9.2

Я почти не удивилась, когда вернувшись домой, обнаружила Раниона на моем подоконнике и предателя Пэрсика на его коленях. Хорошо хоть окно не открыл нараспашку и снегом не намусорил по ковру, как он любит делать.

— Привет, — как ни в чем не бывало, поздоровался он, и взглянул на меня своими колдовскими голубыми глазами.

— Привет? — возмущенно выдохнула я. — Ты чуть не убил моего бывшего, потом чуть не убил меня, потом сорвал мое свидание, а сейчас просто говоришь мне: «Привет?»

— А что я должен тебе сказать? — удивительно мягко спросил он, ссадил с коленей Пэрсика и переместился поближе ко мне. — Что мне жаль? Но мне не жаль.

Он смотрел мне в глаза и молчал. Лишь на губах играла едва заметная улыбка — холодная, отстраненная и презрительная. Какие бы отношения не связывали ледяного с котом, меня он по-прежнему ненавидел.

— Спасибо за то, что присматривал за Пэрсиком, — сказала я, потому что это для меня действительно было важно.

— Он не сделал мне ничего плохого, и он, как и я, всего лишь жертва обстоятельств. Я не мог бросить его умирать.

— Думала, ты отстал от меня. Тебя давно не было видно.

— Я тоже думал, что отстал от тебя, Рыжик. У меня плохо получается ненавидеть. Мне вдруг стало не интересно тебя мучать.

— К чему же сегодняшнее выступление?

— Ключевое в моей фразе «думал». Просто игнорировать твое существование, пока ты сидишь в четырех стенах. Но сегодня я осознал, что мне не нравится, когда девушка сначала целуется со мной, а потом договаривается о свидании с другим.

— Это ты меня поцеловал. И твой поцелуй… это было не лучшее в моей жизни. Я чуть не умерла после.

— Досадное недоразумение, но это ничего не значит. Ты запомнила мой поцелуй.

— Вовсе нет. Я запомнила холод, который чуть меня не убил.

— Врешь.

Может быть, я и врала, но это не меняло ситуацию, которую я и озвучила.

— Но твои поцелуи способны убить!

— Да, и тем интереснее, рыжик. Ты не находишь?

— Нет! Не интереснее! Хочешь убить меня, Ранион убивай! Но то, что ты делаешь! Нет, я на это не согласна!

— Понимаешь, ничего не изменилось, Валенси. Ровным счетом ничего. Ты по-прежнему виновата и по-прежнему, твое мнение не является важным. Просто я немного поменял правила игры. На более интересные для меня, — сказал он, приблизившись вплотную. Я снова чувствовала волной исходящий от него холод.

Но от его взгляда меня кидало в жар. Ранион был прав, я слишком хорошо помнила наш поцелуй, и самое страшное заключалось в том, что я мечтала его повторить, невзирая на возможные последствия. Как хорошо, что Ранион про это не знал.

— Меня тянет к тебе, Рыжик, — признался он. — Это неправильная и болезненная тяга, но я не вижу смысла ей противиться, особенно в мелочах. Например, мне не нравятся рядом с тобой посторонние мужчины. Твой бывший, этот Вар, раздевающий тебя глазами, убери их из своего круга общения и тогда мне не будет хотеться заморозить твое кофе, стул и этот город к ледяным демонам. Неужели это так сложно?

В его глазах застыла боль, и я почувствовала, как по щекам текут слезы. Почему же все так мучительно сложно? Зачем он хочет мучать меня, и себя. Если его ко мне тянет, то лучше всего держаться друг от друга подальше.

— Если я их уберу из своей жизни, ты отстанешь от меня?

— Не уверен, что получится.

— И зачем тогда мне это делать?

— Затем, что тогда мне не захочется тронуть их.