, и отогрелись или это мои замерзли настолько, что я перестала чувствовать. Меня словно пронзило током, когда язык Раниона настойчиво скользнул между моих зубов. Я выгнулась навстречу, прижимаясь к ледяному телу и не замечая, как вокруг нас снова снежинки закручиваются в вихрь. Ранион целовал меня настойчиво, заставляя покоряться ударам языка и смелым губам, а когда он слегка прикусил мою нижнюю губу, я вздрогнула и поняла, что просто схожу с ума от ледяных прикосновений.

Когда я почти перестала соображать, Ранион внезапно отпрянул, уже во время движения, растворяясь в снежно буре, снова превращаясь в сумасшедшую стихию. На секунду я снова потерялась в пространстве, а потом снег исчез, и я снова оказалась наедине с тихой зимней ночью и горящими после поцелуя губами. Я не поняла, что сейчас произошло и хорошо мне или плохо. Может быть, я уже замерзла и именно поэтому мне тепло, несмотря на то, что температура воздуха осталась прежней.

Я прикоснулась рукой к припухшим губам. Холодные, но нет ничего похожего на обмороженную отметину, которую ледяной оставил на моей шее в примерочной.