18.1

В камине горел настоящий живой огонь, как воспоминание о ее рыжих волосах. Она сбежала, даже не забрав своего кота, видимо, так сильно боялась снова оказаться в ледяном плену. Не стала ни ждать новостей о состоянии Женевьев, ни прощаться со мной. Оставила кота, как обещание вернуться. Только вот я прекрасно знал — она ушла на совсем. И в этом виноват я сам. Был так одержим местью, что даже не попытался разобраться. Свалил вину за свое состояние на маленькую девочку, а когда вернулась красивая молодая девушка, не задумываясь, начал ей мстить. Из-за моей слепой жажды мести, едва не погибла она и стала ледяной ее сестра. Не удивительно, что Вал сбежала от меня, как только ей представилась такая возможность. Я не мог ее винить или пытаться удержать. Свобода — это самое мало, что она заслужила.

— Где Валенси?

Это первое, что спросила Женевьев, когда на следующий день спустилась на первый этаж замка в образе настоящей ледяной. Бледная кожа, рыжие волосы, иней на которых был особенно заметен и непривычные голубые глаза. Пожалуй, она стала даже красивее, чем была. Недоступная ледяная леди. Интересно, она будет ненавидеть меня за то, что я сделал ее такой? Как я ненавидел ее сестру или сумеет быстрее принять свою новую сущность?

Мне восемь лет понадобилось для того, чтобы понять, что лед у нас в душе и растопить его можем только мы сами. Через такие обыденные вещи как настоящая бескорыстная любовь. Не мы убиваем прикосновением, а наша ненависть.

— Очень странный вопрос, — хмыкнул я, почесывая за ухом теплого, мурлыкающего Пэрсика. Его ледяной собрат развалился у моих ног и тоже весьма красноречиво подставлял толстое пушистое белоснежное пузо. Этот ледяной дух вышел самым настоящим. Он обладал своим характером и даже повадками перестал походить на Пэрсика. Наверное, поэтому мне не хотелось его уничтожить, он приобрел индивидуальность и занял свое место в жизни замка и моем сердце. Они с Пэрсиком даже играть умудрялись. Вчера, например, свезли ковры в холле и разбили две вазы, а потом вместе прятались под диваном. Снежный, правда, не убрался туда целиком, смог засунуть только голову.

— А какой вопрос правильный в нашей весьма неправильной ситуации? — удивилась Жен, приподняв серебристую бровь.

— Зачем ты убил моего мужа? Что со мной? Где моя дочь? — высказал я самые очевидные варианты.

— Понимаешь… — Женевьев величественно приблизилась и присела на подлокотник моего кресла. — Ответы на остальные вопросы я знаю. Какие-то мне нравятся, какие-то не очень. Что-то вызывает тревогу. А вот где Вал мне не известно.

— Этого не знаю даже я, — ответил мрачно и сжал зубы, не дав воли злости. Я больше не имею права терять контроль над эмоциями. Не рядом с Жен, иначе мы заморозим к ледяным демонам всю долину. Ей и одного ледяного дракона было лишку. А теперь нас двое. В два раза больше снега, ветра, метели и морозов. Жители будут в восторге.

— То есть? Не знаешь? Ты должен знать, где она! — в комнате ощутимо похолодало, а я вздохнул. Взрывной темперамент Женевьев, пожалуй, может доставить всем проблем.

— Я вчера забрал тебя из квартиры Девида…

— Только меня? — нехорошо прищурилась Жен.

— Да, только тебя! — все же вспылил я. — Я ледяной дракон, а не гужевая повозка! Я не смог бы унести вас обоих, как бы сильно того не хотел. И оставить тебя не мог. Тогда еще не был уверен, что все сработало, так как надо. Валенси обещала приехать. Но сбежала, как только представилась возможность. Закономерный итог. Мне сложно ее винить.

— Нет. Ничего закономерного в этом итоге нет. — Жен пожала плечами. — Просто ты идиот.

— Она не хочет быть здесь. Я ее понимаю, кому понравиться жить с ледышкой. К тому же я ее ненавидел и одно время всерьез хотел убить. Такое не прощают, Жен.

— Нет, Ранион она просто не хочет мешать нашему счастью. Прощение тут ни при чем.

— Нашему чему? — поперхнулся я и изумленно уставился на свою бывшую.

— Понимаешь, взгляни на ситуацию глазами Валенси, — охотно пояснила Женевьев. — Из-за нее и Девида… — на этом имени она споткнулась. — Мы расстались восемь лет назад. А сейчас я тоже стала ледяной…

— И?…

Бывшая закатила глаза, поражаясь моей несообразительности.

— Ну, додумай, дальше все очевидно. По крайней мере, я вижу ход мыслей моей младшей сестренки! Она хочет восстановить справедливость и вернуть нам былое счастье. Любовь и светлое будущее в образе двух ледяных тварей, наводящий ужас на долину. Это же так романтично!

- Женевьев я спал с твоей сестрой… — заметил очень осторожно. — Какое к демонам светлое будущее с тобой?

— Даже так? — ее глаза заинтересованно блеснули. — А поподробнее?

— Ну не наглей, — возмутился я, почему-то смутившись под пытливым взглядом. — Это я сказал к тому, что она знает о том, как я к ней отношусь. Она бы не стала сбегать, если бы чувствовала тоже самое.

— А ты говорил, о том, как ты к ней относишься? — тихо уточнила Женевьев, и пока я не успел опомниться, добавила. — Про некоторые интимные вопросы мы с тобйо еще поговорим. Мне интересно.

— Же… — начал я.

— Что Жен? Мне исключительно с практической точки зрения. Как не заморозить мужика.

Теперь я закатил глаза. Только этого еще не хватало. Не собирался я обсуждать со своей бывшей невестой, свои ощущения в постели с ее сестрой! Это было отвратительно! Как бы только донести эту светлую мысль до самой Женевьев. А вот другой ее вопрос просто застал меня врасплох, но к счастью, моего мозга хватило, чтобы не спросить: «А нужно было?», но, видимо, выражение лица было красноречивым, потому что Жен хмыкнула.

— Ты идиот, Ранион. Она уехала, чтобы не мешать нам. Наплевала на свои чувства, ну и на твои, так как попросту про них не знала. Валенси хотела, как лучше, чтобы мы были счастливы.

— А разве есть «мы», Жен? — спросил я ее, вглядываясь в красивое лицо и пытаясь найти в душе отголоски былых чувств. Не выходило. И я немного боялся ее ответа, вдруг только у меня все давным-давно перегорело.

— Все хорошо, в свое время, — с грустью отозвалась Женевьев. — «Мы» остались где-то там, в прошлой жизни, восемь лет назад. Не знаю, к лучшему или к худшему, но изменить это не в наших силах. Ну и смысл заморачиваться этим вопросом? Нужно жить и двигаться дальше. Только так правильно. Возможно, ты изначально был предназначен не мне, а моей сестре?

— Возможно… — сказал я, даже не подумав, что могу этим обидеть Женевьев, но она и не обиделась, только усмехнулась.

- Вот и замечательно. Я рада, что мы поняли друг друга в этом вопросе. Мужики меня разочаровали. Но… одна просьба у меня к тебе будет… — Жен сглотнула и закусила губу.12727c

— Что ты хочешь?

— Ты съездишь со мной забрать Китти? Я очень боюсь…ее реакции. Того, как сложатся наши взаимоотношения сейчас. Как я сумею рассказать я ей, что случилось с Девидом. Вдруг, она не примет меня такой?

— Жен, неважно, что было между нами раньше. Неважно, что мы чувствуем друг к другу сейчас, но я тебя не брошу. Я помогу и не только забрать Китти.

— Я не знаю, как она воспримет меня… так боюсь, что готова спрятаться.

— Зря переживаешь. Китти, как Пэрсик, — я указал на дрыхнувшего на своих коленях кота.

— Хочешь сказать, она и не заметит перемен во мне?

— Если ты действительно ее любишь, то да.

— Ран! — возмутилась Женевьев. — Она же моя дочь! Конечно, я ее люблю.

— Тогда пошли учиться летать! — усмехнулся я, а глаза Жен загорелись. Я смотрел на нее и понимал, что восемь лет назад был идиотом. И не потому, что оттолкнул ее, нет. Потому что не принял себя.

Новое состояние вызывало у Жен восторг. Она с наслаждением выбежала во двор в одном платье, закрутила вокруг себя вихрь снежинок и с первого раза взлетела, на ходу меняя форму. Если из меня вышел депрессивный ледяной дракон, который похоронил себя в замке на горе, то из Жен ключом била энергия, и что-то мне подсказывало, что Сноухельм заполучил нового хранителя. Город ждет много интересного, когда Женевьев возьмется делать его лучше и оберегать жителей от зла. Вопрос, чем буду заниматься я?

Впрочем, несколько идей на этот счет у меня имелось. Для одной я вчера создал двенадцать огромных кусков льда. Заказ нужно было сделать к зимним праздникам, а вот над воплощением другой идеи придется поработать. Но не сейчас. Сейчас все же нужно помочь освоиться в новом состоянии Женевьев. Какой бы она ни была способной ученицей, все же нужно показать ей, как не морозить все на своем пути, начиная от утреннего кофе и заканчивая водой, когда принимаешь душ.

Мы не стали врываться в дом тетушки Мэри вихрем снежинок. Опустились на дорожку возле него. На нас, перешептываясь, смотрели люди. Скоро по городу пойдет слух, что драконов сейчас два и это меня немного волновало. А вот Женевьев — нет, она решительно пошла к двери дома, и когда она открылась, с улыбкой протянула руки выбегающей Китти.

Мэри стояла сзади девчушки и смотрела на нас с удивлением и испугом. Я решил, что не буду вмешиваться. Позволю Женевьев освоиться самой. С подругой она тоже поговорит, но не сейчас. Сейчас важно было другое.

— Мамочка! — Китти, прижимая к себе плюшевого рыжего кота, кинулась со ступенек в объятия Женевьев. У меня перехватило дыхание. Вдруг не получится? Малышка обняла ее за шею и поцеловала в щеку. Вроде бы пронесло, и моя теория об истинной любви сработала. А если так, получается, между мной и Жен никогда не было сильных и глубоких чувств? Возможно, я всегда это понимал и именно поэтому отгородился от нее стеной холода, ну и сам не заметил, как эта стена отрезала меня ото всего внешнего мира. Так продолжалось до тех пор, пока в мой снежный мир не ворвалась смешная рыжая девушка с ее толстым рыжим котом. Девушка, которой мне очень сильно не хватает сейчас.

— Зайка, я же холодная, — всхлипнула Жен, а Китти посмотрела на нее и ответила.

— Холодный — сугроб, ну и еще твой друг. А ты, мамочка, теплая и любимая. Тебе не холодно в платье?

— Нет, моя хорошая, — шмыгнула носом Жен. — Мне теперь никогда не будет холодно.

— Это хорошо. А летать ты теперь сможешь?

— Смогу, — Женевьев рыдала не скрываясь.

— А меня покатаешь?

— Непременно, — ответила она и рассыпалась снежным вихрем, подхватив восторженно захохотавшую Китти. Я отправился за ними.