Глава 8
Дилан
Маленькое Безумие, вероятно, возомнила себя очень храброй и бесстрашной, раз решила ослушаться. Но так даже лучше…
Я не знаю, что на меня нашло. И зачем целовал её… А главное, почему хотел целовать её. Возможно, столько лет наблюдений за Конором, а следовательно, и за Мэди, всколыхнули мой интерес к ней. Очень много лет она была лишь объектом. А сейчас я лично познакомился с этой особой, несомненно, весьма привлекательной. И мне сложно игнорировать эту привлекательность. К тому же совершенно неожиданно я тоже вдруг стал ей интересен. Она прячет этот интерес за раздражением, но притворяться совсем не умеет. Там, на чердаке, она сдала себя с потрохами, когда с пылом отвечала на поцелуй. И, похоже, моё пребывание в этом доме становится всё интереснее и интереснее. Ведь я совершенно точно убью двух зайцев одним выстрелом.
А именно — смогу отомстить сразу двум создателям, да поможет им Бог…
Широко улыбаюсь и подмигиваю Мэдисон. Она смотрит на меня испуганным взглядом, совершенно точно не зная, чего ожидать. Пусть пока выдохнет… Почувствует мнимое ощущение безопасности… Правда, ненадолго.
Отрываюсь от машины Хлои за считанные секунды. Разгоняюсь до предела, пригибаясь всем телом к рулю. Практически срастаюсь с байком в единый организм, ощущая его мощь. Всё-таки сбрасываю скорость. Через считанные секунды понимая, что не зря. Впереди вырастает патрульная машина, она выезжает из проулка справа, когда я выбираюсь на шоссе.
Твою мать…
Медленно обгоняю машину, вижу, что копы провожают меня внимательными взглядами, и с предвкушением жду, что сейчас они включат свои сирены и начнут меня преследовать… Но этого не происходит.
Ленивые задницы… Перед вами, вашу ж мать, Ди Кей! Или это имя спустя столько лет не вызывает у вас никакого интереса?
Горько хмыкаю и снова ускоряюсь. Испытываю какой-то ребяческий восторг от того, что могу быть в родном городе открыто, не прячась. А потом, возможно, когда выполню всё то, зачем приехал, я смогу остаться в этом городе навсегда. Ну или поехать в любой другой. Потому что, наконец, получу долгожданную свободу…
Торможу в нескольких ярдах от ворот дома, спрыгиваю с байка и бесшумно закатываю его во двор. Ставлю там же, под деревом, оглядываю спящий дом внимательным взглядом, а убедившись, что всё тихо, приближаюсь к двери в столовую. Она открыта. Бесшумно пересекаю столовую и сворачиваю в узкий коридор, ведущий к кабинету Барбары. Достаю из кармана свой телефон, включаю фонарик и свечу на замок. У меня без особого труда получится сделать отмычку, но есть одно «но». Маленький, почти невидимый проводок, идущий от замка вверх по двери. Сигнализация. Её я не заметил раньше. Что ж… Я готов и к этому, просто понадобится чуть больше времени, чтобы проникнуть в этот кабинет.
Веду пальцем по проводу и теряю его в самом верху двери. Он определённо подключён.
— Дилан? — раздаётся за моей спиной, и я замираю.
Медленно разворачиваюсь, одновременно выключая фонарик и пряча телефон в карман куртки.
— Что ты здесь делаешь? — голос Барбары звучит немного испуганно.
Я натягиваю на губы добродушную улыбку, от чего она вроде бы расслабляется.
— Ищу Вашу дочь, — выдаю я, ничего лучшего не придумав. — Мне показалось, что я слышал голоса в её комнате, пошёл проверить, а там пусто… То есть, совсем пусто. Мэдисон там нет.
Она округляет глаза.
— Что значит «нет»?
Отшатывается, начинает пятиться, а потом стремительно разворачивается и идёт к лестнице быстрым шагом. Я медленно прохожу в гостиную и падаю на диван. Барбаре требуется всего полминуты, чтобы убедиться, что я не солгал. А когда она возвращается, сразу успокаиваю её:
— Она вроде собиралась на вечеринку, — говорю я и задумчиво скребу подбородок. — Наверное, скоро вернётся…
Барбара нервно проходится по гостиной. Упирает руки в бока, выглядывает в окно. Оборачивается ко мне, на её лице читается раздражение.
— В чём дело, мэм? Мэди нельзя посещать вечеринки?
Мой голос против воли звучит с упрёком.
Она с недовольством поджимает губы и качает головой.
О, Боже, Барбара, с таким багажом паршивого прошлого у тебя хватает наглости навязывать какие-то дурацкие правила собственной дочери? Эта женщина не леди, какой пытается себя мнить. И я знаю о ней слишком много, чтобы иметь полное право так думать…
— Нет, Мэди нельзя посещать вечеринки, Дилан, — говорит она громче, чем требуется.
— Почему?
Лениво вытягиваюсь на диване. Похоже, спать я не иду, но, по крайней мере, смог её отвлечь от собственной персоны и моего нахождения у двери кабинета.
— Потому что у Мэди плохая компания, — отвечает Барбара, вновь выглядывая в окно. — Они курят травку и вообще ведут достаточно разгульный образ жизни. Такое общество не для моей дочери.
Это она сейчас о Хлое и её парне… как его там… говорит? Друзья Мэдисон по сравнению с Барбарой ангелочки, учитывая весь послужной список этой мэм.
— Мне кажется, Вы уже очень скоро не сможете её контролировать, — замечаю я, оскаливаясь.
Пора бы напомнить ей о скором отъезде Мэдисон в колледж.
Барбара не замечает моего оскала, потому что в гостиной достаточно темно, и она словно специально не включает свет, дабы устроить для Мэдисон западню. Меня это раздражает…
— А-а, ты о колледже, — она отмахивается и приближается к дивану. — Мэди не поедет в колледж, — сообщает, присаживаясь слишком близко ко мне.
Её короткий халат вмиг становится ещё короче, оголяя ноги.
— Почему она не поедет в колледж?
Я сосредотачиваюсь лишь на этом. Говори, Барбара, мне нужно больше информации.
— Её уже давно зачислили в частный женский пансион в Бостоне.
Женский? Звучит как монастырь, вашу мать…
— А Мэдисон знает? — вскидываю брови.
— Она узнает чуть позже, — доверительно признаётся Барбара. — Ты же ей пока не скажешь?
Награждает меня просящим взглядом. Но в этом взгляде я улавливаю ещё и похоть. Её последнему любовнику было чуть больше, чем мне. Барбара помешана на собственной красоте и молодости, поэтому спит, как правило, с молодыми. Её фитнес-тренер, массажист… Правда, она позволяет себе лишь короткие интрижки, учитывая суровый нрав Конора. Да и тот не сохраняет верность обожаемой супруге, погуливая время от времени с проститутками.
Не семья, а куча мусора в нарядной упаковке. Меня тошнит от них.
И где там, чёрт возьми, Мэдисон? Неужели сбежала с этим Джоном? Хотя я сразу отметаю такой вариант, потому что этот донжуан сейчас должен быть так напуган, что вряд ли в ближайшее время рискнёт к ней приблизиться. А если всё-таки приблизится, тогда он просто идиот. Заносчивый идиот, которому придётся объяснить ещё раз, что он выбрал не ту девчонку.
Много лет наблюдая за Мэдисон, я, вероятно, привык считать её своей собственностью. Иначе объяснить свои собственнические инстинкты не могу. Да и не должен объяснять. Кому? Джону? Нет, в этой большой игре он лишь расходный материал. И должен либо молча отвалиться, либо получить непоправимые увечья, если захочет влезть во всё это. Однако этот парень трус, и он точно отвалится.
— Я ничего не скажу Вашей дочери, — отвечаю я запоздало.
Барбара всё это время изучала моё напряжённое лицо. И не только лицо. Меня начинает подташнивать. Нет, я определённо не смогу опуститься до секса с ней, даже если другого выбора не будет. В конце концов, я могу попробовать забраться в кабинет через окно. А ещё есть Мэдисон, которая тоже может впустить меня в кабинет, но пока она этого не сделает, потому что боится и не доверяет…
И где её черти носят?
***
Проходит, наверное, минут тридцать, прежде чем я слышу едва уловимый звук закрывающейся двери. Звук доносится из столовой. Барбара тоже его слышит и тут же обрывает свой рассказ о молодёжи города Колорадо-Спрингс. Этот рассказ я слушаю последние тридцать минут, и я устал, чёрт возьми.
— Ты слышал это? — шепчет она, оборачиваясь в сторону столовой.
— Да, — достаточно громко говорю я, стараясь обозначить для Мэдисон наше присутствие.
Барбара тут же прикрывает мне рот рукой, прикладывает палец к губам, а я отшатываюсь от её руки, останавливая её предупреждающим взглядом. Вот только не надо меня трогать!
Она словно не замечает моего взгляда. Её внимание быстро переключается на скользящую тенью Мэдисон. Девчонка перемещается к лестнице, почти ставит ногу на ступеньку… Барбара поднимается с дивана и, уперев руки в бока, провозглашает грозно:
— Мэдисон!
Я скрещиваю руки на груди и смотрю на Безумие. Она медленно разворачивается, на её губах вымученная улыбка, потом она видит меня, и её взгляд практически царапает мне кожу.
— Ну вот она, наконец, явилась, — я играю бровями, а потом падаю на спинку дивана.
Прикрываю глаза, чтобы не видеть уничтожающий взгляд Мэдисон. Затем решаю, что мне вообще здесь больше делать нечего, поэтому, открыв глаза, встаю.
— Мам, — мямлит Мэди, — всё в порядке, я дома…
— Я вижу, что теперь ты дома, — говорит Барбара сдержанно. — Вопрос в другом: где ты была?
— Я была с друзьями, что здесь такого? — возмущённо оправдывается Безумие.
Я не смотрю на неё, но чувствую её взгляд на себе. Сначала обхожу Барбару, потом равняюсь с Мэди возле лестницы. Обжигаю её взглядом.
— Как погуляла, сестрёнка?
Она, стиснув челюсти, отворачивается и вновь взирает на мать. Её губ всего на одно едва уловимое мгновение касается ехидная улыбка.
— Я была с Диланом, — выпаливает она. — Он отвёз меня на вечеринку на своём байке… — Мэдисон делает драматическую паузу, а потом вновь смотрит мне в лицо. — А потом бросил меня там и уехал, — выдавливает плаксиво.
Маленькая стерва…
— Дилан, это правда? — слышу стальной голос Барбары и оборачиваюсь.
— Нет, — отвечаю без запинки, и Мэди испускает отчаянный стон.
— Так, ладно, — её мать сжимает переносицу пальцами и зажмуривается, потом, вновь возвращаясь в образ, придаёт лицу привычную надменность и выпрямляет спину. — Дилан может покидать этот дом, когда хочет. Ты — нет, — тычет она пальцем в Мэдисон.
— Мам…
— Это не обсуждается, — отрезает властно Барбара. — А теперь можешь идти, — брезгливо отмахивается, — и сними с себя эти обноски.
Мэдисон выглядит так, будто сейчас начнёт топать ногами и доказывать свою самостоятельность, но потом к ней возвращаются привычная обречённость и смирение. Она разворачивается, крутанувшись на пятках, и стремительно поднимается по лестнице. Потом громко хлопает дверью собственной комнаты.
Я смотрю на Барбару с презрением. Чокнутая мамаша. Совершенно точно не имеющая никакой связи с собственным ребёнком. Хорошо, что мне хотя бы с матерью повезло. У Мэдисон, можно сказать, нет родителей…
Без лишних слов покидаю гостиную. Иду наверх, чувствуя взгляд Барбары на себе.
— Дилан, — зовёт она тихо.
Я нехотя оборачиваюсь.
— Зачем ты здесь на самом деле?
Смотрю на неё в недоумении.
— Почему вернулся в город? Что тебе здесь нужно?
Хороший вопрос, чёрт возьми. Я криво ухмыляюсь.
— Меня потянуло к семье, — бросаю небрежно. — Отец воспитывал меня целых семнадцать лет, я решил отдать ему дань уважения.
Барбара смотрит на меня недоверчиво. А я, никак не комментируя сказанное, скрываюсь в коридоре, а потом в своей комнате. Я сказал слишком много…
За много лет плена я так и не научился контролировать эмоции.
Скидываю куртку и зашвыриваю её на стул. После общения с Барбарой Кейни первым делом хочется помыться или содрать с себя кожу. Снимаю футболку, разуваюсь, стягиваю джинсы. Всё это нужно завтра постирать. Вытаскиваю свою спортивную сумку из-под кровати. Её я оставил там, когда приехал, а уже потом прогулялся по дому и наткнулся на спальню Мэдисон. Достаю из сумки спортивные штаны и чистую майку. Сумку запинываю обратно.
За спиной щёлкает дверной замок, и я оборачиваюсь, не веря своим ушам. В комнату влетает Мэдисон. Она быстро приближается… У неё такое решительное лицо, что мне вдруг становится безумно интересно. Тут девушка бросает взгляд вниз, понимая, наконец, что стою я перед ней в одних боксёрах. На секунду замирает в замешательстве. Громко сглатывает и, наверное, краснеет, но в комнате темно, поэтому сказать наверняка не могу.
— Зачем ты сдал меня? — гневно шепчет она наконец, подавив растерянность, вызванную такой пикантной обстановкой.
— А тебя не учили стучать? — отвечаю ей вопросом на вопрос.
— Да иди ты… — она осекается, когда я недобро зыркаю и делаю шаг вперёд.
— Ты, похоже, не усвоила урок, сестрёнка.
Мэдисон начинает пятиться. Весь её боевой дух летит к чертям… Очень жаль. Мне больше нравится безумная Мэди.
— Или тебе понравилось наше маленькое приключение на чердаке, и ты пришла попросить добавки? — поддеваю её.
— О, Боже, Дилан, что ты несёшь? — ядовито выплёвывает Мэдисон. — Я пришла попросить, чтобы ты больше никогда так не делал.
— Никогда?! — переспрашиваю я, вскидывая брови.
— Никогда!
— Тебе не понравилось? — наклоняю голову вправо и задумчиво скольжу взглядом по её телу, потом вновь возвращаюсь к лицу.
— Нет, не понравилось, — цедит она сквозь зубы.
— Ты врёшь, — тут же бросаю я безапелляционно. — Ты хотела этого. Я видел, как ты смотрела на меня, когда я целовал другую.
Делаю ещё один шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. Она прерывисто дышит. Её душат злость и возбуждение. Устремлённый на меня взгляд пропитан и страхом, и желанием одновременно.
А вот сейчас лучше бы тебе убраться отсюда, маленькая Мэд…