15.4

Замок без Раниона был особенно холодным и безжизненным. Я чувствовала себя пленницей ледяной башни, куталась в безразмерный халат, и смотрела в окно, наблюдя за бурей. Я уже пробежалась по этажам и пришла к выводу, ледяного тут просто нет. Хотелось верить, он помнит о моей просьбе и отправился добывать мою одежду. Потому что подвенечное платье уже совсем утратило товарный вид, да и носить то, в чем меня планировали принести в жертву, не хотелось. Платье было неудобным и навевало неприятные воспоминания. Ну а халат был хорош исключительно для того, чтобы дойти из ванны до кровати. Ну и, может быть, попить кофе уютно устроившись на подоконнике.

К слову, кофе мне дали. В холле я встретила одного из снежных духов, и он оказался весьма учтив. Уже через пятнадцать минут у меня в комнате материализовался поднос с печеньем и чашка с дымящимся кофе. Ароматных, с хрустящей корочкой булочек хотелось, конечно, сильнее. Но я так поняла, что у Раниона были проблемы с готовкой. Печально, и я тут ничем не могла помочь, мои кулинарные навыки далеки от идеала, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. В конечном счете, лучше печенье, чем вообще ничего.

За окном завывала вьюга и летали снежинки, а я, не отрываясь, смотрела на них и ждала, когда же среди снежной круговерти мелькнет силуэт ледяного дракона. Но Ранион решил появиться иначе, я поняла это, потому что буря за окном усилилась, уплотнилась, сворачиваясь в тугой смерч в центре двора, и в этой снежной вакханалии появился силуэт мужчины с длинными светлыми и волосами и девушки в серебристой шубе. Ветер сорвал с ее головы капюшон, и из-под пушистой шапки полыхнуло рыжее пламя волос. Таких же, как и у меня. Женевьев?

Сестра обнимала Раниона за шею и даже отсюда я видела, что она хохочет. Казалось, ей нипочем треплющий волосы ветер, который швыряет в лицо снег.

Не знаю почему, но в душе поднялась злость. Нет, я была рада видеть Женевьев, я скучала, но то, как она появилась в замке, вызывало очень противоречивые эмоции. Почему меня задевает, что Ранион принес ее сюда?

Я сначала даже не хотела выходить их встречать, но потом подумала, что мое поведение бредово и отдает детским капризом, поэтому направилась к двери. Заметив это, Пэрсик встрепенулся, спрыгнул с кровати и, задрав хвост трубой, потрусил впереди меня по недавно расстеленному ковру.

В замке, после того как лапки перестали мерзнуть, кошак чувствовал себя полноправным хозяином и передвигался с гордо поднятой головой.

Их смех я услышала, пока еще спускалась с лестницы. Женевьев отряхивала снег с шубы и шапки, а Ранион смотрел на нее абсолютно безмятежным, счастливым взглядом и улыбался. Пэрсик уже мчался к нему, чтобы со всего размаха запрыгнуть на плечо, а я чувствовала себя обидно-чужой на этом празднике жизни. Этакая никому не нужная змарашка в безразмерном халате.

— Вал! — обернулась ко мне Жен, улыбка на лице стала еще шире, и сестра кинулась ко мне, намереваясь придушить в холодных, мокрых объятиях. — Я так скучала!

— Я тоже, — просипела я, — но, может, отпустишь? А то я задохнусь и буду вся мокрая.

— Не переживай, не задохнешься, и переоденешься. Мы привезли твои вещи. Пойдем, я посмотрю, как ты тут устроилась!

Сказав это, Женевьев деловито ухватила меня под локоток и потащила за собой на второй этаж. Я успела лишь бросить на Раниона растерянный взгляд. Ледяной только пожал плечами, всем видом показывая, что спорить с Женевьев не рискнет.