12.3

Мы ехали довольно долго, и это особенно раздражало. Не то, чтобы я торопилась на тот свет. Вовсе нет, но общество Дилана тяготило, а я до сих пор чувствовала себя странно, словно сознание находилось отдельно от тела, которое было вялым, и послушным, как тело куклы. Зелье, которым меня опоили, не лишало воли, но делало меня практически безучастной ко всему происходящему. Даже Дилан просто раздражал. Мне не хотелось рыдать и биться в истерике или пытаться убить своего бывшего, хотя в данной ситуации все это было бы уместно.

Я даже руку Дилана приняла, когда он помогал мне выйти из кареты. Послушно отдала и почти негреющую белую шубку в руки стражника и тут же вся сжалась от пронизывающего холода. Он немного отрезвил, но не настолько, чтобы попытаться избежать участи. Да и что я могла противопоставить нескольким вооруженным мужчинам? Слезы? Сильно сомневаюсь, что они разжалобят охранников.

Меня сопровождали несколько стражей и Дилан. Никаких торжественных проводов. Сдается мне, Дилан приплатил за это узаконенное убийство. Стражники держались настороженно. Они явно не были в восторге от происходящего.

— Может, хоть шубу ей оставим? — спросил один, с жалостью посмотрев на то, как я обхватываю себя руками.

— И что изменится? — хмыкнул Дилан. — Она проживет на полчаса дольше. Ты искренне считаешь это снисхождением?

Стражник взглянул на него со злостью и все же накинул мне на плечи белоснежный мех.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Не боишься возмездия ледяного дракона? — спросил мой бывший. Ответила я.

— Это тебе стоит бояться.

— Мне он скажет спасибо.

— Очень сильно сомневаюсь.

К самому столбу Дилан с нами не пошел, лишь помахал издевательски издалека. А я не могла понять. Неужели он действительно верит в то, что останется безнаказанным? Или Раниону и, правда, на меня наплевать? Я же прокляла его, он меня ненавидит. Может быть, Дилан не так-то и неправ.

Холод пробирал до костей, руки моментально окоченели, как и ноги в остроносых тонких сапожках. Колени свело, мне было так холодно, как не было никогда. Запястий коснулся ледяной металл, и я вскрикнула, когда он буквально примерз к коже. Стражники действовали осторожно, но сути это не меняло. Меня оставили прикованной на вершине горы под порывами пронизывающего ветра и, даже пожертвованные одним из мужчин рукавицы, не спасли.

— Не оставляйте мня здесь, — взмолилась я, чувствуя замерзающие на щеках слезы.

— Если бы мы только могли… — отозвался один из них и отступил. А я по-настоящему разрыдалась, признавая, что Дилан прав, и никто меня не спасет. Всем нет до меня дела. Переживать будет, разве что Женевьев, но ее возможностей не хватит прекратить это безобразие.

Отходили стражники под сбивающими порывами ветра. Начала подниматься буря, и я задрала голову вверх навстречу усиливающемуся снегу. Я знала, кого жду. Пыталась уловить его силуэт в расходящейся буре, и почти закричала от облегчения, когда в небе мелькнул полупрозрачный контур ледяного дракона. Он спикировал вниз. Оковы на руках на миг стали такими холодными, что прижгли запястья, а потом осыпались к ногам, а меня подхватил ледяной дракон, скрыл от людей ворохом снежинок и взмыл со мной в воздух.