Глава 5

— Может ты все-таки почтишь меня своим ответом? — поднимаю взгляд на недовольного Чернова и в который раз за сегодня понимаю, что снова прошляпила его вопрос. Черт, это уже становится какой-то традицией. Интересно с какой вероятностью он хочет дать мне в лоб?

— Я прослушала.

— Ты конкретно меня задолбала.

— Не поверишь, я и так это знаю, — опрокидываюсь на спинку сиденья и задираю голову наверх. — И даже знаю почему ты столько лет меня терпишь.

— Да неужели?! — наигранно удивляется он. — Слушай, ну вот сейчас ты чего грузишься? Почти все экзамены сдали, осталась несущественная фигня, лето почти в разгаре, чего тебе не имется?

Поднимаю голову на Колю и в очередной раз поражаюсь превратностям судьбы. Идиот, с которым у нас была обоюдная ненависть со школы-мой лучший друг. Друг, который поступил в этот же университет. Друг, который учится со мной в одной группе. Друг, который проводит со мной все свободное время. Да уж, чушь, конечно, с учетом того, что никакой дружбой здесь и не пахнет с его стороны. Но вот в чем парадокс, я не спешу его отпустить. Знаю, чего он хочет и добивается, а не могу и все. Я эгоистка, которой нравится нравиться хоть кому-то.

— Так долго не думают даже идиоты. Давай я куда-нибудь нажму, чтобы ты перезагрузилась.

— А знаешь о чем я на самом деле думала пару минут назад?

— О том какой я классный? — улыбается лучезарной улыбкой Чернов. А ведь он симпатичный. Нет, не так. Его даже можно назвать красивым. Чего ж не торкает-то?

— Нет. Но вообще о тебе я думала минуту назад. А до этого я думала о себе любимой.

— Что именно?

— Честно? — Чернов кивает и наклоняется через стол ближе ко мне. — Я думала о том, что у меня есть. Я так делаю всегда, когда смотрю на большое количество людей. Вот смотри, сиськи есть.

— Чьи? — недоуменно спрашивает Коля.

— Мои. Я не имела в виду, что надо смотреть на них сейчас. Я утверждаю, что грудь у меня есть. Я раньше думала, что беда в ней. Точнее в ее отсутствие. Так нет же, объективно говоря, сиськи у меня выросли. Нормально выросли. Попа тоже есть. Ноги. Тут вообще все хорошо, длинные и стройные. Мужик на входе, как только мы вошли в кафе, на них облизывался, я точно видела. Дальше-лицо. Симпатичное. Не красавица, конечно, но с косметикой близко к ней. Да, плечи широковаты, но и тут можно скрыть этот недостаток нужным фасоном одежды. И что получается, Коля? Все есть. И ведь же сиськи есть, а счастья нет. Понимаешь?

— Понимаю, — Коля пересаживается ко мне на диван, садится рядом, касаясь меня своей ногой, кладет руку мне на плечо и прижимает к себе. — У тебя ПМС.

— Ты идиот.

— А ты дура. Мы кажется, с этим уже разобрались. Только я тебя сто раз просил не называть меня так. Идиот-это крайняя степень олигофрении. Как-то нечестно, не находишь? Я-то тебя по легкому дурой кличу. Имей совесть, — поднимаю на него голову и вновь понимаю, что за этого идиота все же стоит поблагодарить судьбу.

— Хорошо, постараюсь не называть тебя так. Полудурок подойдет?

— Значит так, слушай сюда. На самом деле проблема в сиськах.

— Ты сам сказал, что они у меня есть!

— Есть. Но проблема в том, что их никто не видит.

— Ты предлагаешь мне натянуть их веревочкой на уши?! Извини, они пока хорошо стоят, не дотянутся.

— Ладно, каюсь, тут я неправильно выразился. Их не вижу я. Короче, Островская, сиськи нужны для того, чтобы их трогать. И кто-то должен это делать. Этим человеком просто обязан быть я. Имей совесть, когда мне уже перепадет?

— И все-таки ты идиот, Чернов. Для справки-грудь придумана, чтобы ею кормить младенца, кажется так.

— Окей, младенца у нас нет. Значит я буду за младенца. Чего она простаивает просто так?

— Запылится еще, да?

— Именно! — тянет ко мне ладонь, немного оттопыривая края рубашки. — Внизу, наверное, все вообще уже запылилось и мхом заросло.

— Паутиной.

— Что?

— Паутиной говорю заросло. Коль, а без шуток, хорошо, что ты у меня есть. Можно обозвать как хочешь и ничего тебе не прилетит в ответ. Ляпнуть что-нибудь этакое и не бояться выглядеть дурой в ответ. Это здорово, правда.

— Ну вот, если я такой у тебя есть, осчастливь уже меня, а?

— Тебе девушек мало? Ты вчера с первокурсницей в туалете зажигал, я сама видела. Тебе сколько вообще надо, а?

— Ну это все не то, как ты, блин, не понимаешь? Я ж тебя хочу.

— Все, закончили эту тему, — отстраняюсь от Коли.

— Ну, конечно, закончили. Тема сисек как всегда не раскрыта. Иди сюда, ущербная, — вновь обхватывает меня своей ручищей и прижимает к себе. — Все будет хорошо, вот увидишь, — заглядывает мне в глаза и улыбается. — В пятницу мы идем в клуб. Именно об этом я говорил. Давай только без этих соплей, типа не хочу, меня брат не отпустит и все в этом духе. Ты взрослая, почти двадцатилетняя девица, которой срочно нужно выгулять грудь. Да, девочки, — шепчет, наклоняясь еще ближе. А мне впервые за последнее время становится смешно, особенно, когда этот идиот начинает что-то нашептывать про выгул.

— Ну все, хватит. Я домой хочу, еще дел куча.

Встаю из-за стола, Коля тут же кладет деньги на столик, берет меня за руку и в который раз за сегодня пытается к себе прижать. Ладно. Не хочется бить его по рукам, все-таки общественное место. Коля открывает дверь своего автомобиля, приглашая меня на пассажирское место и садится за руль.

— Предупреждаю, сегодня я пас и твоего кота ни в какую больницу не повезу. У меня дела.

— Больно надо, сама справлюсь, — вру, конечно. Коля единственный, кто всегда соглашается ездить в клинику.

— Вик, ну тебе не кажется, что его пора усыпить? Ну, правда, сколько можно делать ему эти уколы? Все равно со дня на день помрет. Это всего лишь животное. В конце концов, это естественный отбор. Заведешь себе нового. Чего ты за него так цепляешься? — поворачиваюсь к нему и, кажется, понимаю людей в состоянии аффекта. Когда тема заходит о Тоше, у меня начинается неконтролируемая агрессия. Почему никто не может меня понять?!

— Это животное в тысячи раз лучше некоторых людей. Ты себя тоже усыпишь, если что-то случится?!

— Все, это бесполезно. Лучше вернемся к нераскрытой теме. Как-то бодрее было.

— Веди машину и не беси меня, — отворачиваюсь к окну и пытаюсь сдержать непрошенные слезы. Боже, какая же я размазня.

— Вик, ну чего ты обижаешься? Давай отложу свои дела и вечером съездим вместе в клинику.

— Нет, меня брат отвезет.

— Ладно, не дуйся.

— Не буду.

***

Никакой Максим в клинику меня не отвезет. В принципе я на это особо и не надеялась. В очередной раз, позвонив брату, получила мягкий посыл на такси. Официально он занят, на самом деле его просто бесит мой кот. К этому я уже привыкла, поворчит и на выходных все равно отвезет. А вот в будни-тема закрыта. Ладно, попытка не пытка, закрыта тема, значит закрыта. Беру Тошу в переноску и спускаюсь вниз, к заранее вызванному такси.

Я, конечно, ожидала увидеть очередного водителя не слишком славянской внешности, этакого бородатого черноволосого дядьку, которому дорогу указывает исключительно навигатор, но щетинистого синеглазого вряд ли. Ведь по мою душу стоит. Руку даю на отсечение. Ну вот зачем спрашивается? Зачем мне душу бередить?

— Привет, — затягивается сигаретой напоследок и кидает окурок на асфальт.

— А ты знаешь, что курение в общественных местах, согласно закону, запрещено, — игнорирую его приветствие и пытаюсь не смотреть Олегу в глаза.

— А ты знаешь, что ты плохо осведомлена? На улице курить можно. Список запрещённых мест могу тебе сбросить на досуге.

— Серьезно? Черт, а я недавно делала мужику замечание на улице.

— В нос не дали?

— Как видишь, цел.

— Береги нос смолоду.

— Вообще-то нос береги в большой мороз. А смолоду вроде как честь.

— И челюсть. Присаживайся, — открывает мне переднюю дверь, а затем берет из моих рук переноску и ставит на заднее сиденье. — Ну чего стоим?

— А что ты тут делаешь?

— Стою около машины.

— Очень смешно.

— На глупый вопрос, получай глупый ответ. Садись, давай. И так пробок до хера.

Пристраиваю свою пятую точку на пассажирское сиденье и опять одергиваю себя. Только не смотреть на него. Только не смотреть. По-хорошему, лучше и вовсе не открывать рот. Смотрю на свой пока еще нормальный маникюр и через пару мгновений, когда салон автомобиля заполняет парфюм Самарского вперемешку с табаком, начинаю снова грызть ногти. Да что это такое?! Сжимаю ладонь и не знаю куда деть эти чертовы руки.

— Как дела?

— Нормально. Хорошо в смысле. А у тебя? — неосознанно поворачиваю к нему голову.

— Ну не так хорошо, как у тебя. Как экзамены?

— Почти все сданы. Еще немножко и каникулы, — киваю как полудурошная. Хотя почему как? И даже не полу, а просто конченая дура.

— Значит впереди молодежное разгульное лето.

— Почему разгульное?

— Как это почему, молодость же.

— Ну каждый судит по себе, — что-то из меня сегодня прет. Может и вправду этот гребаный ПМС, хотя вроде рано еще. — А у тебя почему не все так хорошо? С девушкой поссорился? — Ой, заткнись, Островская! Олег лишь негромко хмыкает в ответ, но вполне серьезно отвечает.

— Нет, не поссорился, — а жаль. Ой, как жаль. — А у тебя все отлично с твоим парнем?

— С каким парнем? — вновь перевожу на него взгляд.

— А у тебя их что много? Парень с кафе, я вас сегодня видел. Это вроде тот самый, со школы. Да?

— Ааа. Да. Коля. Мы-то сходимся, то снова разбегаемся, я уже сама запуталась.

— Сегодня сошлись? — с усмешкой в голосе произносит Самарский.

— Ага. Скоро идем выгуливать мои сиськи.

— Что?!

— Тебе не понять, это молодежный сленг.

— Да уж, куда мне.

— Ну да. Тридцать два же на носу. Это уже вроде кризис.

— Кризис после сорока, дорогая.

— Да? Перепутала. Так как ты здесь оказался?

— Сел в машину и приехал. Снова глупый вопрос, Вика.

— Видимо у нас разные понятия о глупости.

— Услышал, как тебя отшивает Макс и решил подвезти, так как свободен. Таков ответ устраивает?

— Вполне. Спасибо, кстати.

— Пожалуйста, — не совсем дружелюбно произносит Олег.

И после его «пожалуйста» больше никто не произнес ни слова. Молча доехали до клиники. Так же молча Олег помог мне донести Тошу, подождал пока ему сделают уколы и без единого слова довез обратно домой. Интересно, я так же буду реагировать, если в тридцать со мной пошутят насчет моего возраста? Тоже мне, подумаешь пошутила. Чего обижаться-то?

***

К вечеру пятницы съехать с темы клуба не получилось. Как и прикрыться запретом брата, так как тот вообще уехал на неделю в Москву. Коля видимо просек это дело, в итоге пришлось нести свою пятую точку на встречу приключениям.

— Я, конечно, все понимаю. Лишаться клубной девственности тяжело, но рубашка? Ты серьезно? Кто надевает в клуб рубашку и джинсы?

— Я.

— Когда я сказал выгулять верхнюю часть твоего тела, я имел в виду открытое платье, а не это клетчатое безобразие.

— Я могу хоть сейчас выйти из машины. Попросить таксиста остановить?

— Вот ты стерва. Ну ладно, рубашка, так рубашка.

До клуба доехали почти молча, с постоянными поползновениями в сторону моей убогенькой рубашки. В итоге приехали с расстегнутыми пуговицами и весьма оголенным декольте. Коля пропускает меня внутрь, провожает меня к столику, а сам куда-то намыливается.

— Ты что, меня бросаешь?

— Нет. Я за выпивкой.

— Чернов, все-таки ты идиот.

— Ну что опять?

— Ты зачем мне рубашку расстегнул?

— Чтобы грудь была видна.

— А зачем? Тогда на меня будут пялиться, а вдруг мне кто-то понравится, а переспать-то со мной хочешь ты.

— Я тебя убью. Ей Богу, придушу. Сиди тут и жди меня. Грудь никому не показывай. Я тебя напою, а потом сам посмотрю. Может и потискаю, — Коля отталкивается от стола и идет к барной стойке. Все-таки и вправду идиот, зато смешной.

— Это и есть выгул твоей груди? Рискованно. Мне кажется, многовато пуговичек расстегнула, — поднимаю голову на до боли знакомый голос и хочется запрыгать от радости. Но это лишь до тех пор, пока позади Олега не появилась Марина, по-хозяйски обхватывающая Самарского за спину.

— И тебе привет. Когда кажется, креститься надо…