12.3

Я потянулась руками к его шее, чтобы обнять и притянуть к себе, ведь сейчас она уже не казалась ледяной, но руки не двинулись. Испугавшись, я рванула еще и еще раз. Но мне будто бы что-то мешало. Отрезвил лязг металла о металл. Чувство полета исчезло, и я медленно открыла глаза, чтобы понять — я по-прежнему стою, прикованная к столбу на вершине горы, а вокруг меня завывает метель. Стражники и Дилан уже исчезли, а в небе среди кружащихся в причудливом танце снежинок так и не нарисовался силуэт ледяного дракона.

Он не пришел за мной. Оставил умирать тут среди бури. Видимо, справедливость в его глазах выглядела именно так. Винила ли я его? Как бы мне ни было жалко себя… но нет. Я знала с того момента, как Ранион оставил послание мне на стекле в номере отеля — он меня убьет. Сейчас или потом не так важно, как и способ убийства. Это единственный закономерный итог наших болезненных отношений. Моей любви, которая превратилась в его ненависть.

После того, промораживающего до костей поцелуя я видела, что Раниону сложно. Думаю, это жертвоприношение стало для него избавлением. Не нужно марать руки самому, не нужно решаться, не нужно смотреть в глаза, необходимо просто сделать вид, будто не в курсе, что происходит. Я была чудовищно виновата перед ним, и эта смерть… просто точка в нашей печальной истории, которая длилась долгих восемь лет.

Мне было только жаль, что я не успела попрощаться с Женевьев, что не сказала, как мне жаль Раниону, и то, что не устроила судьбу Пэрсика. Придет ли к нему Ранион после моей смерти? Вспомнит ли про несчастного кота Женевьев, после того, как один раз уже оставила его умирать одного в пустой квартире? Пожалуй, Пэрсик был моей самой большой болью и моим самым большим сожалением. Я знала, что умру, а вот он… он не обязан следовать за мной лишь потому, что я не успевала попросить кого-то позаботиться о нем. Кот единственный, кто не сможет существовать без моей заботы. И если для себя я ничего сделать уже не могу, то вот попытаться спасти его пока еще в моих силах. Я верила, Ледяной где-то здесь. Незримо, но он присутствует и обязательно услышит. Возможно, даже если не откликнется сейчас, то исполнит мою просьбу после того, как я умру.

— Ранион! — крикнула я из последних сил в снежное небо. — Ранион! Пожалуйста! Я не ради себя прошу! Пожалуйста! Забери Пэрсика! Китти его любит, Жен сможет позаботиться о нем в память обо мне! Пожалуйста, Ранион.

— А может быть, мне самому нравится твой кот? — раздался спокойный голос откуда-то с боку. Я резко развернулась, вскрикнув от боли в запястьях, которые, я думала, уже не способны чувствовать.

— Ты позаботишься о нем? — рыдая, спросила я, немеющими губами.

— Ну если ты хочешь, что бы сейчас мчался менять лоток пушистому, ни вопрос. Но думаю, ты больше в данный момент нуждаешься в моей помощи. А котик немного поголодает. Ему полезно, а то отъелся.

— Я считала, ты не придешь… — тихо прошептала я, все еще не веря в его слова и свое спасение. Боялась, что происходящее очередной бред моего сознания.

— Нет, Валенси, я обязан был прийти, — холодно улыбнулся он. — Если тебя кто и убьет, это буду только я. Никому не позволю портить то, что принадлежит мне, — заключил Ранион и снял с меня металлические браслеты.

— Почему же ты так долго шел? — прошептала я.

— Эй, меня не было всего десять минут! Я должен был дать испытать минуту триумфа твоему подленькому жениху, да и тебе следовало осознать, насколько ты близко находишься к краю.

— Ненавижу тебя, — прошептала я.

— Знаю, Рыжик, — улыбнулся он и подхватил на руки.