Глава 23

Мэдисон

Наверное, мне всё просто приснилось!

Вечеринка в доме Ганны. Полицейские. Дилан. Раненый Дилан! И как мы удирали от копов. Я перебинтовала ему рану, позволила себя раздеть, а потом…

Страшась открыть глаза, ещё сильнее зажмуриваюсь. Нет, мне не приснилось… Об этом говорит какая-то приятная ломота во всём теле и жар внизу живота, стоило мне только вспомнить о нашей близости… О его руках на моём обнажённом теле, угольных глазах, пожирающих меня. О том, как секунды боли сменились непередаваемым чувством наполненности. Сказать, что мне было приятно — ничего не сказать. Мне кажется, что мы, как две детали одного пазла, дополняли друг друга этой ночью. Идеально.

А теперь я боюсь открыть глаза и обнаружить пустую холодную постель, которая даже не моя. Мы в доме Рона, и занимались сексом в его доме, отчего я и так чувствую себя не в своей тарелке. А ещё я знаю, что сейчас абсолютно голая, прикрытая лишь тонкой простынёй, которая едва прикрывает грудь. И если Дилан ушёл и оставил меня совсем одну, то я, наверное, умру на месте.

Уговариваю себя, что от этого не умирают, и быстро распахиваю глаза. Тут же натыкаясь взглядом на обнажённую рельефную спину. Мне становится легче. Дилан размеренно дышит, похоже, спит. Лежит он на животе, упираясь щекой в подушку. Его длинные чёрные ресницы неподвижны, лицо выглядит умиротворённым и каким-то сказочно красивым. Мой взгляд бегает по его непослушным, торчащим как пружина волосам, скользит по шее и наконец останавливается на спине. Его бёдра прикрыты той же простынёй, которая и на мне. И я знаю, что под ней он тоже абсолютно голый. Желание посмотреть становится каким-то маниакальным. Я отдираю свой взгляд от упругой, хорошо просматривающейся задницы парня и впериваю его в спину. На смуглой коже красуются татуировки. Какие-то символы, значения которых я не знаю. Но больше всего поражает большое, немного размытое изображение ангела. Спереди дьявол, сзади ангел… Это странно. И так не похоже на Дилана. Что эти татуировки значат для него? Расскажет ли он мне об этом? Будем ли мы теперь близки?

Дилан начинает шевелиться, и я тут же захлопываю глаза.

— Ты не спишь, Безумие, — слышу его хриплый ото сна голос. — Мне нравится, что ты разглядываешь меня украдкой. Это заводит…

Его сексуальный голос вызывает мурашки по всему телу. Наверняка его губы сейчас растянуты в дерзкой полуулыбке, и мне не терпится на неё посмотреть.

— Я не разглядывала тебя, просто проверяла, дышишь ли ты, — говорю ему с ухмылкой, открывая глаза.

Так и есть, улыбка Дилана выглядит сексуально и дерзко, как и всегда. Чёрные глаза сосредоточенно изучают моё лицо.

— Ааа, то есть ты смотрела на меня только для того, чтобы проверить, жив ли я?! А не потому, что я такой красавчик!?

Я улыбаюсь ещё шире. Качаю головой.

— Кто тебе сказал, что ты красавчик?

Он переворачивается на спину, хватает меня за руку и притягивает к своей груди.

— Ты мне сказала, — продолжает веселиться Дилан, — сегодня ночью.

Мои щёки, должно быть, становятся пунцовыми, и даже хорошо, что я лежу, уткнувшись лицом в его грудь.

— Я не говорила тебе этого, — глухо отзываюсь, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Говорила, — настойчиво шепчет Дилан, касаясь губами моей макушки. — А ещё — что я сексуальный, идеальный, и что будешь спать со мной каждую ночь, а иногда и дважды за ночь.

Я не говорила ему всего этого. Но, безусловно, могла бы сказать, потому что он прав. Я готова спать с ним ещё много-много раз, если он захочет.

— Ещё ты говорила, что у меня идеальный член, — продолжает шептать Дилан, вгоняя меня в ещё большую краску. — И тебе было хорошо, когда он был внутри…

Я резко вскидываю голову и стараюсь посмотреть на него укоризненным взглядом. Но это невозможно, чёрт возьми. Мои щёки пылают, дыхание сбивается, внизу живота очень быстро возникает жар. Тонкая простынка, которой мы укрыты, кажется ледяной, потому что кожа словно горит.

— Тебе ведь было хорошо, когда я был внутри? — не унимается Дилан.

— Да, — тихо признаюсь я.

— Ты готова повторять это каждую ночь?

— И даже дважды за ночь, — отвечаю его же словами.

— Ммм, ты заводишь меня, Безумие, — протягивает парень. — Как никто и никогда не заводил.

Он целует меня сначала в лоб, потом в висок, а затем в скулу. Тихо вздыхает, перемещается к моим губам и завладевает ими. Я начинаю ёрзать от предвкушения. Однако Дилан отстраняется, откидывает простынку в сторону и поднимается с кровати. Абсолютно голый.

Закусив губу, смотрю на него, не желая отводить взгляда. Он, и правда, безумно красив. Так красив, что даже не верится в близость с ним…

Дилан надевает боксёры и спортивные штаны. Потягивается. Ведёт раненым плечом и немного морщится. Потом слегка отодвигает бинт и заглядывает под него.

— Что там? — спрашиваю его.

— Всё просто отлично, — тут же отвечает парень, снимая бинт окончательно.

Он, конечно, врёт. Швы почти разошлись, рана выглядит так, словно опять начнёт кровоточить, и Дилану наверняка жутко больно. Однако он лучезарно улыбается и присаживается на кровать. Я тоже сажусь, придерживая простынку на груди. Он пальцем поддевает край и заглядывает под неё. Я не сопротивляюсь. Игнорирую вновь вспыхнувшие щёки, ведь при свете дня намного сложнее предстать перед ним раздетой.

Дилан протяжно вздыхает, закусывая губу, и шарит по моему телу взглядом, который ощущается почти физически. Я снова ёрзаю, но он меня даже не трогает.

— Я не знаю, когда смогу вновь к тебе притронуться, — говорит он с досадой.

Я теряю от неожиданности голос, поэтому могу лишь смотреть в недоумении.

— Тебе может быть больно, — объясняет он. — Я не хочу вновь сделать тебе больно, Мэди. Должно пройти какое-то время, прежде чем мы… Когда мы снова займёмся сексом.

О, Боже… По телу бегут мурашки. Жар огненной волной пульсирует по венам. Мне плевать на боль, о которой говорит Дилан. Сейчас он словно лишает меня дозы наркотика, и скоро начнётся ломка. Я подсела на этого парня!

— Не смотри так на меня, — тихо выдыхает Дилан, приближаясь губами к моим губам. — Если будешь так смотреть, я наброшусь на тебя.

О, чёрт, набросься! Сделай это!

Но Дилан, словно прочитав мои мысли, укоризненно качает головой и возвращает простынь на место. Потом вновь вздыхает и сминает мои губы в жадном поцелуе.

— Пойдём, совершим набег на холодильник Рона, — отстранившись, подмигивает мне. — Я голоден!

От двусмысленности этой фразы не могу сдержать улыбку.

— Мэдисон! — его голос звучит предупреждающе. — Лучше оденься!

Сам он достаточно быстро влетает в футболку, которую, судя по всему, ему оставил Рон. Татуировки на его теле безвозвратно прячутся под ней.

— Что значат эти рисунки? — неуверенно интересуюсь я.

Дилан бросает на меня взгляд, который невозможно прочесть, и тут же отворачивается. Подойдя к столу, подхватывает бутылку с водой, откручивает крышку. Ведёт плечом.

— Это просто рисунки, — говорит отстранённо и делает большой глоток воды.

Он не собирается делиться со мной. Что ж…

Я откидываю простынь в сторону, чем сразу привлекаю его внимание. Спускаю ноги с кровати и медленно встаю перед парнем. У него дёргается кадык, а взгляд падает к моей груди и ещё ниже. Потом возвращается к лицу.

— Это саботаж? — интересуется он, криво ухмыляясь.

— Ты же сказал мне одеться, — невозмутимо отвечаю я.

— Да, чёрт, сказал, — выдыхает как-то болезненно.

Я обхожу его и, повернувшись спиной, поднимаю свои шорты с пола.

— А что значит твоя татуировка, маленькое Безумие?

Я резко разворачиваюсь и смотрю на него. Дилан, скрестив руки на груди и присев на край стола, наблюдает за мной исподлобья.

— А ты не видишь, что это птица? — говорю ему нарочито грозным голосом.

— Вижу, — кивает парень. — Почему птица?

— Всё очень просто, — пожимаю плечами, — я хочу летать.

***

Голод не давал о себе знать до тех самых пор, пока Самер не поставила на стол огромную тарелку с блинчиками. Вчера я ничего не ела, и теперь живот предательски урчал.

Рон ещё спал, и встретила нас только Самер. По её лицу отчётливо читалось, что этой ночью нас с Диланом было прекрасно слышно. Умирая от стыда, я не знала, как себя вести, поэтому предпочла помалкивать.

Настенные часы показывали восемь утра, когда мы закончили завтракать. Но мне не хотелось покидать этот дом.

С приходом утра мои мысли неотвратимо вернулись в реальность. Мама. Заметила ли она наше отсутствие? А если заметила, как объяснить ей его? И почему она не звонит, чёрт возьми?

И тут я вдруг вспоминаю о телефоне. Его не было со мной в комнате. Тогда где он?

Встаю из-за стола под недоумевающий взгляд Дилана, выхожу из кухни и сразу подхожу к дивану. Я оставляла телефон здесь. Перекладываю подушки, поднимаю плед…

— Это ищешь?

Слышу голос Рона за спиной и сразу оборачиваюсь. Он стоит возле комода, в его руке мой телефон.

— Он трезвонил полночи, и я его отключил, — сообщает парень.

Из кухни выходит Дилан и, опередив меня, забирает телефон у друга. Тут же включает его, смотрит на экран, замерев в ожидании, когда он загрузится. А я замираю возле дивана. Ощущение надвигающейся бури парализует.

Рон приближается к Дилану вплотную.

— Как твоё плечо? — тихо шепчет он.

— В порядке, — отрубает Дилан, немного хмурясь, продолжая сканировать телефон.

— А как твоё задание? — продолжает шептать Рон. — И почему ты не сказал мне, кто она?

На этот раз Дилан вскидывает голову и одаривает Рона грозным взглядом.

— А кто она? — угрожающе спрашивает друга.

— Мэдисон Кейни, — так же грозно рычит Рон. — Почему ты пришёл в мой дом с ней?

Дилан не собирается отвечать — это очевидно. Он сжимает челюсти, уничтожая Рона взглядом, а потом обходит его, немного боднув плечом. Приближается ко мне.

— Это твоя мать, — отдаёт мне телефон, но я даже не смотрю на экран. — Поехали, Мэдисон. Нам нужно придумать тебе алиби.

Тянет меня к двери, а я смотрю на Рона, замершего возле комода.

Что это значит, чёрт возьми? Кем он меня видит? Откуда такой пренебрежительный тон? И почему он смотрит на меня как на врага?

Дилан практически выволакивает меня за дверь. Я не успеваю попрощаться с Самер и поблагодарить её за всё, что она сделала, но сейчас это неважно. Быстро проверяю телефон. Пропущенные вызовы от матери. Сообщения, которые не хочется читать…

Запихиваю телефон в карман шорт. Дилан уже завёл мотоцикл и ждёт, когда я сяду. Но я не тороплюсь. Подхожу к нему спереди. Скрещиваю руки на груди. Он закатывает глаза.

— Только не сейчас, Мэд! Поехали, если не хочешь, чтобы тебя разыскивала полиция.

— Я совершеннолетняя, — отчеканиваю, не сдвинувшись с места.

— Скажи это своей матери! Потому что она распланировала твою жизнь на ближайшие пять лет.

— Я уеду в колледж и буду далеко от неё, — словно защищаясь, выпаливаю единственный аргумент.

Дилан поджимает губы, смотрит на меня с жалостью.

— Ты поедешь туда, куда она тебе скажет. Она уже выбрала для тебя место.

Что он несёт?

— Это неправда, — я почти топаю ногой. — Мне пришли документы. Меня зачислили в колледж в Денвере.

— Для Барбары это не имеет значения. Она отправит тебя в закрытый пансион. Она сама мне так сказала. Садись, Мэдисон, у нас нет времени на спор.

От услышанного в моей голове поднимается цунами из мыслей. Я не верю ему! И в то же время у меня нет причин не верить ему!

Сажусь на байк и крепко обнимаю Дилана. Носом утыкаюсь в его спину. Кажется, всхлипываю. Он смотрит на меня через плечо.

— Я же обещал, что не дам тебя в обиду, — говорит он тихо. — Даже если тебя попытается обидеть собственная мать.

Его голос тонет в громком рычании мотора, когда мы срывается с места. Мне хочется прокричать ему, чтобы не вёз меня домой. Пусть увезёт из города. За много-много миль отсюда. Или на другую планету. Но только бы не чувствовать себя больше птицей с перебитыми крыльями. Пусть подарит мне возможность летать…