Глава 13

Мягкий перестук копыт по каменной дороге, яркие лучи весеннего солнца, что ласкают соскучившуюся по теплу землю. Дивная свежесть альпийских лугов, которых наш обоз успел достичь, да блеск ледяных шапок на вершинах древних исполинов, нависающих над серпантином тракта, ведущего в Предел Огня.

День ясный и видимость на много миль вокруг. Синева лесов, покрывающих подножия хребтов, истерзанные ветрами скалистые уступы и мощь горной реки, что рокочет сейчас где-то внизу. Вид настолько завораживающий, что даже горечь от утреннего разговора с госпожой Мольд, временно отступает на второй план, как и усталость, что накопилась за долгие часы проведенные в седле.

Здесь все же потрясающе красиво! Я никогда не была в настоящей высокогорной местности на родине. Те сопки, на которых стоял наш захудалый городок, разумеется, не в счет.

Да что уж там, я и за границу-то ни разу не выбиралась, даже в Китай. Потому что деньги требовались постоянно. Да и сама жизнь была похожа на посредственный квест, задания в котором оказались абсолютно не увлекательными, а антураж весьма серым. Да и сюжет, мягко говоря, подкачал… Так, то ли трагедия, то ли водевиль.

Вот и моё попадание в этот мир, виделась на фоне прожитого, некой странной попыткой бесталанного режиссера спасти провальный спектакль более извращенным поворотом.

Эффектно, наверное, смотрится со стороны! Жаль, что от любви к излишним сложностям этот горе-создатель так и не избавился. Публика ведь любит сказки попроще, да и хэппи-энд обязателен, а не как у меня это обычно бывает…

Недобрая улыбка невольно появляется на лице. Я спокойно откидываюсь на грудь Игниса, более не пытаясь сражаться с желанием мужчины держать меня под рукой — зачем? Силы стоит поберечь — они мне ещё понадобятся.

Вот зря я об этом подумала! Утихшая было холодная ярость в душе вновь подняла голову, норовя выплеснуться в мир. Потому что, то, что я столь некрасиво нарекла «дерьмом» оказалось на самом деле чем-то ещё более гадким. Я ведь сразу заподозрила неладное. Ну что за бред, подумайте сами, с чего, собственно, так возмущаться и сопротивляться, раз тебя выбирают быть, по сути, единственной женщиной красивого, сильного и очень высокопоставленного мужчины? Нет, конечно, если у такой избранной там осталась любовь всей твоей жизни, а она вся из себя нежная и романтичная натура — это одно, но вот про ведьм такого не скажешь. Да и власть с деньгами они ценят, как никто — это я уже успела понять.

Так что же остается? Правильно, несложно догадаться, что имеется ещё такой опупенный подвох, перекрывающий любые вроде бы очевидные плюсы. Да и нет этих самых плюсов, как оказалось…

Закрываю на миг глаза, что предательски начинает пощипывать от соленой влаги, что так и норовит вырваться на свободу, потому что пред внутренним взором вновь встает лицо Ганны.

Она не изображает сочувствие и не пытается язвить, впрочем, как и не стремится утешить. Лишь говорит жестко, четко, словно стреляет словами, каждое из которых попадает таки в цель, пусть я и не уверена пока в мотивах Верховной.

— Ведьмы, моя дорогая гостья из неизвестной дали, никогда не становятся женами Владеющих! Мы — неприкасаемые для аристократии, — в ее голосе все же звучит злость, — О, да! Они нас ставят вряд с «падальщиками» и «золоторями», — и видя моё недопонимание, поясняет, — Первые, из поколения в поколение занимались всем, что связано с упокоением мертвых — могильщики, но не только. Они те, кто убирает тела людей и животных с полей битв и во время мора. Ну, а вторые — смывают с мостовых помои, собирают мусор и чистят отстойники, — она хмыкнула, — Мы для этого мира примерно такие же, даже если носим парчу и бархат, пусть нас боятся лишь немногим меньше тех же колдунов. Чище в глазах людей мы не становимся. — Она холодно уставилась мне в глаза. — Удел избранной удовлетворять похоть и родить наследника, которого отдадут на воспитание благородной аристократке из хорошего рода! Той, которую нарекут женою и что будет стоять рядом с потомком великого рода Ардере, управлять его домом и людьми, в отсутствии хозяина, и носить титул Великой госпожи Предела Огня. Поверь, желающих найдется масса, пусть их тела не коснется более ни один мужчина — уж об этом Владеющие позаботятся!

Удержать спокойное лицо, вероятно, получилось. Да, я поверила Ганне сразу, хотя бы по той причине, что о таком наверняка знает здесь каждый. Вот только говорит мне все это женщина явно не из сочувствия, она что-то придумала и сейчас подготавливает почву. Я стараюсь смотреть на Верховную безэмоционально, лишь слегка склоняю голову набок, показывая готовность слушать дальше.

— Так как, устроит тебя такая роль? Я вижу, ты не сильно удивлена? — не выдерживает она первой, понимая, что не дождется большего, чем мой предыдущий всплеск негодования.

— А есть альтернатива? — отвечаю вопросом на вопрос. — Уважаемая, история моего мира знала и более странные союзы, пусть к ним нас и не принуждала магия, — вздыхаю я. — Поверьте, люди похожи везде. Они придумывают очень извращенные схемы, лишь бы сохранить устойчивую систему, что помогает одним править другими. И, конечно, владеть и приумножать то, что уже успели откусить у соседей или даже родственников. Так что да, вы правы, жизнь парочки не особо любимых народом ведьм стоит того, чтобы сила укреплялась, а четыре рода колдунов процветали, не забывая защищать Империю.

Ганна ещё какое-то время сверлит меня взглядом, но потом кивает своим мыслям и отворачивает лицо:

— Ты права, деточка. Люди везде похожи, — она складывает ладони лодочкой на столе и произносит, глядя на них, — Я солгала Владеющему. Тебе не грозит смерть! — она покачала головой, — Но я останусь, чтобы научить тебя пользоваться Даром. И для начала, надо «привязать» потоки, чтобы магия не срывалась спонтанно. Просто расслабься, и с этой бедой мы справимся. Только не рассказывай пока об этом, — Она вновь смотрит на меня испытующе.

— Поклянетесь, что не навредите? — прищуриваюсь я подозрительно.

И слышу хриплый смех. Госпожа Мольд улыбается и количество морщинок вокруг глаз вырастает в разы. Но от этого лицо становится более живым.

— Быстро учишься, — она качает головой и вновь ее лицо превращается в холодную маску. — Всё правильно, Марша! Верить нельзя никому, запомни это! — она выпрямляется и говорит серьезно, — Я, Ганна Мольд, клянусь силой, что сегодня не причиню вреда… — тут она запнулась и выдала с ухмылкой, — женщине сидящей сейчас напротив меня! — Верховная рисует в воздухе руну и та вспыхивает силой! — Руна Лагуз не даст мне нарушить клятву. Довольна? — ехидная ухмылка и вскинутая вопросительно бровь.

Надо же, и руны носят названия, как у скандинавов. Любопытно… Но не время.

— Приступим, — просто киваю в ответ, не пытаясь оправдать свое поведение. Хотя от меня и не требуют сего.

Ганна вновь приподнимается над столом и тянет ко мне руки. Кладет одну мне на голову, а второй касается груди. А дальше я чувствую струящуюся по телу силу. Огонь, что каким-то образом умудряется течь одновременно с рекой воды — именно так я это ощущаю. Приятно и я невольно опускаю веки. Наверное, проходит лишь несколько секунд, но я чувствую, как река утекает из меня и, открыв глаза, с удивлением вижу, что Верховная уже вновь сидит на своем месте. Она смотрит куда-то мимо, печально и задумчиво.

— Маршалла — самоуверенная глупышка, переоценила свои силы. И теперь она их лишилась, ускользнув от судьбы, но став простой смертной в твоем теле. Хотя, не уверена, что Марша смогла «зацепиться», раз ты говоришь, что не передавала никакого якоря, — Ганна качает головой, все так же не глядя на меня.

— Тело, кстати, было так себе. Так что тут ей тоже не повезло, — вздыхаю я. — Вы знаете, почему я оказалась здесь? — спросила, не слишком веря, что услышу ответ. То, что сейчас ведьма о чем-то как минимум не договаривает, я могла поклясться. Но откуда мне знать ее истинные стремления? Факт, что Верховная задумала нечто. Вот есть у меня такая уверенность, что одному Огненному ее планы точно не придутся по душе. Отчего-то это и греет и тревожит. Впрочем, доверять слепо этой дамочке я не стану.

Ладно, на кой я ей сдалась, постараюсь выяснить, но она-то мне всерьез необходима, чтобы хоть немного разобраться в реалиях. По крайней мере, пока нет никого иного.

Так что сначала о насущном, а поплакать и поругаться на судьбу я всегда успею. Благо практика ого-го какая! Поныть в подушку, придумывая самые изощренные ругательства и способы явно недоступной мести, к примеру. Не сказать, что сильно помогает, но хоть что-то!

Ганна, как я и ожидала, не ответила, лишь передернула плечами, а потом буквально швырнула в меня странной фразой:

— Никто не является в чужой дом без причины! А обмен возможен, лишь если в этом доме есть мощный якорь.

Бездна, я уже второй раз слышу про эти чертовы якоря, но понимания от сего факта не прибавляется! Вот только выяснить ещё что-либо не представляется возможным. Потому что наше время вышло и на пороге появляется сам предмет недавнего обсуждения.

Все такой же грозный, хладнокровный и даже высокомерный. И привлекательный, дьявол его подери… Но сейчас моё сердце не делает уже привычный кульбит, при появлении колдуна. Оно не трепещет, а лишь начинает гонять по венам яд, что появился в крови от медленного сопоставления всех слов и действий этого мужчины с новым знанием.

Нет, господин Владеющий, мне может не по нраву моя предшественница, но в одном она права — бежать надо! И желательно туда, где меня не найдут. Потому что я научилась выживать в одиночку и держаться за жизнь зубами, и уж тем более не отдавать своё. И мне плевать на мораль и заведенные порядки вашего проклятого мира — быть суррогатной матерью и постельной грелкой я точно не подписывалась. И, главное, в отличие от настоящей ведьмы, никаких клятв никому не давала!

Кроме брата, которому обещала не сдаваться, не позволяя людям или обстоятельствам себя сломать. И эту клятву я сдержу.