16.3

К себе я прошла, словно маленькая, демонстративно и громко топая ногами по ледяным ступеням. Скинула шубу на пол и забралась с ногами на кровать. Пэрсик протестующе мякнул, когда я сгребла его в охапку, но чувствуя мое настроение вырываться не стал. Я была расстроена и зла и на себя, за то, что сделала глупость. Наивно было рассчитывать, что Ранион не заметит, что я ушла. И на него, потому что не попытался разобраться. И на весь белый свет, потому что вот. Последний аргумент был самым весомым.

Ранион не заставил себя ждать. Оставить незамеченным мой уход он, конечно же, не смог. Тоже злился, я отсюда слышала, как завывает на улице ветер. За внешним ледяным спокойствием скрывалась буря эмоций, из-за которой снова заметет все дороги.

— Вот почему, как только мне начинает казаться, что ты не так плоха, как я себе вбиваю в голову, ты обязательно все портишь очередной выходкой?! — без предисловия начал он, полыхнув синевой глаз.

— А почему, едва я думаю, что с тобой можно сосуществовать, ты меня пытаешься убить?! — не осталась в долгу я, соскочила с кровати и замерла перед ним, стараясь не отвести взгляд. В данный момент мне было наплевать насколько он холодный, наплевать на подчиняющуюся ему стихию, я хотела просто кинуть в Раниона Пэрсиком, потому что ничего другого под руками не было.

Не знаю, как пушистый разгадал мои намерения, но из рук вывернулся весьма бодро и свалил под кровать. Чуйка у него была развита отлично. Он точно знал, когда стоит спрятаться и не отсвечивать. Мы с ледяным замерли, сверля друг друга гневными взглядами. Казалось воздух между нами буквально искриться от нависшего напряжения, которое рано или поздно должно взорваться. Другого способа избавиться от него просто нет.

— Неужели ты не поняла, Валенси, что бесполезно бежать от меня, если я не хочу тебя отпускать? — уточнил Ранион, усиливая напряжение, заставляя меня буквально искрить. Воздух сгущался, становилось тяжело дышать, хотелось сорваться на крик, ударить его или, может быть, все же поцеловать?

— Неужели ты не поняла, что я не идиотка? — прошипела, сохраняя спокойствие из последних сил. — Я не собиралась сбегать! Мне просто нужно было съездить к Жен. Надоело чувствовать себя пленницей!

— Ты успела, так быстро соскучится по своей сестре? — Кажется, Ранион не поверил. — Она нас вчера развлекала целый день. Тебе мало? Хочешь позвать снова?

— Не совсем по ней, — призналась я, выдыхая. — Мне нужно было кое-что проверить.

— А почему не сказала ничего мне?

— Ты был занят, — я смущенно пожала плечами. Ты делал ледяного Пэрсика. Я не стала тебя отвлекать, не хотела сбивать настрой, не хотела ругаться… не знаю короче! — совсем стушевалась я, а он посмотрел на меня внимательно и сделал нерешительный шаг вперед.

— То есть ты не собиралась сбегать?… — начал он. — Ты беспокоилась обо мне?

Кажется, в его словах прозвучала издевка, поэтому отвечать я не стала. Просто пожала плечами. 152e1bc

— И зачем же тебе нужно к Жен?

— Именно поэтому я тебе ничего не сказала. Знала, ты не сможешь отпустить, не устроив допрос.

— А ты не хочешь отвечать?

— Я не хочу отвечать. Все верно.

— И почему же, Ваенси?… — поинтересовался он, сокращая разделяющее нас расстояние до минимума. Но я была так зла, что сейчас даже не ощущала исходящий от него холод, словно рядом со мной стоял совершенно обычный человек.

— Потому, что не знаю, что тебе сказать. Потому что в голове появилась одна бредовая мысль, и я хочу проверить степень ее бредовости. Это не значит, что я не расскажу тебе об этом после. Просто… — я сглотнула. — Возможно, и рассказывать не о чем. Так смысл обсуждать это сейчас. Я просо хотела съездить, выяснить одну вещь и ввернуться. Не понимаю, зачем делать из этого проблему вселенского масштаба?

— Это связано со мной и проклятьем? Так ведь? Не бери в голову Валенси, то что сделано изменить нельзя. Неужели ты не понимаешь, я такой, как есть… холодный, — он коснулся пальцем линии моих губ, а потом провел по щеке, заставив меня вздрогнуть. — Почти неживой.

— Сейчас ты не кажешься мне холодным, — призналась я, вставая на цыпочки и потянувшись за его рукой. — И я думаю, что ты живее многих, — призналась нерешительно, и зачем-то прильнула ближе, обнимая руками за шею. А вот поцеловал меня он сам.