Глава 22

Колорадо-Спрингс, наши дни, рай

Дилан

Ещё один поцелуй… Всего один, а потом я должен её отпустить. Пускай уходит. Бежит от меня подальше, потому что контроль над собственным телом уже почти потерян. Я кусаю её губы, вроде даже отстраняюсь, но вновь припадаю к ним. Адская боль в плече уходит на второй… десятый план. В голове — агония. Отпусти её, Дилан! Отпусти…

Однако моя рука всё ещё взбирается вверх и скользит под край её слишком, слишком коротких шорт. Мой рот поедает её губы и не желает останавливаться. А Мэдисон… Она дрожит всем телом, кажется, не дышит, но и не останавливает меня. Наоборот, с жаром отвечает на поцелуй и льнёт ко мне всем телом.

Чёрт, чёрт, чёрт…

Всего один, ещё один поцелуй — и я её отпускаю. Маниакально убеждаю себя в этом до тех пор, пока рука Мэдисон не оказывается на моих рёбрах. Сначала она не знала, куда деть свои руки, вроде пыталась обнимать меня за шею, потом укладывала их вдоль тела, а сейчас её пальчики обжигают мою кожу. Она не просто положила руку… Её пальцы медленно поднимаются к моей груди. Встречают преграду в виде бинтов и быстро опускаются к низу живота. К резинке спортивных штанов. Ноготки впиваются в кожу… Требовательно, но в то же время неуверенно.

Как можно отпустить её, чёрт возьми?

Я покидаю её губы, и Мэди тут же распахивает глаза. Я тону в них. Кажется, что-то хотел сказать, но уже не помню. Сегодня мне не хочется быть Диланом Кейни. Много лет, будучи изгоем, человеком, которого выгнали из города, я заставлял себя верить в то, что я личность. Намного лучше многих. Безусловно, совершающий ошибки… Много ошибок. Но я смог подняться из кучи дерьма, в которую угодил, даже научился себя уважать и гордиться тем, кто я есть. А сегодня я не хочу им быть. И хочу, чтобы она не была той, кем является. Я — это просто я. Она — просто девушка, которую желаю всем сердцем. И мне, чёрт возьми, очень нравится в этой иллюзии…

— Я не знаю, что будет завтра, — тихо говорит Мэдисон, на каждом коротком вдохе припадая к моим губам и отстраняясь. — Не знаю, что будет послезавтра или через неделю. Но я хочу остаться в сегодня. Хочу, чтобы сегодня не заканчивалось. Мы с тобой не заканчивались.

Хватаю её за подбородок. Прижимаюсь лбом к её лбу. Моё дыхание сбилось. Говорить получается с трудом.

— Ты не знаешь, о чём просишь, моё маленькое Безумие.

— Не знаю, — соглашается она. — Но я хочу узнать это именно сегодня. С тобой.

Наверное, в этот момент мой мозг окончательно отключился. Иллюзия поглотила. А тело стало властвовать над разумом.

Я укладываю Мэдисон на спину, а сам нависаю сверху. Стараюсь не думать о том, что она дрожит, ведь я тоже дрожу, только она от страха, а я от желания. У меня никогда не было никого чище, чем она, и от этого меня переполняет какое-то странное чувство, название которому я ещё не подобрал. Возможно, нежность… или желание заботиться, не обидеть…

Мэдисон тихо стонет, когда я веду ладонью по её плоскому животу вверх, одновременно задирая футболку. Глаза уже успели истосковаться по её груди, хотя прошло всего несколько часов после того, как мы были на автомойке.

Мэди неуверенно поднимает руки вверх, помогая избавить её от футболки. Мои глаза тут же впиваются в обнажённую упругую грудь девушки. А потом я вновь пробую её на вкус… Ммм… Чёрт…

Она громко втягивает воздух, когда я облизываю её соски, а рукой уже нащупываю пуговицу на шортах. Член болезненно пульсирует, желая быть внутри неё. Её хрупкое изящное тело на этой кровати смотрится, и правда, как иллюзия. Словно если я сейчас зажмурюсь, она пропадёт. Поэтому мои глаза открыты. И я смотрю. Вижу каждую родинку на её теле. Как высоко поднимается грудная клетка от глубоких вдохов. Как она кусает губы, сдерживая свои стоны. Как всё ещё не знает, куда деть свои руки…

И как она прекрасна.

Я отрываюсь от её груди. Осторожно, даже с опасением расстёгиваю молнию на её шортах и тяну их вниз по бёдрам девушки. Мэди начинает дрожать ещё сильнее. Смотрю на её милые белые трусики, на то, как она то сжимает, то разжимает бёдра, как смотрит на меня испуганными огромными глазами, и мне даже кажется, что я слышу, как громко стучит её сердце.

— Скажи мне, что ты этого хочешь, — мой тихий шёпот звучит настойчиво. — Действительно хочешь именно этого.

— Хочу, — выдыхает она, но будто неуверенно.

— Ты можешь сказать мне, если передумаешь, — вновь хватаю её за подбородок и припадаю к припухшим губам.

— Нет, — тут же выдыхает Мэди.

Но это «нет» тонет в нашем поцелуе, а переспрашивать я не буду. Моё тело не позволит мне отступить. Мои руки её не отпустят… Голос разума придушен инстинктами.

Поэтому на секунду оставляю её и смещаюсь к краю кровати. Открываю дверцу прикроватной тумбочки, точно зная, что там есть презервативы. Рон любезно сообщил мне об этом, когда покидал комнату. Он просто пошутил о нашей возможной близости, и я как-то не оценил шутку. А теперь я в шаге от этой близости, но мне совершенно не смешно. Что угодно, но только не смешно.

Рон не обманул. Длинная полоска презервативов практически выпадает из тумбочки. Я отрываю один и возвращаюсь к Мэдисон. Обжигаюсь от её взгляда. Она смотрит как будто в неверии. Я сам не верю, что это происходит, несмотря на планы, которые вынашивал задолго до нашей встречи.

Я хотел опорочить её… А сейчас хочу лишь раствориться в ней. Может, даже очистить своё тело её чистотой, как бы ужасно это ни звучало. Одно знаю точно: возможно, после того что произойдёт сейчас, я никогда не смогу её оставить. Моё маленькое Безумие вдруг одержала верх надо мной. Сделала меня, чёрт возьми, сама того не ведая.

Мэдисон часто моргает и смотрит на презерватив, а потом на то, как я избавляюсь от штанов. Мне мешает чёртов бинт, но из уважения к её стараниям я его не снимаю. Вновь укладываюсь рядом с ней и целую, стараясь делать это нежно и неторопливо. Глажу её грудь, живот и подбираюсь к трусикам. Мэдисон вся напрягается, когда мои пальцы ныряют под их тугую резинку. Она не дышит, когда я нащупываю её мягкий нежный клитор и легонько надавливаю на него. Отрываюсь от её губ, заглядывая в испуганные глаза девушки. Вижу, что она пытается храбриться.

— Я не ищу себе девушек на ночь, — шепчу ей, почему-то страстно желая успокоить. — И на день, и на вечер. Я никого не ищу… Теперь уже точно.

— Почему? — словно с мольбой спрашивает она.

Я вновь надавливаю на её клитор, когда отвечаю:

— У меня есть моё маленькое Безумие.

С её губ слетает тихий стон, глаза закатываются, и Мэди наконец расслабляется.

А дальше…

Пространство вокруг перестаёт существовать. Мир словно исчезает. Нет прошлого, настоящего и будущего. Ничего. Только мы и этот момент, который хочется запечатлеть в вечности. Мой личный рай. Теперь я знаю, как он выглядит…

Я нависаю над её стройным телом, а потом устраиваюсь между её бёдер. Она полностью обнажена, а на мне только презерватив. Мне не терпится оказаться внутри неё, но вдруг проснувшийся голос разума шепчет мне, чтобы я сделал всё медленно. Правильно. Так, чтобы она захотела ещё.

Целую её так долго, что её губы опухают от этих поцелуев. Член упирается в лоно, кончик проникает внутрь, но я не спешу, а даю ей привыкнуть и показать, что это только начало. Пока что ей приятно, она раздвигает ноги чуть шире, словно позволяя мне продолжить. Мэди крепко держится за меня. Одна её рука на здоровом плече, другая на затылке, а наши губы спаяны.

— Согни ноги в коленях, — тихо шепчу ей, покидая эти губы.

Они тут же начинают дрожать, когда она делает так, как я прошу. Член с большим трудом немного глубже проникает в неё, а потом встречает преграду.

Чёрт, так тесно…

О Боже… Как тесно и как горячо у неё внутри… Мэди беззвучно глотает воздух, её взгляд мечется от моих губ к глазам, потом блуждает по тёмному пространству комнаты, глаза смотрят словно сквозь меня. Она кажется напуганной.

— Шшш… Я тебя не обижу.

— Я не боюсь, — шёпотом отвечает Мэдисон, — сейчас не боюсь. Я боюсь — завтра.

— Завтра не существует. Есть только сейчас.

Она качает головой.

— Завтра всё равно настанет…

— И оно будет такое же, как сейчас. Ты мне веришь?

Мэди кусает губы, раздумывая.

— Я хочу верить, — наконец говорит она.

Страхи Мэдисон мне понятны. Она не знает, кто я и зачем пришёл, но дарит сейчас самое ценное, что есть в её жизни. Этот дар ложится тяжёлой ответственностью на плечи, но я смогу его нести. Невзирая на жертвы, на которые обрекаю нас обоих. Потому что именно сейчас я ставлю её перед выбором, просто она об этом ещё не знает.

Я вновь глубоко её целую. Практически чувствую, как Мэдисон с силой зажмуривается, ощущая давление там, где никогда не испытывала. Медленно вхожу в неё, погружаясь всё глубже и глубже, но это оказывается сложнее, чем я думал. Ей больно, я чувствую это. И мне тоже больно, правда, не так, как ей. В последний момент решаю сделать всё быстро. Толкаюсь внутрь, наполняя её полностью. Мэдисон глухо стонет от боли, но я продолжаю её целовать, замирая и больше не двигаясь. Даю ей привыкнуть минуту, может, больше, а потом подаюсь назад и снова вхожу в неё… А потом ещё… И, чёрт, как это приятно — быть у неё первым. Понимать, что никто и никогда не касался её так, как касаюсь я прямо сейчас.

Я чувствую, как Мэдисон расслабляется, слышу, как стоны с ноткой болезненности превращаются в стоны желания. Это происходит совершенно неожиданно. Её руки, которые просто цеплялись за меня, сейчас путешествуют по моей спине, и она погружает ноготки мне в кожу. Я двигаюсь быстрее. Плавно, без жёсткости, с которой обычно протекает мой секс с девчонками. В основном, я просто трахаюсь, не запоминая лиц. Но не сейчас.

Подхватываю её под коленом, чуть выше поднимая ногу и увеличивая глубину проникновения. Становится ли мне легче? Нет, чёрт возьми. Член словно в тисках, каждый толчок очень быстро несёт меня к краю, однако я пока не готов заканчивать… Приподнимаюсь на руках и немного наращиваю темп. Мэдисон кусает губы, стараясь сдержать стоны. Её глаза закрыты.

— Посмотри на меня, — прошу я вмиг охрипшим голосом.

Она распахивает глаза, обвивает руки вокруг моей шеи, а потом её взгляд падает на плечо и становится испуганным.

— Дилан, у тебя кровь…

Я бегло смотрю на бинт. К чёрту его, сейчас это не имеет значения. Смещаюсь и сажусь на колени. Мне открывается обзор на всё тело Мэдисон. Идеальное тело, если честно. Тонкая талия, аппетитные бёдра, небольшая, но упругая грудь. Странно, что с таким телом она так долго оставалась невинной…

Выхожу из неё и сразу вижу кровь на презервативе. Понимание того, что эта невинность была только что отобрана мной, затапливает голову. Нет, мне не жаль. И в то же время где-то глубоко внутри зарождается лёгкая паника. Я так много ей не сказал…

— Твои швы, — настаивает Мэдисон, выталкивая меня из этих мыслей.

— Шшш, — одариваю её полуулыбкой, — забудь об этом.

Пальцами касаюсь её клитора и слегка надавливаю, одновременно толкаясь внутрь, вновь ощущая жар и то, насколько всё ещё тесно у неё внутри. Мэдисон приподнимает бёдра и толкается мне навстречу. О, да…

— Дилан… Дилан… — несвязно постанывает она, — пожалуйста…

Чёрт, у меня больше нет сил, и я хочу излиться внутри неё, желательно без тугой резинки, притупляющей восприятие. Плоть к плоти — вот, что мне нужно. Это желание поглощает меня целиком. С каждой секундой, с каждым новым толчком, пронизывающим её тело, я становлюсь фанатиком. Человеком, который фанатично мечтает о её теле, даже находясь внутри него. Нет, Мэдисон невозможно отпустить.

И забыть тоже невозможно…

Я продолжаю дразнить её клитор. Лёгкие прикосновения перетекают в грубые и настойчивые. Мэдисон зажимает рот рукой, заглушая свои стоны. Чёрт, мы не одни в этом доме, но я уже забыл об этом.

Она начинает дрожать, её киска сжимает меня ещё сильнее. По телу Мэдисон проходит дрожь. Она зажмуривается и перестаёт дышать.

— Посмотри на меня, — вновь прошу её, только на этот раз мой голос напоминает рычание.

Она быстро распахивает глаза и фокусирует их на моих. Я обрушиваю на неё несколько мощных толчков, с наслаждением впитывая протяжный стон, который срывается с её губ, когда она кончает. Её глаза закатываются, и она стонет ещё раз, больше себя не сдерживая.

А я истосковался по её губам, поэтому вновь укладываюсь сверху и припадаю к ним в жадном поцелуе. Оргазм накрывает меня немедленно. Электрическим разрядом пробегает по всему телу и обрушивается в пах.

Да…

Я изливаюсь внутри неё, жалея лишь о том, что на мне презерватив, и мечтая повторить всё вновь. Меня немного трясёт, дыхание застревает в горле. Руки, ослабев, отказываются держать тело. Я упираюсь лбом в лоб Мэдисон. Мы смотрим друг другу в глаза. Не знаю, что сейчас написано в моих, но в её я отчётливо вижу влюблённость…

А может, и больше.