9

— Уберите камеры! — прорычал так, что у меня волосы зашевелились. Даже лярва не так напугала.

Она отползала, все так же опираясь на руки — времени встать хотя бы на четвереньки Кир не давал. По пути зацепилась за ведущую, и та взвизгнула, ощутив леденящий холод.

Краем сознания отметила, что надо потом глянуть, вдруг остался ожог или еще какая «прелесть». А пока только и могла, что пытаться встать. Ноги не держали, хотелось заползти в темный угол и закрыть глаза, как в детстве: «если я тебя не вижу, то и ты меня не видишь». Но водянистые глаза то и дело искали меня среди подскочивших людей. Окружающие помогали, поднимали на ноги, спрашивали о самочувствии… пока стул, стоящий на пути лярвы, не отлетел в сторону.

В комнате воцарилась тишина, которую нарушали только тяжелые, уверенные шаги Ворона:

— Уйдите. Все. Вон отсюда! — последние слова проорал, и присутствующие кинулись к дверям. В комнате остались четверо: я, Ворон, примерзший к стулу мужчина — кормилец лярвы и эта пакость.

— Гелла, тебе лучше тоже… уйти!

Я бы и рада, да ноги не держали. Почему-то отказали именно сейчас, хотя я и до этого встречалась с нечистью, и даже вступала в мелкие стычки. Но сейчас все было по-другому.

— Гелла? — он на мгновение повернулся. В черном взгляде полыхало пламя.

Оценив ситуацию, Ворон вздохнул:

— Тогда хоть зажмурься… И ты тоже, — выплюнул в сторону замершего на стуле мужчины.

Несчастный дышать боялся после того, как вещи стали летать по комнате.

А лярва собирала силы. Она темнела, как грозовая туча, разве что молниями не искрилась. Они сорвались с пальцев Кира. Щелчок, пасс руками, и ошметки того, что было демонической тварью, стекают по стенам, быстро превращаясь в темный дым. А сам Ворон, подняв стул, устроился на нем верхом, сложив руки на спинке:

— Теперь с тобой поговорим. Полегчало?

Мужчина сжался под тяжелым взглядом, но все-таки кивнул, пусть и неуверенно.

— Ты как?

— Жива!

Тело жаловалось, когда я поднималась на ноги и шла к креслу, стараясь не наступать на растворяющиеся куски лярвы. Ну вот какого черта я согласилась с идеей Ольги поучаствовать во всем этом шабаше? Сидела бы сейчас дома, писала очередной роман… Нет же, больше славы богу славы! Что поделать, пиар никогда лишним не бывает, тем более в литературе, где такая бешеная конкуренция!

На мои стоны никто внимания не обратил. Только «пострадавший» вжал голову в плечи, и то, больше от страха, чем от чувства вины. Это он напрасно. Судя по всему, Ворон собирался объяснить ему, в чем тот неправ. Наверное, это нужно было самой сделать, но сил не было. Поэтому я просто устроилась в жестком кресле так, чтобы тело не сильно болело.

— Что это было? — испуганный вопрос вызвал усмешку.

— Тебе же говорили — лярва!

— А где она теперь? — мужчина затравленно озирался по сторонам.

Точно! Он же ничего, кроме летающей мебели не видел!

— По стенам размазана, — хмыкнула прежде, чем заговорил Ворон.

— И что? Вы её уничтожили? Да? Она больше не вернется?

Шептал он беззвучно, одними губами, а на лице отражались эмоции: от острого неприятия к шальной надежде.

— Вернется! — вердикт Ворона даже меня приморозил к месту.

— По-почему?

— Потому! — Кир не говорил — плевался. — Лярвы — пиявки. Они человеческими эмоциями питаются, и чем ты больше завидуешь или злишься, тем толще паразит!

— Но я… никому не завидую!

На мужчину было жалко смотреть. А вот Кир ухмылялся так, что даже мне захотелось ему корону лопатой поправить. Но… это была правда.

— Разве? — мой собственный голос прозвучал слишком резко, не удержалась. Потому что прекрасно видела, что это была за лярва и какими мыслями он её привлек. — «Звездные войны» смотрел? Джаббу помнишь? А вот теперь представь такую женщину и поймешь, кого к своей ауре подселил.

Мужчина сначала побледнел, потом позеленел. Но так и не понял. Пришлось объяснять:

— Сам же признался, что с женщинами тебе не везет. Так? Как думаешь, почему?

— Лярва? — попытался угадать.

Ворон фыркнул. А я не удержалась:

— Какая к черту лярва? Я сейчас о тебе говорю! Каких женщин любишь? Высоких, стройных, ухоженных… Да?

— Ну… да!

— Дома — хозяйка, в гостях — королева, в постели — шлюха, — процитировала избитую шутку. — Так?

— Разве это — преступление? — он смотрел с вызовом.

— Конечно, нет, — я расслабилась и облокотилась на спинку кресла, давая отдых мышцам. — Но… не получается ведь, верно?

Опущенный взгляд пояснил все гораздо лучше слов.

— А почему?

— Потому что суки! — как плевок в лицо. — Всем им только деньги подавай! О другом не думают!

И тут Ворон расхохотался. Громко, закинув голову, и очень искренне. До слез. А потом, утирая их кулаком, всхлипывал от смеха:

— Ну ты и придурок! На себя посмотри! Сам-то в спортзале давно был? А маникюр когда делал? Думаешь, женщине приятно находиться рядом с таким… недоразумением? Они тебе себя предлагают, а что получают в ответ?

Мужчина открыл рот, подбирая слова, а потом прошипел:

— Меркантильные шлюхи потому что!

— А ты тогда кто? — не выдержала я. — Альфонс? Хочешь брать, ничего не давая взамен?

Ворон поднял руку, прося остановиться:

— Пойми, дурак, вот такие мысли лярв и привлекают. Злился, что красивые — умные тебя или стороной обходят, или бросают. Решил вину на них свалить, вместо того, чтобы в ошибках разобраться. Когда берешь, отдавать тоже надо, иначе это игра в одни ворота. Так что пока этого не поймешь — будешь кормить паразитов. А они у тебя жирные получаются! Кстати, о деньгах и меркантильности… Ухоженных любишь… так посчитай, сколько женщины на свою красоту тратят. Только чтобы твой взор порадовать! Тот, кто сказал, что красота требует жертв — идиот. Красота требует денег!

— Или любви, — добавила я видя, что собеседник совсем скис. Дождалась, пока Ворон вышел и подступила к несчастному, — Когда полюбишь по-настоящему, тебе дует плевать и на лишний вес, и на внешность… и тем более — на деньги. И еще. Ты прав в одном: внимание девушки можно купить. Но не деньгами, а эмоциями. И знаешь, эта валюта понадежнее будет!

И вышла из комнаты, оставив его думать.

За порогом меня ждал Ворон. И судя по взгляду, очень неприятный разговор.