8.1

Ее губы были горячим. Нет. Просто огненными. Они отогревали и плавили не только мою кожу, заставляя захлебываться в неизведанных ощущениях, но и сердце. Мне было тепло. Впервые за долгие восемь лет мне было тепло. Нереальное, давно забытое ощущение, которое до духов тьмы напугало.

Так, что я бросил Валенси на морозе и позорно сбежал, чтобы теперь носится над городом, словно угорелый, и пытаться разобраться в себе. На короткие мгновения мне показалось, будто проклятье отступило. Я чувствовал жар, растекающийся от ее губ по моему телу, я хотел сжимать ее сильнее, потому что ее прикосновения дарили тепло. А потом я испугался, в том числе из-за того, что могу израсходовать свою личную батарейку слишком быстро. Стало страшно от мысли, что забирая тепло, я убиваю Валенси. А к этому я оказался не готов. Она была мне нужна, после этого поцелуя еще нужнее, чем казалось сначала. А это означало лишь одно. Оставлять Валенси на морозе нельзя, но и вернуться за ней я сейчас не мог. Слишком сильные были впечатления от нашего поцелуя. Я отвык от таких сильных эмоций.

Я без стука распахнул окно в знакомую спальню. Женевьев не изменила себе, и с мужем делила ту же постель, на которой я лишил ее невинности. Даже убранство комнаты осталось прежним. Я нахально уселся на подоконнике и подождал когда закончит орать, проснувшийся Девид и обратился к открывающий от возмущения рот Женевьев.

— Мне нужна твоя помощь. Точнее даже не мне… — начал я издалека.

— Ранион, ты вообще сдурел?! Убирайся из моей спальни! — подал голос Девид, который в последнее время как-то лишку осмелел.

— Твоего тут только тапочки, — отмахнулся я, и обратился к Женевьев. — Жен, я скотина. Я оставил Валенси тут недалеко, в лесу. Забери ее, пожалуйста, а то она замерзнет.

— Ты совсем сбрендил? — подозрительно уточнила она, не торопясь, впрочем, вылезать из кровати.

— Я был расстроен. И еще этот ее придурок, который хоте ее увезти тоже где-то за городом пытается из сугробов вылезти в люди. Валенси просила его не убивать. Мне кажется, будет логично, если ты поедешь вытаскивать сестру. А твой одноклеточный — своего другана.

— Какого другана? — удивилась Женевьев.

— Ну а как ты думаешь, этот Дилан нашел Вал? Сам что ли? Сильно сомневаюсь. Ему помогли, и те выводы, которые напрашивают, мне не нравятся.

— Мы не можем уехать вдвоем! — подол голос Девид, напрочь игнорируя то, что я говорил секунду назад. — Вообще-то у нас Китти. И мы не можем оставить ее одну.

— Ну тогда Дилан, думаю, замерзнет в сугробе. Его вы скорее бросите, чем Вал. И, поверьте, я не особенно расстроюсь. Он мне не понравился. Так что вы тут сами решайте, как будете распределять силы.

— Ты хорошо придумал Ран! — возмутилась Женевьев и все же откинула одеяло в сторону. А она изменила. На смену кружевным провокационным сорочкам пришли длинные, теплые в пол, как у примерной жены. — Я буду вытаскивать Валенси среди ночи с мороза, потому что ты изволил ее там кинуть. Девид поедет за Диланом, а ты, стесняюсь спросить, что будешь делать? Обижаться на весь свет и чинить нам препятствия в виде внеочередного бурана?

— Ну почему же, — Я пожал плечами, радуясь, что Женевьев не представляет, о чем я сейчас думаю. — А я пойду кормить котика.

— Котика? — потрясенно пробормотала Женевьев, а я пользуясь повисшей паузой добавил. — Вы же не догадались покормить котика Вал. А рыжая пушистая скотина явно хочет жрать.