Глава 16

У каждого наверняка так бывало, когда просыпаешься и в первый момент совершенно не можешь понять где ты находишься и что происходит. Вот и я, мягко говоря, удивилась. Впрочем, не в первый раз в этом мире, который не иначе как целенаправленно вносит удивительное разнообразие в жизнь одной подвернувшейся по случаю попаданки.

Уж не представляю, кто конкретно тот скучающий затейник, что развлекается за мой счет! Ведь ничем иным объяснить выкрутасы моей судьбы, кроме чьей-то смертельной скуки, не получалось! А так, пусть девочка попрыгает! Пока у нее всё так забавно выходит, не правда ли?

Ага, обхохочешься. Только не лопните там со смеху!

Ну, да демоны с теми, кто так или иначе все это вытворяет. Меня больше интересовало происходящее в данный момент. Я спешно продиралась сквозь остатки сна и собственные ощущения, пытаясь восстановить картинку.

В комнату пробирались лучи рассвета, высвечивая неброскую обстановку. Впрочем, на неказистый стол с парой стульев и комод, над которым висело зеркало, я насмотрелась ещё ночью. По сути, кроме небрежно сложенной одежды мага, тут не было ничего нового. Но не сама обстановка внесла смятение в моё утро.

Как оказалось, ночью ветром распахнуло окно, то самое, которое я, вероятно, толком не защелкнула на шпингалет, и, конечно, в номере была адская холодина. Вот только моя бессознательная, но весьма инициативная тушка, не иначе как замерзнув, но при этом не желая выныривать из объятий Морфея, ничего лучшего не придумала, чем просто напросто забраться с руками и ногами на мужчину, чтобы согреться, продолжая при этом мирно дрыхнуть. А господин Владеющий, кстати, был вовсе не против, судя по тому, как собственнически меня во сне обнимали, позволяя пользоваться его немаленьким и сильным телом в качестве матраса с подогревом.

Забавное ощущение. И, что уж врать, довольно приятное.

Не привыкнуть бы…

Как только осознала свое положение в пространстве, то, вопреки логике, которая подсказывала, что стоит срочно отползти, да и вообще подняться и одеться, я замерла, лишь слегка повернув голову так, чтобы видеть лицо Игниса.

Похоже, этот суровый, порой пугающий колдун, погрузился в сон весьма глубоко, скинув привычные для мира маски. По крайней мере, мне так казалось, вглядываясь в красивое лицо, на котором разгладились горькие морщинки у рта и складка между бровями. Игнис словно сбросил с десяток лет, хотя я даже приблизительно не представляла сколько на самом деле минуло этому колдуну — секреты возраста и старения в этом мире пока остались для меня закрытыми. Грозный колдун крепко спал, по крайней мере, его лицо было расслабленным, дыхание ровным, а сердце, чьи ритмы я четко сейчас слышала собственным ухом, которое как раз соприкасалось с левой частью груди мужчины, билось ровно. Даже безмятежно… В отличие от одной выпирающей части бесстыдно обнаженного тела, совершенно однозначно реагирующей на мою близость. И да, подозреваю, что любые телодвижения лишь усугубят положение.

Да и логично предположить, что если я во сне сотворила такую дичь, как залезла сама — о, ужас! — на мужчину, то кто знает на что способен тот самый сонный обладатель внушительного возбуждения, оседланный ведьмой?

И не надо самой себе так подробно отвечать на этот вопрос, Машенька! Да и пожирать глазами каждый сантиметр того, что доступно к рассматриванию из этой позы, тоже не стоит!

Господи, ну до чего ж хорош, мерзавец! Пальчики покалывало от желания запустить их в черную шевелюру, провести по скулам и коснуться четко очерченных губ, потереться по-кошачьи, помечая территорию, а потом…

Так всё, Искрова, это уже край, понимаешь? Ты пускаешь слюни на того, кто желает тобой попользоваться, словно полезной в хозяйстве вещью! Сбрендила совсем?

Я недовольно прищурилась, мысленно добавив пару нелестных эпитетов себе, ну и этому жаркому красавчику, конечно. И стиснула зубы, чтобы не застонать от удовольствия, потому что чьи-то наглые ручонки, видимо неосознанно, переместились мне на бедра и вдавили их в свое тело, тут же ослабив захват, но при этом я в полной мере успела ощутить, да и нарисовать четко в голове, прижавшуюся и даже дернувшуюся навстречу часть тела. И это несоответствие от испытываемого желания и понимания разумом всей абсурдности даже намека на связь с этим мужчиной, бесило неимоверно.

Потому что будет больно! Обязательно будет, я это знаю. Знаю, что пропаду в его Огне, вспыхнув фениксом, которому в этой сказке не суждено возродиться. Тебе, Машенька, отродясь не светило ничего хорошего, так что и ждать не смей!

А господин Владеющий преследует свои цели, пусть и вынужденно, согласно магическим или странным законам биологии этого мира. Только мне-то не легче оттого что у него имеются веские причины и оправдания.

Вот так бы и стукнула гада!

О, уже лучше! Здоровая злость отлично прочищает мозги от любовного дурмана, а уж накрутить себя — дело нехитрое. Мы, девочки, ещё и не такое умеем! Всё, я — кремень!

И начала сползать с Игниса, мстительно опираясь локтем на его живот. Он дернулся и попытка к бегству была мгновенно пресечена. Меня с легкостью вернули в тоже положение, что и была, прижав к жаркому обладателю роскошной мускулатуры. Одна рука фиксировала мои плечи, а вторая нахально обнимала за попу. И даже слегка поглаживала.

— Пусти! — зашипела я, совершив безрезультатную попытку вывернуться из тисков.

Тщетно. Обиженно вздернула подбородок — единственное доступное мне действие — прожгла возмущенным взглядом наглеца. Точнее попыталась, потому что черные глаза, что сейчас смотрели на меня без малейших признаков сонливости, вспыхивали натуральным пламенем вокруг радужки. И, наверное, можно было бы испугаться, если бы не лукавая улыбка на сексуально изогнутых губах.

— И не подумаю, ты сама пришла, — выдал мне этот наглец.

— Я не нарочно, — покачала головой, изображая китайского болванчика, и зачем-то начала оправдываться, видимо, от осознания правдивости сказанного. Но промелькнувшее в душе раскаяние тут же сменила новая волна гнева, потому что кое кто распустил руки, вернее ловко запустил их под тонкую камизу — единственное, что на мне было (ну, не в дорожном же платье спать, а гардеробом я как-то ещё не обзавелась!) и дернул за шнурок удерживающий местный вариант панталон, — Ты что творишь?! — пискнула я возмущенно.

— А на что это похоже? — поинтересовались у меня, при этом продолжая свою диверсионную деятельность одной рукой, второй же как-то умудряясь не только удерживать брыкающуюся меня за спину в районе лопаток, но ещё и тискать мою грудь, благо длины его загребущей лапы вполне на это хватало. А ноги ещё и зафиксировал своими, чтобы меньше дергалась. Господи, да я по сравнению с Игнисом просто малышка!

— Да ты… Ты обещал! Я против! — жалко пискнула я.

Паника перемешанная с возбуждением — ещё тот коктейль, что сейчас бурлил в крови. Наглая конечность уже справилась с моим сомнительным прикрытием в виде средневекового неглиже, и умело потискав всё, что могла пощупать, нырнула между бедер, мягко, но настойчиво лаская. Игнис прижался щекой к моей скуле, потерся так, как совсем недавно мечтала сделать я сама, и неожиданно несильно куснул за мочку уха, обдав жарким дыханием и послав по телу волну желания.

— Обманываешь, моя несносная ведьма, — хриплый шепот у самого уха и меня с легкостью приподнимают, заглядывая в глаза.

И тут же его губы впиваются в мои жестким поцелуем. И пока я оглушена нахлынувшими ощущениями, оказываюсь перевернутой на спину, а Игнис нависает надо мной, подавляя и притягивая одновременно.

Захлебываюсь от нахлынувших эмоций. Его поцелуи требуют и просят, и, бездна подери, мне это нравится. А когда пальцы одной руки сжимают полушарие груди, а второй врываются в мое лоно, буквально взрывая что-то во мне и вытягивая на поверхность невольный стон, который маг, чьи глаза продолжают следить за каждым моим вздохом и движением, жадно ловит собственными губами, я сама обхватываю его руками.

Ощущать его кожу под пальцами, вдавливать ладони в напряженные мышцы и захлебываться от удовольствия и предвкушения продолжения — страшно и притягательно!

Игнис и сам целует жадно, словно пьет, припав к живительному источнику. И его напор опьяняет ещё сильнее. Хотя куда уж больше?

Лава по венам. Она знает, куда ей течь и требует не останавливаться, сжигая сомнения и разумные доводы. Какой вообще к чертям разум, когда жажда разгорелась, словно до сих пор я была в пустыне и весь прошлый опыт оказался лишь каплями, которое так легко иссушило солнце, носящее имя древнего пламени, что по ко какой-то причине захотело именно меня. И вот сейчас, когда всё во мне умирает от обезвоживания, он показывают замаячивший впереди оазис, обещающий блаженство в своей влаге. И плевать, что это лишь мираж — я ещё помню об Огненной природе моего наваждения, — но всё равно надо рвануть туда, ведь умирающего путника такое знание вряд ли бы образумило и остановило!

И я проваливалась в этот дурман, проигрывая вчистую. Сдаваясь под натиском жадных губ и сильных настойчивых пальцев. Черт с ним, пусть это будет сладкая смерть, не худший же вариант?…

Настойчивый стук в двери внезапен и оглушителен, как камнепад. Словно само пространство вздрогнуло, прогоняя морок. Мы оба застываем буквально в миге от слияния.

— Мой господин, пожалуйста просыпайтесь, — голос из-за двери звучит глухо, но решительно. — Владеющий, это срочно!

Глаза в глаза. Дыхание сбито, тело дрожит, а в душе ураган такой силы, что все эти дамочки, чьими именами принято называть разрушительные стихийные бедствия в моем мире, могут тихо сдуться от своей сравнительной несостоятельности. Игнис краткий миг изучает моё лицо и потом вжимает с силой в себя, произнося:

— Мы не закончили, Марша, и не рассчитывай вновь улизнуть. Я теперь точно знаю, ты хочешь меня, — выдает эта самодовольная сволочь! Я зло суживаю глаза, набирая в грудь воздуха для едкого ответа, но меня быстро целуют и произносят, обезоруживая всего одной фразой, — Также сильно, как и я тебя!

Он приподнимается на локтях, не размыкая контакт глазами, явно небезосновательно опасаясь, что с его уходом моя страсть испарится. О да, моё личное искушение, ты правильно понял, что именно так и случится…

Одно плавное движение и он уже на ногах. Хищник с совершенным телом, что в слабом рассветном свете кажется схожим с античной скульптурой. Точеные мускулы, идеальный профиль! Вот только римляне и греки могут удавиться от зависти и поскуливать в уголочке, оттого, что при всей моей любви к искусству, я не припомню ни у одного воина или атлета древности у которого под их фиговыми листочками находились бы такие выдающиеся анатомические особенности. Даже не знаю, радоваться или ужасаться сему факту…

Наши молчаливые переглядывания прерывает новый призыв из-за двери. Владеющий отворачивается, быстро принимаясь одеваться, но я все же успеваю заметить свежий шрам на спине, пониже лопатки. Рваная, зигзагообразная рана заштопана неровными стежками — наверное, местный лекарь настоящий неумеха! Боги, как он с такой красотой ни только не морщится от боли, или лежит в лихорадке, но и пристает к несговорчивым девицам?

Ловлю себя на желании остановить мужчину, расспросить о ночном бое, прижаться вновь к его груди, чтобы почувствовал мой… страх за него? От идиотских мыслей, я резко села на постели, натягивая до самого носа одеяло и кусая губы. Господи, кажется, я пропала!

Но Игнис лишь бросает ещё один многообещающий взгляд и покидает комнату, хлопнув дверью, словно проводя между нами ту, уже привычную черту. Впрочем, что ты хотела, Маша, она будет всегда! Чудес в этом мире не предусмотрено, несмотря на магию и прочие опции, прилагающиеся к реальности Сангеи.

Я падаю на подушку, накрываясь с головой, совершенно опустошенная и не имея ни одной здравой мысли о том, как мне выкрутиться из этого кошмара — столь манящего и притягательного, которому противостоять, как выясняется, вовсе неспособна. Смежаю веки, надеясь улизнуть в сон, словно эта отсрочка что-то изменит.

И действительно засыпаю.

Чтобы проснувшись, узнать о том, что в Волантес нас с госпожой Ганной доставят без присутствия Владеющего Предела Огня.