16.1

Ночью я долго ворочалась без сна. И виной тому не только поцелуй с Ранионом, но и мысли не дающие покоя. К тому моменту, как я забылась в поверхностном беспокойном сне, я поняла одну вещь — мне жизненно необходимо снова вернуться в Сноухельм, потому что если я этого не сделаю, то просто не смогу спокойно спать и завтра. Вообще не смогу. Надо выяснить все раз и навсегда. Конечно, знание ничего не изменит, но объяснит многие спорные моменты.

Ну и еще я смогу позволить себя мечтать хотя бы о том, что когда-нибудь Ранион простит меня. И наши снежные поцелуи перестанут быть игрой на выживание. Я обязана сделать это ради него. Нет. Я обязана это сделать ради нас.

С утра я проснулась именно с этой светлой мыслью. Завтрак стоял уже на небольшом столике. Видимо, его принесли, пока я спала. Магия поддерживала тепло ароматного кофе и свежей выпечки. Все же моя сестра могла быть ужасно назойливой и вездесущей, но в умении создавать уют (пусть и дистанционно) равных ей не было, кухарка работала отлично.

Я поела, оделась потеплее, и вышла во двор. Раниона увидела издалека и замерла, любуясь. Здесь была его мастерская. Ледяной находился довольно далеко от меня, да и стоял спиной, поэтому не видел. А может быть, просто настолько погрузился в работу, что не замечал ничего вокруг. И именно эта его погруженность в процесс завораживала меня.

Когда-то давно, восемь лет назад Ранион был подающим надежды молодым скульптором, его магия позволяла работать с разными материалами, в том числе и таким хрупким и капризным, как лед. Он умел удерживать его форму даже при плюсовой температуре.

Видимо, творческая искра никуда не пропала, и ледяной по-прежнему творил. Лед в его руках был податливым и послушным. Он принимал ту форму, которую хотел Ранион. Сейчас из ледяной глыбы краем уха и одним хитрым глазом выглядывал очень реалистичный, только полупрозрачный и однотонный Пэрсик.

Ранион работал так сосредоточенно и увлеченно, что я не хотела его отвлекать. Просто наблюдала з издалека, затаив дыхание. Он был, без рубашки, видимо, так удобнее работать, а холод теперь его не смущал. Не нужно было кутаться в тулупы и согревать пальцы магическими перчатками. Ледяной просто отдавался процессу полностью, не отвлекаясь на погодные условия и прочие мешающие сосредоточится мелочи. Серебристые волосы заплетены в небрежную косу, на сильной с ямочкой по позвоночнику спине при каждом движении перекатывались мышцы. Ледяной одновременно работал и магией и стамеской. Из-под металла то и дело вырывались синие искры, и с каждым движением скульптура становилась все более цельной и реалистичной. Только вот ледяной Пэрсик был раз пять больше обычного, и судя по внушительным клыкам, не такой безобидный, как оригинал. Но в то же время бесконечно родной, пушистый с необыкновенными совиными глазами и кисточками на ушах.

Наверное, стоило подойти к Рану и обсудить мой отъезд. Но я просто не захотела рушить момент, вновь испытывать неловкость, сбивать его творческое настроение, да и еще боги знают что! Наверное, понимала, разговор будет не легким и обязательно разобьет волшебство момента и для меня и для Раниона, поэтому я просто отступила и совершила очередную глупость — просто ушла.

Если повезет, то Ран меня даже не хватится. Я просто смотаюсь в город и обратно. На его крыльях, безусловно, было бы удобнее и быстрее, пешком холодно, далеко и снежно. Но с другой стороны в детстве этот путь мы преодолевали не раз. А обратно можно нанять экипаж. Если все сложится удачно, я уже к обеду вернусь.