17.3

Она в позе изломанной куклы лежала на полу. Бледная кожа, синеватые губы, распахнутая шуба и рассеченное пониже ребер платье. Рана оказалась глубокой и ужасной, но только крови почему-то не было. Лишь примороженные края, словно тут приложил руки Ранион. Но он был со мной! А значит к этому причастен Девид! Мои догадки были верны, и Жен сумела сложить два и два, а может и знала, чуть больше, чем я. Например, о магических талантах Девида. Она, моя сестренка, умела делать выводы. Только вот действовала иногда поспешно. Почему не дождалась меня? Почему кинулась первым делом к своему мужу, а не Раниону, который сумел бы ее защитить, как защищал меня, даже тогда, когда считал, что ненавидит? Никогда не воспринимала Девида в серьез? Или думала, что его любовь настолько слепа, что он не сможет причинить ей вред? «Как же ты могла быть так наивна, Жен?»

— Зря ты пришла Валенси, — холодно произнес Девид из угла комнаты. Он сидел в кресле, поэтому я не сразу его заметила. Бледный, с дрожащими руками, в которых он сжимал нож, словно сделанный изо льда. — И зря это сделала одна.

— А кто тебе сказал, что я одна? — спросила я, падая на колени перед сестрой и чувствуя, как метель сзади меня сгущается, но не принимает человеческую форму. Девид все понял и кинулся бежать, но дверь была перекрыта пургой, поэтому бывший Жен ринулся к окну. Но нельзя сбежать от стихии. Жаль, что он, похоже, еще этого не осознал.

Только упав на колени возле сестры, я поняла, что Женевьев все еще жива.

— Жен… — прошептала я, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Ее ладонь была холодной, и кажется, стремительно остывала еще сильнее. — Открой глаза, Жен! Пожалуйста!

— Вал? — слабо прошептала Жен и дернулась, видимо, пытаясь встать. — Девид…он…

— Лежи, тебе нельзя вставать! — мягко я нажала ей на плечи, заставляя снова лечь и расслабиться. — Не переживай, тут Ранион! Мы знаем про Девида. Не все конечно, но я догадалась, что проклятье не только моих рук дело. Все завязано на той книге.

Я чуть подвинулась, позволяя сестре разглядеть, что происходит в комнате. А Жен почти не смотрела. Ей было все равно, она начала рассказывать историю, постоянно сбиваясь и задыхаясь. Она словно боялась, что не успеет пролить свет на все.

— Ранион, я все объясню, — завопил Девид, ему было несложно перекричать слабый голос едва живой жены. — Это Женевьев, это все она!

Вихрь из снежинок приобрел очертания человека. Ранион не выдержал, его глаза сейчас сверкали синим, а волосы развевались за спиной, словно хищные ледяные змеи.

— Девид, ты убил ту, которую я очень любил…ту, которую ты забрал у меня…это ведь ты ее забрал. Думал я не смогу догадаться? — прищурился ледяной, и в комнате стало холодно, будто мы оказались на улице в сильный мороз.

— Это все придумала она! — снова заистерил Девид без зазрения совести, показывая пальцем на Женевьев.

— Он врет, — очень тихо простонала Жен, и в ее глазах мелькнул ужас. Только я могла в полной мере понять, что именно он значит. Жен боялась, что она умрет и не сможет сказать ничего свою защиту, что мы поверим Девиду, и юникода не узнаем правду.

— Тихо, — всхлипнула я. — Успокойся, я знаю, что ты не подставила бы так меня и никогда бы не предала Раниона. Это он врет! Очевидно. Я верю тебе без сомнений. Абсолютно верю. Правда.

— Девид, вот в этом весь ты…нагадить исподтишка и свалить вину на другого, — с презрением припечатал Ранион. — Ты был таким даже в детстве, сейчас ничего не изменилось. Я долго спускал тебе с рук и то, что ты занял мое место, едва только появилась такая возможность, и то, что притащил в город этого двинутого Дилана, и то, что по твоей милости едва не убили Валенси. Но это… Жен…Жен была последней каплей.

— Ей все равно не выжить! — всхлипнул Девид. — Я не хотел, чтобы ты знал! Просто хотел сохранить нашу дружбу.

— Нет, Девид, единственное, чего хотел ты — сохранить свою шкуру. Ах да, еще получить что-то принадлежащее мне. Но ты же в курсе, я всегда все узнаю. Рано или поздно… что ты с ней сделал? Что ты сделал с Женевьев?

Девид дрожащей рукой вынул из-за спины нож, который сжимал побелевшими от напряжения пальцами.

— Это ты мне его показываешь или угрожаешь? — не понял Ран, но на всякий случай выбил из руки Девида одним выверенным движением.

— На стали остатки проклятия… — признался мужчина и покорно прислонился к стене. Я смотрела на его потерянный взгляд. Именно так выглядело смирение, Девид знал, что ему не простят то, что он натворил и был готов к расплате. Ранион простил ему меня, но не простит Женевьев, боль ударила прямо в сердце так неожиданно, что я едва не задохнулась. Оказывается, осознавать, что ты лишь жалкая замена — это так мучительно. Наверное, Девид чувствовал такую боль неоднократно многие годы. Но вряд ли это его оправдывает и тогда, и сейчас.

Я наблюдала за ним без жалости. Рядом из последних сил сжала мою руку Женевьев. Наверное, ей было страшно смотреть, как умирает отец ее ребенка.

— Позаботься о Китти, — попросила она. — У нее никого не останется.

— Ты будешь жить, — упрямо возразила я, не дав воли слезам. Сказала это с такой уверенностью, будто и правда ее испытывала. — Ты будешь жить!

Девид даже не пытался сопротивляться, когда по его ногам поползла ледяная корка. Он лишь тихо поскуливал, прикрыв глаза. Наверное, он это заслужил, не я в праве это решать. Ранион даже не стал дожидаться, когда бывший друг превратиться в ледяную статую, оттеснил меня на полу и бросился к Жен. Она тут же встрепенулась и отыскала его лицо глазами.

— Я ведь действительно любила тебя, Ран, — призналась она едва слышно. — Всем сердцем, ты был моим миром…зачем Девид его разрушил? Он убил меня, не задумываясь, значит, ему была нужна не я?

— Просто себя он всегда любил больше, чем всех остальных, — грустно отозвался Ранион, сжимая ее руку. Женевьев даже не поморщилась от прикосновения, а значит или оно не было ледяным или моя сестра просто уже ничего не чувствовала. И от первого, и от второго сжималось сердце. Но я предпочла бы все же собственное разбитое сердце. Это маленькая плата за жизнь Женевьев.

— Я ведь умру, да? — тихо и обреченно спросила она, доверчиво заглядывая в глаза Раниону, будто надеялась там найти ответ.

— Жен… — голос Раниона дрогнул.

— Значит умру, — невесело усмехнулась она. — Мне нельзя умирать, у меня Китти.

— Ран, сделай же что-нибудь! — всхлипнула я. — Пожалуйста, если ты можешь ее спасти, спаси! Спаси любой ценой!

— Не уверен, что получится, и что это будет лучший выход…

Впервые я видела Раниона потерянным.

— Не дай мне умереть Ран… — взмолилась Жен.

— Хорошо, — кивнул он, — Дай мне свою силу.

Я потрясенно смотрела, что происходит у меня перед глазами. Теплая и такая привычная огненная сила Жен, обнимала ее, словно кокон, и смешивалась с ледяной силой Раниона, и от этого взаимодействия меняла цвет. Сначала всполохи стали белым, потом снежно-голубыми, а после и вовсе исчезли, растворившись в неподвижной фигуре Женевьев.

Бледная кожа и иней на волосах. Женевьев изменилась, и эти изменения были знакомыми и пугающими. Сейчас ее глаза были закрыты, она то ли спала, то ли была без сознания. Но я была уверена, едва она их откроет, я увижу синее, колдовское сияние.

— Она… — пошептала я. — Она будет жить?

— Если так можно назвать мое существование… — признался Ранион, вскинув на меня свои колдовские глаза, в которых застыла боль.

Ранион нежно держал Женевьев на руках. Ее тело покрывалось инеем, а в волосах блестели, словно украшения, льдинки. Только вот замерзала почему-то не ее, а мое сердце, которое в этот миг потеряло всякую надежду.

— Она стала такой как ты? — спросила я, уже зная ответ. Ранион только сосредоточено кивнул.

— Прости. Это был единственный способ сохранить ей жизнь, точнее ее подобие. Девид не оставил мне иного пути, он отравил ее своим проклятьем и можно было или ждать, когда оно ее убьет или довести ее до конца, использовав силу Женевьев. Я должен отнести ее в свой замок. В ближайшее время ей будет очень тяжело привыкнуть к своим силам, адаптироваться в новом образе. Я не могу ее бросить. Мне никто не помогал, я не способен обречь ее на подобную участь.

— Конечно… — прошептала я. — Китти до завтра у тетушки Мари…

— С утра Жен сможет ее забрать сама. А сейчас… — он замялся. — У меня не получится отнести вас обоих.

— Я понимаю. Спасай Жен, ей сейчас нужна помощь.

— Валенси, я вернусь за тобой, — пообещал он.

— Не стоит. — Я покачала головой. Ранион вскинулся и внимательно посмотрел мне в глаза, а я собралась с духом и улыбнулась.

— Не оставляй ее, пожалуйста, одну. Я доберусь сама. Так будет правильно.

— Я буду ждать тебя Вал, — прошептал Ранион и растворился тысячей снежинок вместе с Женевьев, а я осталась наедине со своими мыслями, разбитым сердцем и ледяной статуей Девида.