Глава 12

Мэдисон

— Убери свой телефон, Мэди, — уже во второй раз говорит мне мать, и я, похоже, играю с огнём, не подчиняясь.

Хлоя шлёт мне сообщения. С упоением рассказывает про вечеринку в доме Майкла Ганны, которая состоится завтра. Уговаривает меня туда пойти, но я сомневаюсь. Этот парень известен в городе как наркодиллер. А ещё он был приятелем Дилана в школьные годы. Говорят, что Майкл присутствовал, когда Ди Кей избил того парня, сына полицейского. Некоторые считают, что били они его вместе. Обоих могли упечь за решётку, но в итоге пострадал только Дилан. Его хотели посадить, но суд придумал другую меру наказания, а именно — вышвырнуть его из Колорадо-Спрингс. Конор развёлся с его матерью, желая отмыться от репутации сына. Что странно, учитывая собственную репутацию в те годы. А Майкл вообще остался в стороне. Теперь он промышляет наркотиками… И не только.

Пишу Хлое, что подумаю, и всё-таки убираю телефон в карман шорт. Смотрю на мать, которая всё это время не сводила с меня взгляда. Конор изучает Дилана, сидящего рядом со мной. А сам Дилан, вероятно, смотрит на меня, потому что кожа на щеке горит.

Он чуть не утопил меня сегодня. Точнее, хотел напугать, что утопит, а потом лапал. Это раздражает и будоражит одновременно. Я не понимаю, что у него на уме, и борюсь сама с собой, желая или узнать это, или просто не обращать внимания. Побеждает желание узнать. Почти побеждает. В любом случае голос разума звучит всё тише и слабее.

Дилан зачем-то приехал сюда. И до сих пор никому не объясняет, зачем. И не думаю, что он прозябает здесь бесцельно или потому что соскучился по отцу. Они же почти не разговаривают. И ведут себя словно чужие.

Ковыряю вилкой по тарелке, наблюдая за Конором. Он что-то негромко говорит моей матери, но я обычно не прислушиваюсь к их разговорам, потому что они всегда о работе или о том, куда поехать на выходные, или, например, в каком ресторане отметить очередную годовщину. Новая машина соседей, слишком вульгарное платье подруги или очень дорогое колье, которое подарил ей муж — вот, что обычно беспокоит мою мать. Ну и, конечно, собственная персона её тоже беспокоит. Покупка очередного абонемента в спа или поход к массажисту. Мама себя очень любит, а Конор делает вид, что любит её ещё сильнее. Во всяком случае, мне так кажется.

Конор наполняет бокалы вином. Потом замечает мой взгляд и подмигивает. Жестом предлагает Дилану выпить, но тот отказывается, демонстрируя стакан с водой. Я смотрю на свой стакан с соком. Ни есть, ни пить мне не хочется. Так же, как и находиться за этим столом. Вечные придирки матери, Конор, который старательно изображает порядочного отца семейства, а теперь ещё и Дилан — всё это раздражает.

— Ты плохо себя чувствуешь, Мэдисон? — спрашивает мама, но в её голосе нет заботы, скорее, упрёк.

— Да, — хрипло говорю я, — да, у меня немного болит голова. Я, пожалуй, пойду в свою комнату, ладно?

Она смотрит на нетронутую еду на моей тарелке, поджав губы. Я подхватываю кусок рыбы, тщательно его пережёвываю и запиваю глоточком сока. Выдавливаю улыбку и смотрю на мать с иронией. Вот, я поела, что дальше?

— Хорошо, иди, — сдаётся она. — Только на этот раз без ночных вылазок, — бросает небрежно, но в её взгляде читается предупреждение.

— Хорошо, обещаю, — цежу сквозь плотно сжатые зубы.

Поднимаюсь со стула, и против воли мой взгляд скользит по лицу Дилана. Это он во всём виноват. Он подставил меня, и теперь до скончания века мама будет попрекать, уничтожая своим презрением, а заодно и хаять моих друзей.

— Кстати, Мэди, — вдруг спохватывается она. — Твои друзья сегодня были у нас?

Я коротко киваю. Что здесь такого? Хлоя появляется у меня время от времени, да и Зак с Джоном бывали в этом доме, неужели мать может запретить мне приглашать их?

— Я не хочу, чтобы они здесь появлялись, — говорит она властно, и у меня подкашиваются колени.

— Почему? — восклицаю возмущённо.

— Я не доверяю им, Мэди. Родители Хлои едва сводят концы с концами. От Зака воняет травкой, — мать морщится, словно укусила лимон. — А Джон… — она делает паузу, — он же влюблён в тебя, верно?

Вероятно, я краснею до кончиков ушей, потому что лицо моё пылает.

— Он не… — начинаю мямлить.

— В общем, этот Джон не тот, кто тебе нужен, — обрывает меня мать. — А остальные могут что-нибудь украсть.

— Боже, мам… — закатываю глаза и перевожу взгляд на Конора, ища у него поддержки.

Очень часто он бывает на моей стороне, но не сегодня.

— Барбара права, Мэди, — говорит он миролюбиво. — Что ты знаешь об этих ребятах?

И это говорит бывший преступник, отец хулигана, который теперь тоже проживает в нашем доме…

Они все меня бесят…

Я знаю о своих друзьях не меньше, чем мать и Конор знают о Ди Кее, а даже значительно больше. И вообще, откуда мать знает о том, что они были здесь? Ну конечно, чёрт возьми. Дилан! Сдавать меня вошло в его привычку?

Выстреливаю взглядом в Дилана, но он не смотрит на меня. Сидит в расслабленной позе, покручивая между пальцами вилку, его взгляд прикован к ней.

Не желая больше говорить ни с кем из них, разворачиваюсь на пятках и стремительно ухожу.

— Спокойной ночи, Мэдисон, — слышу голос Дилана, когда покидаю столовую.

Мне хочется ответить какой-нибудь пакостью, но, вероятно, мне прилетит нагоняй и за это, поэтому прикусываю язык.

В голове только одна мысль — месть. Этот парень отчего-то решил меня извести. Что ж… Тогда я — изведу его. Изведу настолько, что он покинет этот дом значительно быстрее!

***

Я меряю шагами комнату не в силах успокоиться и совладать с приступом гнева. Распахиваю окно, впуская в комнату немного остужающей ночной прохлады, но это не помогает. Хочется вновь ворваться в комнату Дилана, чтобы бросить ему в лицо всё то, что о нём думаю. Но я боюсь к нему врываться…

Этот парень делает только то, что хочет делать. Причём каждый его шаг лишён логики. Сначала он целует меня на чердаке. Зачем? Чего он хотел добиться? Напугать? Или он целовал меня в отместку, потому что я целовалась с Джоном? И если первый поцелуй вызывает кучу вопросов, то второй, в его комнате, так вообще не вписывается ни в какие рамки. Он унижает меня, указывает на дверь, а потом вновь целует. Дилан поцеловал меня дважды за очень маленький промежуток времени. Я ещё от первого не отошла, а он набросился на меня вновь. Почему, чёрт возьми?

А потом этот его глупый прыжок в бассейн. Можно было бы предположить, что он приревновал меня к Джону, но это же не может быть так. Или может?

От негодования хочется топать ногами и стонать. Но его комната слишком близко, и велика вероятность, что он услышит, а я не хочу показывать хоть какую-то реакцию на его поступки. Всё-таки заставляю себя остановиться и залезаю на кровать с ногами. Скрещиваю их как йог, стараясь расслабиться. Задумываюсь.

Если хотя бы на секунду предположить, что Дилан ревнует, то тогда я могла бы и дальше провоцировать его ревность. Например, использовать в этом Джона, хотя это очень эгоистично и неправильно. Однако иногда можно побыть эгоисткой, верно? Ещё мне нужно выяснить, зачем он всё-таки приехал. А значит, я глаз с него не спущу. Стану его тенью, буду ходить по пятам, но выясню, что он здесь делает. А он явно что-то делает…

В голове всплывает картинка собственного побега из дома прошлой ночью. Дилан был в гостиной, когда застукал меня. Что он там делал? Посреди ночи, в кромешной темноте… Ни за что не поверю, что заблудился в поисках туалета или кухни. Дилан перемещается по дому так, словно знает каждый его угол. И это тоже странно.

На моих губах возникает довольная ухмылка. Тело наконец расслабляется, гнев отступает, и ему на смену вдруг резко приходит усталость. Я не спала прошлой ночью, удалось урвать всего несколько часов утром, и сейчас чувствую себя совершенно разбито. Подавляю зевок, сползая с кровати. В комнате достаточно душно, и я оставляю окно открытым. А вот дверь — запираю. Так, на всякий случай.

Выключаю свет, устраиваюсь на кровати, и веки сразу опускаются. Голова начинает кружиться. Это мешает мне уснуть. Переворачиваюсь набок, головокружение немного отступает. Распахиваю глаза и смотрю на открытое окно. Мне начинает казаться, что за ним скользит какая-то тень. Но это же второй этаж. Этого просто не может быть.

Через секунду убеждаюсь, что может…

Сначала появляется рука, она цепляется за подоконник, потом к ней присоединяется вторая. Оцепенев от страха, я могу лишь смотреть на то, как в мою комнату проникает тело… Крепкое, черноволосое, с угольными глазами. Я пока не вижу этих глаз, но сразу узнаю в этом человеке Дилана. Первый порыв — вскочить с кровати и встретить его, например, с битой в руке. Но у меня же нет биты, чёрт возьми. Потом решаю, что раз уж я решила следить за ним, значит, нужно понять, что ему нужно. Зачем он лезет ко мне в комнату?

Переворачиваюсь на спину и закрываю глаза в тот момент, когда он спрыгивает с подоконника, почти беззвучно опускаясь на пол. Потом я слышу, как он приближается. Ощущаю его дыхание на своём лице. Хочется открыть глаза. Убить его взглядом. Просто прибить его за то, что вторгся в мою комнату. Однако я усиленно расслабляюсь, стараясь выглядеть неподвижной. Что сложно, ведь рука Дилана вдруг ложится на мою щёку. Это лёгкое касание пальцами, но оно простреливает мощным разрядом. Сердце начинает биться чаще. Ресницы, должно быть, трепещут, потому что его рука быстро покидает моё лицо. И его горячего дыхания я больше не ощущаю. Пролежав минуту без движения, всё-таки открываю глаза. Комната пуста.

Я смотрю в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. Что он здесь делал? Забрался на второй этаж, чтобы что? Посмотреть на меня? Потрогать?

Бред.

Безумие…

Голова по-прежнему немного кружится, но я поднимаюсь и присаживаюсь на край кровати. Мне нужно выяснить, что задумал Дилан, поэтому встаю. Ноги ощущаются какими-то ватными и не слушаются. Перед глазами пляшут чёрные точки. Зажмуриваюсь в попытке отогнать головокружение. Часто моргая, двигаюсь к двери. Щёлкаю замком. Этот звук в тишине спящего дома звучит убийственно громко. Немного приоткрыв дверь, выглядываю в тёмный коридор. Пугливо ступаю в него. Открытое окно создаёт сквозняк, и дверь за моей спиной громко захлопывается. Я подпрыгиваю от страха… А потом ещё раз. Потому что по дому проносится протяжная трель сигнализации…