16.4

Лед и пламя, пробегающей по коже мороз и загорающийся внутри огонь — именно так я чувствовала сводящий с ума поцелуй Раниона на своих губах. Я невольно льнула к ледяному всем телом и отвечала, захлебываясь в невероятных ощущениях таких необычных, сводящих с ума. Сильные руки скользнули по спине заставив вздрогнуть, медленно расстегнули молнию и коснулись обнаженной кожи между лопаток. Словно кубик льда скользнул по разгоряченной спине. Я вздрогнула, но только прижалась сильнее, понимая, что с каждым моментом то ли я остываю, и перестаю чувствовать его холод, то ли нагревается он.

Я не хотела думать о том, что мы творим, и как это потом скажется на нашей дальнейшей жизни, я просто целовала его в ответ, исследовала руками сильные плечи, чувствовала, как под ладонями напрягаются мускулы, и теряла разум рядом с ним.

Платье упало к ногами, и я неосознанно прильнула к Раниону в поисках тепла, забывая о том, что его прикосновение способно заморозить. Нет, он не оттаял, но возможно замерзла я, потому что его прикосновения сейчас дарили только наслаждение, он не был холодным — обычный желанный, сводящий с ума мужчина у которого на ресницах никогда не тает иней.

Ранион подхватил меня на руки и сделал шаг к кровати, аккуратно опуская меня на пушистый плед, навис надо мной отрываясь на секунду, давая возможность передумать. Но я боялась этой передышки, боялась начать анализироваться, боялась, что схлынет адреналин и я снова стану замерзать рядом с ним. Мне так нравилось ощущать его объятия, целовать и прикасаться к его коже, которая была упругой и теплой, что становилось страшно от мысли, что наваждение развеется, как сон. Я не могла этого допустить. Даже если это мне кажется, даже если это я сама замерзаю не важно. Я готова отдать за этот миг все на свете. Думаю и он тоже. Дыхание Раниона сбивалось, рубашка полетела на пол, а за ней последовали и штаны. А я обхватила ногами его за бедра, теряясь в ласковых руках, в дурманящих поцелуях и одном на двоих дыхании.

Он действовал осторожно, подстраиваясь под меня, стараясь не сделать больно, но по сбивающемуся дыханию было видно, что он с трудом сдерживает себя. И мне тоже не нужна была сейчас нежность, не в этот момент. Я хотела быть с ним до конца, до рушащегося на голову неба, до вьюги за окнами. Я подалась ему навстречу, потянула на себя, заставляя сделать самое важное движение.

— Что ты творишь со мной Валенси? — хрипло выдохнул он, сдаваясь, поникая в меня глубоко, заставив на секунду замереть и вскрикнуть, а потом поймать его ритм и раствориться в самом лучшем, в моем неповторимом ледяном кошмаре, который сейчас отогревался только для меня.