Глава 21

Мэдисон

Я уже целый час сканирую свой телефон, но никто не звонит и не ищет меня. Хлоя удостоила лишь короткого сообщения о том, что уехала с Заком. О том, в порядке ли я, она не спросила, поэтому я не удосужилась ответом. Как и предполагала, мама не заметила моего отсутствия, а значит, и полицейские не наведывались в наш дом…

Убираю телефон, кутаюсь в плед и грею руки о чашку с горячим шоколадом. Зубы всё ещё стучат, но скорее от нервов.

— Послушай, он будет в порядке, — убеждает меня Самер, девушка Рона.

Она присаживается на диван рядом со мной, но чувствует себя явно неуютно. Ещё бы…

Мы ворвались в этот дом посреди ночи. Перепугали Рона и Самер своим внешним видом. К тому же, Дилан почти не стоял на ногах и уже отключался от потери крови. Рон сразу увёл его в комнату, а меня не пустил. Самер дала мне свою одежду и отправила в душ смыть с себя кровь Дилана. Но даже после обжигающей горячей воды и закутанной в тёплый плед, меня всё ещё трясёт.

— Что с вами случилось? — тихо спрашивает Самер, привлекая моё внимание.

Я перевожу рассеянный взгляд на неё, подмечая, что она очень красивая. Ярко-рыжая копна кудряшек обрамляет лицо и струится по плечам. Большие карие глаза смотрят внимательно и вместе с тем печально. Самер младше меня на год и всё ещё учится в школе. Там никто не знает о её связи с парнем, который намного старше нас обоих. Ну или только я не в курсе, хотя это неудивительно — я мало что знаю об этой девушке.

— Мы были в доме Ганны, — так же тихо отвечаю ей. — Там была вечеринка, а потом вдруг приехала полиция. Все стали убегать… А Дилан… У Дилана…

Рука Самер оказывается на моём плече. Она слегка сжимает его.

— Кто его ранил?

— Я не знаю, — судорожно выдыхаю и кусаю губы, чтобы не дать себе расплакаться.

— Эй, — мягко зовёт меня девушка, — он будет в порядке. Рон поможет ему.

Я могу лишь кивнуть, потому что слова застряли где-то в горле. Делаю глоток своего напитка, который успел остыть, и отставляю чашку на столик рядом с диваном.

— Расскажешь мне о Роне? — спрашиваю Самер в лоб, отчего она, словно испугавшись, отдёргивает руку от моего плеча.

А мне лишь нужно отвлечься и не думать о Дилане, истекающем кровью.

— Что ты хочешь знать?

— Всё, что угодно! Кто он? Чем занимается? Как давно вы вместе?

Щёки девушки заливает румянцем.

— Мы встречаемся всего несколько месяцев. Мои родители против, потому что считают его преступником, — она безрадостно фыркает.

— А он преступник?

— Для меня — нет, — отрезает Самер, потом переводит свой взгляд на комод в углу гостиной. Там стоят фотографии. — Мать Рона оставила его, когда он был ещё ребёнком. А отец умер пару лет назад. Рон выживает, как может.

Мне нечего ей сказать. Чем бы её парень ни занимался, какую бы ни вёл жизнь, Самер слепо влюблена в него, и не мне осуждать её. Сегодня я убегала от копов, крепко держа за руку Ди Кея. Преступника! Которого однажды выгнали из Колорадо-Спрингс. Человека, который вернулся в город, чтобы что-то выкрасть из моего дома — совершить преступление. А я просто стою рядом и ничего не делаю. Не мешаю ему, а значит, позволяю ему это сделать.

Нет, кто угодно может обвинять Самер в том, что она выбрала не того парня. Кто угодно… Но только не я.

Она подхватывает мою чашку со столика и поднимается с дивана.

— Я налью тебе ещё, чтобы ты согрелась.

Мы обе знаем — это не поможет унять дрожь в моём теле. Однако я с благодарностью смотрю на неё и выдавливаю тихое «спасибо». Самер пересекает небольшую гостиную, но потом замирает, так и не дойдя до кухни. Из соседней двери выходит Рон. Выглядит он устало и подавленно. Мельком смотрит на меня, а потом исчезает в кухне. Самер идёт вслед за ним, в то время как я прирастаю к дивану.

— Как он? — слышу взволнованный голос девушки.

— Жить будет, — глухо отзывается Рон.

Потом я слышу, как гремят дверки, и звенит посуда, словно её переставляют с места на место. Через полминуты друг Дилана появляется в гостиной. Он приближается ко мне и садится на край дивана. Вручает какой-то свёрток, который оказывается бинтом.

— Я его зашил, — спокойно говорит парень. — Рану надо перебинтовать, но Дилан упрямится и говорит, что всё и так заживёт. Может, у тебя получится его убедить.

Рон немного злится, а я вдруг начинаю улыбаться. Дилан и правда «жить будет», раз у него есть ещё силы спорить.

— Что? — не понимает моего веселья парень.

— Ничего. Я всё сделаю, — обещаю ему, скидывая плед и поднимаясь с дивана.

Тороплюсь к заветной двери, но Рон меня останавливает:

— Подожди, — он делает шаг ко мне, — дай ему обезболивающие, — вручает мне упаковку таблеток. — Две сейчас и одну через пару часов. И следи за его температурой. Я промыл рану, но не могу дать гарантий, что всё пройдёт гладко.

Моя улыбка сползает, а страх вновь пробирается под кожу.

— Рон, — шикает на него Самер, замершая в дверях кухни.

Парень разводит руками.

— Что? Я говорю, как есть! Ди Кей не бессмертный и слишком долго ходит по краю.

Я медленно разворачиваюсь и бреду к двери. Теперь я боюсь туда заходить.

Самер за моей спиной шёпотом ругает Рона:

— Зачем ты так говоришь? Зачем пугаешь её?

— Малыш, я сказал, как думаю, — так же шёпотом оправдывается парень.

Я перестаю их слушать и слышать. Поворачиваю ручку и прохожу в комнату. Меня встречает мрак. Лишь только свет настольной лампы немного рассеивает его, я отчётливо вижу Дилана. Он лежит на кровати и, кажется, спит. В нерешительности замираю, прикрываю дверь, а потом медленно смещаюсь к столу и кладу на него бинт и таблетки. Когда поворачиваюсь к Дилану, он смотрит на меня, приоткрыв один глаз. Его губы растягиваются в ленивой улыбке.

— Что он тебе сказал? Что я не жилец?

— Нет, — хмыкаю я. — Наоборот, что всё в порядке.

Присаживаюсь на край кровати и складываю руки на коленях. Второй глаз Дилана тоже открывается, и я тут же тону в чёрном бездонном омуте.

— А выглядишь так, словно говоришь с покойником, — продолжает веселиться Дилан. — Я выживу, сестрёнка. Всегда выживаю.

Не знаю, кого он хочет рассмешить — себя или меня, однако мне не смешно. Да и ему тоже. Грустные нотки в его голосе заставляют моё сердце сжаться.

***

Я смотрю на его плечо. Дилан без майки, в одних спортивных штанах, но даже они заляпаны кровью. Его рана выглядит чистой. Она аккуратно зашита, но всё ещё немного кровоточит. Потом мой взгляд спускается чуть ниже, на его грудь и рёбра. Они покрыты татуировками. Какие-то незамысловатые линии тянутся сверху вниз, переплетаясь в размытый образ… дьявола? Татуировка выглядит устрашающе, я пытаюсь не пялиться так явно, но ничего не могу с собой поделать. Дилан тихо хмыкает, и я всё-таки отвожу взгляд.

— Я принесла бинт, — с деланным воодушевлением говорю ему и тянусь к столу.

Дилан снова хмыкает, но на этот раз пренебрежительно.

— О, Боже, — закатывает глаза. — Мой друг решил воспользоваться запрещённым приёмом? Чёрт с вами… Давай! Перевяжи меня.

Он приподнимается на локтях, а потом садится и смещается к краю кровати. Свешивает ноги и ставит их на пол. В его глазах стоит вызов. Словно он проверяет меня. Я громко сглатываю, подхватываю бинт и, оторвав кусочек, складываю его втрое. Прижимаю к ране.

— Ты не боишься крови? — интересуется парень.

— Нет, — пожимаю плечами. — Подержи вот здесь.

Дилан придерживает бинт на ране, пока я абсолютно неумело обматываю вторым куском бинта его руку и грудь. Мне приходится привстать с кровати и приобнять парня, чтобы дотянуться и сделать всё более или менее правильно…

Когда завязываю узел, перевожу свой взгляд на лицо Дилана. Он, не отрываясь, смотрит на меня, и, кажется, что всё это время наблюдал за мной, не отводя взгляда. Я немного смущаюсь.

— Мне кажется, неплохо получилось, — выдавливаю с улыбкой.

Дилан не смотрит на повязку. Он исследует моё лицо каким-то очень странным взглядом. Словно хочет что-то сказать, но никак не решается.

— Тебе надо выпить таблетку, — вспоминаю о втором наставлении Рона и поворачиваюсь к столу.

Дилан хватает меня за руку.

— У меня ничего не болит! — отчеканивает непреклонно. Правда, потом немного смягчается. — Если я выпью, то ты побудешь со мной, идёт?

Делаю вид, что раздумываю над его предложением, но никак не могу сдержать улыбку. Я не собиралась оставлять его. Общество Рона меня немного пугает. Самер смущает своим дружелюбием. К тому же, я должна проверять температуру Дилана, поэтому буду рядом всю ночь. И я хочу быть с ним всю ночь. Хотя ему об этом знать необязательно…

— Хорошо, — тихо соглашаюсь, — я побуду с тобой… Но только из чувства вины.

Его брови вопросительно взлетают вверх.

— Я уехала на вечеринку, ты поехал за мной и получил рану, — объясняю я, указывая на повязку.

Я и правда чувствую себя виноватой. Если бы не он, то сейчас я была бы в полицейском участке, откуда меня забрала бы мать, а потом напоминала бы всю жизнь, что я не леди.

— Тогда я готов подставить второе плечо, чтобы ты провела со мной две ночи, — с самодовольной улыбкой выдаёт Дилан. — Из чувства вины, конечно же.

Однако в его взгляде стоит обида, которую он пытается спрятать за дерзкими ухмылками и иронией.

— Да, только из чувства вины, — поддеваю его. — А ты что подумал?

— Что ты хочешь меня, — тут же отвечает Дилан, на этот раз без улыбки, отчего мои щёки начинают пылать.

Его глаза пожирают мои губы. Мне становится трудно дышать, а во рту вмиг пересыхает. Я даже ответить не могу, не то чтобы придумать какую-то колкость. Потому что он прав. Я хочу его. Не должна хотеть, но всё же…

Дилан отпускает мою руку, я хватаю таблетки со стола. Там же стоит бутылка с водой. Он исполнительно выпивает сразу две таблетки и осторожно укладывается на кровать, смещаясь в сторону и освобождая для меня место. Похлопывает рукой по матрасу, приглашая меня прилечь рядом…

Сказать, что я чувствую себя неловко — ничего не сказать. Я никогда не лежала с парнем в одной кровати. Ну, исключая тот случай, когда Дилан без спроса забрался в мою кровать этим утром. И не учитывая маленькую деталь: что я никогда не лежала в кровати с парнем, который ранен и которого я только что обмотала бинтом. А ещё этот парень чертовски сексуальный и от этого опасный. И между нами что-то происходит, но я пока не могу понять, что именно.

Всё это какое-то безумие…

Я скидываю обувь, потом расстёгиваю кофту и снимаю её. Дилан внимательно следит за моими действиями. Остаюсь в майке Самер и своих шортах — они почти не испачканы кровью, поэтому я не стала их снимать. Нервно провожу по волосам, приглаживая их. Одёргиваю майку и сажусь на край кровати. Потом всё-таки опускаю голову на подушку, разворачиваясь лицом к Дилану. Тяну руку и кладу её на лоб парня. Он вздрагивает от неожиданности.

— Рон сказал, что нужно проверять твою температуру, — объясняю я.

— И как?

— Не знаю, — отвечаю по-честному, — мне кажется, твой лоб холоднее моей руки.

— Тогда, возможно, у тебя температура, — хмыкает парень.

Потом совершенно неожиданно он смещается ко мне ближе, и его губы касаются моего лба. Теперь уже я вздрагиваю. Потом его губы спускаются на висок, скользят к щеке и замирают в уголке моих губ. Я могу немного развернуться, и тогда наши губы встретятся… Но мне вдруг становится дико страшно. Чем может закончиться эта ночь? Страшно представить! Ведь я совершенно точно не смогу его остановить, что бы он ни делал. Потому что не хочу его останавливать.

Дилан пристраивает голову на подушке напротив моего лица. Наши носы почти соприкасаются.

— Почему ты не захотела поехать домой? — спрашивает он.

Я не знаю, что ответить. Что беспокоилась о нём? Что хотела быть с ним этой ночью? Что…И тут я вспоминаю о подслушанном разговоре. Когда он сказал моей матери, что найти девушку на день, вечер или ночь для него не проблема. Это спускает меня с небес на землю. Я отодвигаюсь от него и прячу взгляд под ресницами.

— Знаешь, почему я ушла сегодня из дома?

— Потому что ты упрямая, взбалмошная и совершенно не хочешь меня слушать, — со смешком говорит Дилан, загибая пальцы.

— Нет, — я отвечаю без улыбки, — потому что ты сказал моей матери, что для тебя не проблема найти себе девушку…

Дилан морщится, словно съел лимон. Потом переворачивается на спину и устремляет взгляд в потолок. Недолго его разглядывает. Тяжело вздыхает.

— Я сказал ей так, чтобы она не задавала лишних вопросов, — говорит он тихо и неуверенно. — Иногда то, что я говорю — это просто фарс, Мэди.

Он вновь поворачивается ко мне.

— Чтобы люди не приближались ко мне и не лезли. Я пускаю в свою жизнь немногих.

— А меня ты впустил в свою жизнь?

Я не знаю, зачем его об этом спрашиваю. Но мне отчего-то очень хочется поговорить именно о нас. Что между нами происходит? Ведь сама я не могу дать точную оценку нашим отношениям.

Дилан задумывается. Смещается ближе, и теперь наши носы соприкасаются.

— Мне кажется, ты настолько сильно увязла в моей жизни, что теперь тебе ничто уже не поможет. Тебе не спастись от меня, Мэдисон.

Он шепчет, и этот шёпот пробирает до мурашек. Его губы легонько касаются моих губ. Так, словно мы никогда не целовались, и он лишь пробует меня на вкус.

— Я умею быть скромным в своих желаниях, — продолжает шептать Дилан. — Я могу ждать столько, сколько потребуется, несмотря на то, что ты уже лежишь в моей постели… И я подожду.

О, Боже… Жар проносится по всему телу. Внизу живота всё воспламеняется. Внутренности скручиваются в тугой узел. От страха и какого-то непередаваемого предвкушения. Я сама тянусь к его губам. Провожу по ним кончиком языка, ощущаю, как рука Дилана ложится на мой затылок, и парень притягивает меня к себе ещё плотнее, а потом поедает мой рот в жадном поцелуе. Мои руки и ноги дрожат. И я совсем не дышу. Сердце бешено бьётся и стучит в висках. Мурашки бегут по коже, когда рука Дилана ложится на моё бедро и ползет вверх. Кончики пальцев проникают под край шорт. Я дрожу, но не останавливаю его…

«Скоро твой мир перевернётся… Дилан заберёт всё самое ценное, что у тебя есть…» — предупреждения Майкла всплывают в памяти. Однако его голос слишком слаб.