Глава 9
Мэдисон
Матерь Божья… Что он делает? Как у него получается так смотреть на меня? Его взгляд и пугает до чёртиков, что хочется немедленно испариться, и в то же время парализует так, что не могу двигаться. Даже дышать не получается. А сам Дилан при этом выглядит спокойно и непринуждённо, лишь только взгляд угольных глаз выдаёт затаившуюся в нём бурю.
Всё-таки подчиняю своё тело себе. Это даётся с трудом. Пытаясь как-то защититься, выставляю руку вперёд, и она тут же ложится на его обнажённую грудную клетку. Я хочу отдёрнуть руку, но не позволяю себе этого. Наоборот, давлю так, чтобы он больше не приближался. Дилан уже слишком близко. У меня не получается долго смотреть в его чёрные гипнотизирующие глаза, поэтому смотрю на свою руку… Которая на его груди… И выходит, что я смотрю на обнажённую грудь парня.
Чёрт…
— Дилан, — говорю я ровным голосом, который почти не дрожит, — прошу тебя, не делай так больше… Не лезь в мою жизнь, понял? Ты не должен был лезть ко мне и Джону. Поверь, мы в состоянии разобраться сами. И вообще не лезь к моим друзьям. Они для меня много значат, а тебя я знаю пять минут, да и не хочу знать, если честно… Мне плевать на тебя…
Всё это я сбивчиво тараторю, и только потом поднимаю взгляд к его лицу.
— И ты не должен был меня целовать, — добавляю еле слышно. Потом говорю громче и твёрже: — Ты ошибаешься — мне не понравилось. Мне не могут нравиться парни вроде тебя. Ты мне противен!
Его губы ломаются в ухмылке, а взгляд вдруг делается чертовски ледяным.
— Ты много на себя берёшь, сестрёнка. Мне плевать на твою жизнь, и на тебя мне тоже плевать, — говорит он тихо, но угрожающе. Потом отшатывается и кивает на дверь. — Надеюсь, ты понимаешь намёки.
Я часто моргаю и смещаюсь к двери. Ноги становятся какими-то ватными. Я почти жалею, что только что сказала. Но он тоже постоянно говорит мне гадости. Издевается, раздражает, бесит… И он сдал меня матери! Да пошёл он, да пошёл он, да пошёл он…
Шлю его в своей голове, потому что вслух послать не рискую. Порывисто распахиваю дверь, переступаю порог, а дальше… всё происходит как в тумане…
Мой локоть сжимают стальным захватом. Безвольное тело заваливается назад, когда Дилан рывком втягивает меня обратно в комнату. Дверь за моей спиной захлопывается. Спина тут же оказывается прижата к двери, а тело Дилана вжимается спереди. И несмотря на то, что полностью одета, мне кажется, я чувствую каждый участок его обнажённой кожи. Его пах я тоже чувствую… Где-то чуть ниже живота.
Его губы без предупреждения набрасываются на мои губы. На периферии сознания щёлкает мысль, что всё происходящее — полнейшее безумие. Я просила его не целовать меня, он сказал, что ему плевать на меня… Тогда почему целует? И почему я, чёрт возьми, отвечаю? Но эта мысль настолько слабая, настолько тихая… Она никак не может достучаться до разума… И да-а, я отвечаю на этот поцелуй! Страх вновь заставляет внутренности сжаться, когда его руки властно забираются под кофту и ложатся на рёбра. Они никуда больше не двигаются, ни вверх, ни вниз, и чем дольше они там находятся, тем всё больше и больше плавится кожа под ними. А губы давно расплавились под его обжигающими губами. А его язык… Он так бесцеремонно и так дерзко вторгается в мой рот, что, скорее всего, я покраснела до кончиков ушей. Пусть я не имею сексуального опыта, но мне девятнадцать, а не девять… И я умею пользоваться интернетом. И да, я смотрела порно, а сейчас в моей голове пляшут картинки этого порно. Только в роли партнёров… я вижу себя и Дилана… И, чёрт, мне так стыдно…
Его руки всё-таки ползут вверх, и пальцы касаются резинки спортивного лифчика, потом ныряют под неё. Моё тело начинает дрожать, ноги слабеют и словно отказываются удерживать меня. И если бы не тело Дилана, вжимающееся в моё, то, скорее всего, я бы уже упала.
Его пальцы медленно пробираются под тугую ткань всё выше и выше. Едва задевают грудь, но это касание обжигает, и я вздрагиваю всем телом. Он тут же возвращает руки вниз к рёбрам. Его губы освобождают мои. Пылкий поцелуй обрывается так же резко, как и начался.
К счастью… Да, к счастью, он перестаёт меня целовать и отходит. Я вновь часто моргаю и отклеиваюсь от двери. Смотрю на то, как Дилан медленно перемещается к креслу. Там лежит его кожаная куртка. Пошарив в кармане, он достаёт пачку сигарет, потом проходит к окну и открывает его. Закуривает. Не смотрит на меня. Делает вид, что меня вообще здесь нет. А меня и не должно здесь быть. Мне не следовало приходить в его комнату. Обещала же себе, что просто буду держаться от него подальше. И сама же нарушила свои обещания.
Дилан выпускает колечко дыма, вновь затягивается и всё-таки оборачивается. В его взгляде царит лишь безразличие.
— Ты ещё здесь? — он картинно вскидывает брови.
В его голосе столько издёвки, что меня обдаёт холодным потом, а волоски на затылки встают дыбом от того, как быстро его пыл превратился в презрение. Мне хочется зарычать от негодования, потому что я ни хрена не понимаю.
Я ничего не понимаю…
Наощупь хватаюсь за дверную ручку, не сводя гневного взгляда с парня. Открываю дверь и вываливаюсь в коридор. Мне хочется захлопнуть чёртову дверь с такой силой, от которой содрогнётся весь дом. Потом вновь открыть и вновь захлопнуть. И, может, ещё пару раз. Однако сюда тотчас прибудет мать. Она и так может быть где-то поблизости, и совершенно точно не должна меня видеть рядом с комнатой Ди Кея. Поэтому тихо прикрываю дверь, быстро преодолеваю пару ярдов до своей и тут же запираюсь в комнате. Я, вообще-то, никогда не запираюсь, но именно сегодня, а возможно и следующие несколько недель, я, безусловно, вне всяких сомнений, буду так делать. До тех пор, пока Дилан не покинет этот дом.
И я вновь обещаю себе, что постараюсь с ним больше не пересекаться, или сократить наши встречи до минимума. Прохожу к кровати и прямо в одежде падаю на простыню. Скидываю кеды, и они тихо приземляются на пол.
Нужно просто уснуть… Чтобы не думать о его губах, о его обнажённом теле, которое вжималось в моё… Просто не думать об этом парне.
Губы всё ещё покалывает, кожа по-прежнему горит в тех местах, где он касался. Сна нет…
Потому что я, чёрт возьми, думаю обо всём вышеперечисленном.