11.1

Правда, на следующий день, я так и не смогла выбраться на улицу. Просто не рискнула. За ночь температура упала до критических отметок, стало так холодно, что окна покрылись белым снежным налетом, отопление не справлялось, а вода не текла из крана, так как водопровод замерз, и город погрузился в снежное пугающее безмолвие.

Единственное, что я смогла сделать это одеться потеплее, и спуститься в булочную, которая находилась на первом этаже дома. Ужин, который мне накануне принесла Женевьев уже переварился, а морковь все еще не вызывала слюноотделения. Пришлось выйти за булками. Несколько метров от подъездной двери до входа в лавку, я думала меня убьет мороз.

— Берите больше, — посоветовала мне девушка, которая куталась в необъятную шубу.

— Да мне хватит, — растерянно отозвалась я. В корзинке для покупок лежали несколько пирогов, рогалики и парочка сдоб.

— Вы, наверное, у нас недавно. На улице такой холод! Неизвестно когда отогреют водопровод, непонятно какая будет погода завтра. Такие морозы могут парализовать жизнь даже на неделю, тогда не будет ни свежей сдобы, да и мы и не откроемся. Я еле добежала, так мне тут идти всего ничего.

Об этом я и правда не подумала, поэтому послушалась продавщицу и взяла себе почти недельный запас выпечки. Конечно, жить на булках я не любила, но не представляла, как вообще можно выбраться в такую погоду хоть куда-то. И ароматно пахнущие булки — однозначно лучше, чем морковь.

Через три дня погода не улучшилась, только люди начали постепенно адаптироваться к новым условиям. Через сутки мощнейшими заклятиями отогрели трубы, и в домах снова появилась горячая вода. Через два дня я сходила на другую сторону улицы, потому что закончился корм для Пэрсика, и заодно заглянула на обед к Женевьев и пообщалась с Китти, а через три дня я поняла, от булок меня мутит и нужно идти за нормальной едой, ну и заодно в архив. От четырех стен я медленно начала сходить с ума.

На улице, так же как и я, перебежками сновали люди. Они жили. Ходили на работу, за покупками и пытались не замерзнуть в этом проклятом месте. То тут, то там я слышала ругань. Не в сторону ледяного, а в сторону того, что его разозлило.

Люди в Сноухельме до сих пор были до ужаса суеверны. Они не проклинали высшие силы и стихию, Они искали способ ее задобрить. И в их рассуждениях имелась доля правды. А мне они были неприятны лишь потому, что я знала, кто является причиной его гнева. Немного пугало, что наша стычка на площади не осталась незамеченной. Люди тоже знали о том, что Ледяного дракона разозлила строптивая девица. К счастью все девицы и строптивые, и не очень в шубах выглядят примерно одинаково, поэтому кто я, подавляющее большинство людей, не имело ни малейшего представления.

В архиве я просидела весь день. Тут, было тепло и тихо. Замечательная альтернатива дому, который уже порядком утомил. Только вот никаких новых сведения я так и не смогла откопать. Оригинал легенды не сильно отличался от любимой мною сказки. Ведьма прокляла прекрасного юношу за то, что тот разбил сердце ее дочери. И этот юноша был обречен на существование в образе ледяного дракона, повелевающего морозом до тех пор, пока его сердце не растопит настоящая любовь. В легенде дракон эту любовь нашел, а вот в жизни… в жизни он злился и морозил город, заставляя людей звереть все сильнее.

Когда аномальный мороз стоял уже целую неделю, мэр собрал совет. Я в это время снова была в архиве и не думала ни о чем плохом, а вот на выходе меня уже ждали люди. Стражники, сам мэр, нехорошо улыбающийся Дилан и несколько горожан, которых я никогда не видела.

— Миссис Валенси Стоун? — спросил меня один из стражников. Вопрос он задавал осторожно, и даже с ноткой почтения, которая, однако, не могла обмануть.

— Да… — неуверенно кивнула я. — В чем дело? Что-то случилось?

На секунду грудь сжал страх, вдруг что-то произошло с Женевьев или Китти?

— Вам нужно проследовать вместе с нами, — последовал короткий, неэмоциональный ответ.

— Но… — я растерялась. — Зачем? Я же ничего не сделала.

— Просто проследуйте за нами, мы вам все объясним.

Меня взяли под конвой, как самую жестокую преступницу современности. Два стражника за спиной, двое по бокам и двое впереди. Только Дилан, умудрился пролезть ко мне ближе и шепнуть на ухо, прежде чем его оттеснили, как и остальных любопытствующих.

— Я же говорил, что со мной лучше не связываться. Я очень злопамятен. Зря ты сбежала от меня, Валенси!

Значит, мой арест или что это такое его рук дело? Тогда ничего хорошего меня не ждет. Но что вообще происходит? Такой информацией со мной делиться никто не спешил. Меня сопроводили в серое, и мрачное здание, где располагалось управление, провели длинными коридорами и оставили одну в камере.

— Подобрали для вас лучшую, мисс, — словно смущаясь, отозвался один из стражников.

— Не понимаю, что вообще происходит. Кто-нибудь объяснит мне, что тут творится и в чем меня обвиняют?

— Да, что вы! — отмахнулся стражник и снова смутился, так явно, что стало не по себе. — Ни в чем вас не обвиняют. Вы посмотрите на камеру! Она чистенькая, даже цветочки на окне есть, и постельное белье. Тех, кого мы обвиняем, в таких не содержим, а это, можно сказать для дорогих гостей.

— Дорогих гостей не держат с решетками на окнах и дверях, — тихо ответила я, пытаясь не разреветься.

— Разное в жизни происходит, разное, — вздохнул стражник и вышел, закрыв дверь на замок, а я осталась одна. Испуганная и растерянная. Да что вообще творится в этом городе!