18.2

Ласковые волны лизали прибрежный песок и забирали с собой в темно-синюю морскую глубину мелкие камушки и ракушки, а еще причудливые нити высохших за день водорослей.

Я медленно брела вдоль кромки воды и размышляла о своем. За два месяца я почти успокоилась и иногда даже не плакала ночами в подушку, вспоминая снежный Сноухельм и своего идеального ледяного дракона. Наверное, какая-то часть меня ждала, что он последует за мной. Скажет, что любит и не согласен отпустить, но он оставил меня в покое. Как я того и хотела. Только вот я совсем не ожидала, что исполнившиеся мечты принесут столько боли.

Весточка пришла только от Женевьев. Она много рассказывала о себе, о своей новой жизни и о Китти. О том, что стала официальным хранителем города и даже мэр не смеет ничего предпринять, не посоветовавшись с ней. Иронично, но ледяная сущность раскрыла Женевьев с новой стороны. Она ожила и нашла себя в заботе о городе. Сестра приглашала меня в гости на зимний бал, обещала умеренную погоду и отсутствие метелей. И ни слова о Ране. Ни намека. И ни единого упрека за то, что я сбежала, даже не узнав, точно ли с ней все в порядке.

Я получила письмо две недели назад, но не смогла уговорить себя поехать. Я боялась этого города и боялась встречи с Ранионом, который была уверена, счастлив с моей сестрой. Скорее всего, именно поэтому она ни слова не написала о нем. Не хотела лишний раз тревожить мои чувства. Да и приглашение, скорее всего, было всего лишь данью вежливости. Зачем я им там?

Но эта весточка снова разбудила воспоминания. Я опять стала плохо спать, и уходить вечерами на долгую прогулку вдоль берега. Шум волн успокаивал и позволял забыться. А сегодня, накануне праздника, который с размахом отмечали в Сноухельме, на меня накатила тоска. Может зря я не поехала? Ну и пусть эти двое вместе, но они моя семья. Все, что от нее осталось. В Сноухельме Пэрсик, который со слов Женевьев совсем разжирел и обнаглел, а еще Китти, с которой мы только-только начали налаживать связь. Но сегодня было уже поздно, я не успею даже добраться до станции до начала празднований, а путь до Сноухальма неблизкий. Если решаться, надо было бы это делать раньше.

Ветер налетел неожиданно, и сначала я даже ничего не заподозрила. Здесь часто в одну минуту менялась погода, но когда пронизывающий холод пробрал до костей, а на золотистый песок упали первые снежинки. Я заподозрила неладное. Пальмы гнулись к земле, люди ругались и кутались в тонкие пляжные покрывала, накалывающие на берег волны неожиданно замерзли, хотя температура воздуха, по ощущениям опустилась несильно. Я стучала зубами от холода и беззвучно смеялась, чувствуя на обнаженных плечах холодные, жалящие снежинки. Все же он пришел. Вопрос, зачем он это сделал? Тоже скучал? Тогда почему же собирался за мной так долго?

— Вот почему я так и знал, что ты проявишь упрямство и проигнорируешь приглашение?

Я собралась с мыслями и развернулась, прекрасно зная, кого увижу у себя за спиной. Он не изменился. Та же холодная, отстраненная улыбка, те же длинные волосы с запутавшимися в них льдинками — бесконечно красивый, притягательный и не мой.

— Возможно потому, что приглашение исходило не от тебя? — сдержать улыбку было нереально. Все силы уходили на то, чтобы не кинуться ему на шею.

— То есть если бы его прислал тебе я, ты бы примчалась?

Я пожала плечами.

— Но ты не прислал. Поэтому мы уже не узнаем никогда.

— Зато я пришел сам. — Он шагнул мне навстречу. Спокойная поза, небрежно засунутые в карманы руки. — За тобой Валенси, и сейчас я не позволю тебе сбежать или остаться тут. Я заберу тебя с собой.

— А если я откажусь ехать?

Он поморщился, оглянулся по сторонам на изумлённых людей, которые никак не ожидали, что вечно теплое море окажется подернуто коркой льда, а на пальмах будет пушистыми белыми шапочками лежать снег.

— Если ты откажешься ехать, мне придется остаться тут. И ты испортишь жизнь одному весьма милому курортному городку. Думаю, люди тебе не простят этого. Полетели со мной Валенси, я не хочу с тобой расставаться. Выходи за меня замуж? — попросил он и неожиданно опустился на одно колено, протягивая мне кольцо. Не таящий лед, ограненный особым образом. Так, что на тысячах гранях играет свет. Кольцо, которое мог создать только он.

— Леди, девушка, лети с ним! — закричал кто-то из толпы зевак. — Мы купаться хотим! Нам холодно.

— Но почему? — спросила я, все еще не решаясь принять подарок. — Почему ты мне предлагаешь это, Ран? Там же Женевьев…

— Неужели непонятно, глупая, — спросил он, поднимаясь и притягивая меня к себе. Я даже пикнуть не успела, а кольцо уже оказалась на моем пальце. — Потому что мы давно с Жен переросли наши чувства. Она по-прежнему мне дорога, а я дорог ей, но мы уже никогда не будем вместе. Слишком многое случилось за это время. А люблю я тебя, Валенси, неужели ты этого не видишь?

— С тобой никогда и ни в чем нельзя быть уверенной, — всхлипнула я и уткнулась ему в плечо. На волосы мне падали снежинки. Вокруг возмущались люди, лишенные морского прибоя и тепла, а я рыдала в плечо самого лучшего мужчины на свете.

— Я тоже люблю тебя, Ранион, и готова последовать за тобой куда угодно.

— Даже туда, где никогда не будет тепло? — лукаво улыбнулся он, чуть отстранившись.

— Особенно туда, — согласилась я и обняла его покрепче, готовая к полету в счастливую жизнь со своим идеальным ледяным кошмаром. И сейчас я была уверена, что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. Потому что настоящее чувство способно победить любую метель.

Конец