15.6

— Нет уж, раз явилась сама, заходи.

Ранион был непреклонен и холодный лед в его глазах говорил, что лучше не спорить. Я снова попалась. Маленькая любопытная мышка, которая сама вылезла из норки. Впрочем, попробовать сбежать я все же была обязана.

— Не хотела тебя беспокоить. Просто спать еще рано, а делать нечего. Решила, что библиотека — лучшее решение проблемы.

— Добро пожаловать в мою жизнь, — фыркнул он, кажется, вполне миролюбиво. — Выбирай, что нравится, — Ранион указал рукой на стеллажи. — И присаживайся.

— Да нет… пожалуй, я пойду. Зайду с утра.

Вся ситуация казалась настолько неловкой, что я хотела сбежать. Слова Раниона звучали наиграно, я смущалась, а в воздухе комом повисло тяжелое ощущение взаимного неудобства. Такое чувствуется в экипаже рядом с незнакомыми людьми, с которыми ты понимаешь, предстоит ехать целые сутки.

Пока я переминалась на входе, Ранион сделал едва заметное движение. Пэрсик мигом угадав намерения, спрыгнул с его коленей, а ледяной переместился и внезапно оказался прямо передо мной. Я пискнула и попыталась ретироваться, но один лишь взгляд с усмешкой, и дверь за моей спиной гулко захлопнулась, а я оказалась зажата между моим ледяным кошмаром и стеной.

Его рука упиралась в дверь за моей спиной где-то на уровне моего уха, я чувствовала холод, исходящий от ледяного и поэтому невольно дрожала. Он был так близко, такой холодный, красивый и пугающий, что перехватывало дух. По радужке разливалась магия, окрашивая ее в неестественно голубой цвет, а ресницы из-за инея казались серебряными. Он был совершенным — мой ледяной кошмар. И именно поэтому стоило держаться от него подальше. От колдовских глаз, от сильных рук и холодных губ.

— Когда я смотрю на тебя, — начал Ранион низким хриплым голосом, не отрывая взгляд от моих губ. — Я не знаю, что мне хочется больше убить тебя или поцеловать. Ты такая живая, теплая и красивая…

— А может отпустить и напоить чаем? — без особой надежды пикнула я, но как ни странно это возымело действие. Ранион хмыкнул и отступил, опустив руки. — Чай так чай…

Наваждение схлынуло, холод мурашками ползущий по спине отступил, и получилось выровнять сбившееся дыхание. Снежный вихрь уже закрутился в центре комнаты, являя нам, не имеющего своей формы, помощника Раниона, а когда дух исчез, то на столике возле дивана уже стоял чайник и чайная пара, а так же маленькие вазочки с вареньями и медом.

— Быстро… — кивнула я, и присела, стараясь оказаться как можно дальше от ледяного. Он все прекрасно понимал, но не стал настаивать, просто буравил меня пронзительным взглядом холодных глаз.

— Что читаешь? — попыталась я разрядить неловкую ситуацию и впилась взглядом в книгу.

— Так… — он поднял книгу так, чтобы была видна обложка. Та самая, принадлежащая моей книге. Той, с помощью которой я его прокляла.

— У меня такая же есть… — холодея, прошептала я. Мне виделся в этом какой-то сакральный смысл не зря же Ранион ее достал. Но ледяной в ответ на мой явный испуг, только пожал плечами.

— Популярное издание. Она пару лет была на каждом прилавке. Эту мне подарил Девид сто лет назад. — Ранион улыбнулся. — Вот попалась на глаза. Я и забыл, что она у меня есть.

— Я любила в детстве эту сказку, — отозвалась задумчиво, не в силах оторвать взгляд от обложки.

— Ну спасибо… фыркнул ледяной, — не могла любить какую-то другую историю? Возможно, и проклятья бы тогда не было.

— Возможно, — Я не стала спорить, предпочтя не уточнять, что если ведьма решила проклясть, то сгодится любая история. В то время я любила еще сказки про хомяков-оборотней. Вот понимала, что выросла из примитивных историй, но ничего могла с собой поделать. Так что, Ранион должен быть благодарен. Мог бы стать не ледяным кошмаром, а хомяком-оборотнем. Вряд ли это лучше.

Ранион открыл первую, белую страницу и осторожно провел по ней рукой. Раз, другой, а потом с раздражением захлопнул.

— Что ты делаешь? — спросила я, наткнувшись на злой взгляд.

— Иди сюда.

— Зачем? — скомандовал он.

— Иди же, я тебе покажу одну вещь.40393c

Я немного подумала, но потом послушно повиновалась, а Ранион дернул меня за рукав и, словно Пэсика, усадил к себе на колени.

— А если я отморожу себе… — начала я, но он отмахнулся.

— Ну твоему же коту все нравится!.

— Сдаётся мне, что мы с ним несколько иначе чувствуем твои колени. Я словно в сугроб села! И если простужусь, это будет твоя вина!

— Конечно, Вал, — не стал спорить он. — Чтобы сейчас с тобой не произошло, будет моя вина. А теперь дай мне руку и будь послушной девочкой. Чем дольше ты упрямишься, тем дольше морозишь свой зад. Лично мне все нравится, поверь, даже более, чем нравится. Так что можешь покапризничать еще.

Я протянула руку, все еще не понимая, что он хочет сделать, но когда он провел моей ладонью над белым листком, то на нем начали проступать буквы.

«Для лучшего друга. Пусть твоя жизнь превратиться в сказку»

— Что это удивилась я? И почему у тебя не сработало?

— Оно реагирует на температуру тела. Мы раньше так прятали подписи. Иногда писали записки на парах, Девид вот подписал книгу, видимо, чтобы не портить разворот.

Я замерла с поднятой рукой. Что-то царапнуло сознание, а я не могла понять, что именно. Наверное, я бы зацепилась за убегающую мысль, но Ранион неожиданно обнял меня за талию ледяными руками и заставил вздрогнуть. Я действительно начала замерзать, сидя у него на руках, но, похоже, он не собирался меня отпускать. Только посмотрел в глаза и неожиданно попросил.

— Поцелуй меня, Валенси.