15.7

— Нет! — Я дернулась, но сбежать мне ледяной не позволил, удержав у себя на коленях. — Однозначно нет! Я не буду целовать тебя, Ран! У меня нет суицидальных наклонностей!

— Ну же, Валенси! Если ты поцелуешь меня, то сможешь держать ситуацию под контролем. Когда-то я думал, что вообще не могу прикоснуться к живой девушке и не убить ее. А потом появилась ты…

— И меня стало не жалко? — скептически хмыкнула я. — Ты умеешь приободрить.

— Сначала, да, не жалко, а потом интересно. Мне нравится касаться тебя Валенси, и целовать тебя тоже нравится. А еще сейчас я не хочу делать тебе больно, поэтому поцелуй меня сама, иначе это сделаю я…и тогда не уверен, что смогу вовремя остановиться.

— Если я тебя поцелую… — я невольно облизнула нижнюю губу, и тут же почувствовала, как ледяные пальцы сильнее сжались на моей талии. — Ты меня отпустишь?

— Сегодня, да… — тихо сказал он и чуть откинулся на спинку кресла, предоставляя свободу действий, а я все медлила, осознавая одну вещь. Раньше возле него меня мороз пробирал до костей. Даже если Ранион просто был рядом, сейчас в его объятиях мне, конечно, стало холодно, но зад еще не примерз к его коленям, и это было странно.

Решиться и поцеловать его, было невероятно сложно. Я изучала жёсткую линию рта, серебряные ресницы, припорошенные инеем, неестественно бледную кожу. На губы, которые тоже покрывал едва заметный, белесый слой инея. Я наклонилась и медленно слизнула его языком, пытаясь отогреть ледяную статую и понимая, что это невозможно. Мне не стало холоднее, чем было и я немного осмелела, накрыв его ледяные губы теплыми своими.

Ранион не двигался, позволял мне действовать самостоятельно. Несмотря на то, что его губы были холодными, они совсем не походили на часть безжизненной статуи — мягкие, охотно отвечающие. С каждым движением я все больше и больше ускользала из реальности, сильные руки сжимающие талию больше не заставляли замерзать, а поцелуй сносил голову, когда холодный язык коснулся моего, закружилась голова от невероятного взрыва ощущений. Под моим нежным напором его губы отогревались, руки скользнули по спине, и я тихо застонала, полностью сдаваясь и теряя голову. Это было так необычно и страшно, но вместе с тем упоительно, что я растерялась. Одновременно обжигающая страсть и тающий лед — вот, что я чувствовала, когда целовала Раниона. Почувствовав, что скоро совершенно потеряю контроль над своими действиями и мыслями, я просто выскользнула из его объятий и позорно сбежала.

Он не стал меня преследовать только тихо рассмеялся в спину. Тихо и подозрительно довольно.