Глава 27

Это был странный обед.

Такого напряжения я еще не ощущала.

Началось с того, что я вошла в строгом платье приглушенного темно-синего цвета. с высоким горлом. Волосы собраны в высокую прическу без какого-либо намека на кокетливость. На лице, кроме выравнивающего цвета румян, ни грамма макияжа.

Взгляд Горда мгновенно остановился на мне. Взгляд, в котором уже не скрывалось восхищение.

Слуги помогли мне присесть за стол.

Я заняла свое место, прямая, с уверенным, чуть надменным взглядом. Именно такой мне посоветовала мадам Гошри.

Но при всем моем виде, у меня буквально кусок не лез в горло. И не только мне.

Хайн сидел напротив, как истинный начальник стражи, больше похожий на гранитную стену.

Астеш находился рядом со мной, будто каменное изваяние — бледный, мрачный, с жесткой решимостью на лице. Генерал не спускал пронзительный взгляда с Горда сидящего во главе стола. Тот же не сводил глаз с меня. Темно-синих шаенских глаз, в которых то и дело вспыхивали искры и начинали свой завораживающий танец. Не возьми меня Астеш за руку, я бы провалилась в это омут. Ментальное воздействие буквально поглощало.

— Государь! — Хмуро предупредила леди Райен вошедшая позже всех и разом понявшая происходящее.

Горд тут же взгляд отвел, перемесив его на леди Ларейн, так же присутствующую в зале. Девушка сидела откинувшись на стуле и смотря себе на колени, нервно перебирая руками салфетку.

— Дарьер, что вы спрятались у стены? — голос Катарины разрезал воздух.

Все посмотрели на неё. Странными взглядами посмотрели.

Мне казалось, что каждый в курсе чего-то важного и жуткого, но все молчат. И только мы с Астешем совершенно не в курсе происходящего.

— Пройдите к столу, — строго приказала леди Райен моему слуге. — Хватит уже ваших игр. Займите свое истинное место.

Дарьер, под суровым взглядом матушки Астеша, поежился. Мой славный и смелый Дарьер! Не говоря ни слова, опустив голову, понуро прошел и сел… По правую руку государя!

Горд на моего слугу бросил быстрый взгляд, как-то нервно схватил бокал с вином и выпил залпом.

— Я, пожалуй, поддержку, — словно бы услышав некий немой тост произнёс Дарьер, следом за государем осушив бокал.

Мы с Астешем немо следили за разыгравшейся картиной.

— Пожалуй, все поддержат, — села за стол леди Райен. Вокруг неё тут же засуетились слуги, куда как более торопливо и уважительно, чем за кем бы то ни было за столом.

Леди, не произнеся ни слова, пригубила вина.

Перевела взгляд на Ларейн.

— Итак, моя милая, пожалуй, начнем с тебя.

Девушка при звуке голоса Катарины вздрогнула и вжала голову в плечи.

Все смотрели на некогда гордую и независимую дочь государя и молча ждали.

— Ларейн! — Не выдержал Горд. — Говори.

Она бросила испуганный взгляд на отца и тихо произнесла.

— Это не я, — совсем тихий голос. Едва слышимый. — Она. Шайра. Она пришла ночью. Она предложила страшное, но… Обещала, что если все получиться, то, — Ларейн с тоской посмотрела на моего генерала. — Астеш будет моим.

Леди Райен удовлетворенно кивнула и строго спросила.

— Какую роль во всем этом играл лорд Ражерик?

Ларейн глаза прикрыла, судорожно вдохнула и распахнула веки.

— Со временем, когда все уляжется и Шайра войдет в полную силу, он должен был занять место… Место… — Она не говорила, она шептала одними губами. И только магическое воздействие леди Райен заставляло слова разлетаться в столовой и быть слышимыми.

— Чье место? — приговором прозвучал вопрос Катарины.

— Отца!

Горд откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы. Взгляд его стал пугающе безжалостным.

— Ражерик должен был занять место моего отца, — повторила Ларейн еще больше съежившись под взглядом государя. — На праве графа и ближайшего родственника. К тому времени, Шайра собиралась свести моего отца с ума. Нужен был только шанс.

Горд прикрыл глаз. Было видно, как нервно дрожат веки. Я могла только сожалеть. Немыслимо больно узнать о том, что родная дочь желала его гибели.

— То есть, я правильно понимаю, — подал голос Хайн. — Если по новому закону судить, то помимо Астеша и леди Киары на эшафот должна отправиться и леди Ларейн, как предательница короны, покрывавшая темную шаенку. Мало того, причастная к будущему свержению Горда. Это заговор против государства. Пожалуй, похлеще, чем связь с темной шаенкой!

— Дура! — было единственное слово, которым наградил дочь Горд. И тут же распахнул веки смотря на неё потемневшими глазами и, режущим сталью голосом, приказал. — Говори дальше.

Ларейн всхлипнула, ссутулилась.

— Она сказала, что натравить тебя на род Салтьер не так уж сложно.

Такой злости, что я увидела во всем лике Горда, я еще никогда и ни у кого не видела. Даже убийственный взгляд Шайры на меня, можно было считать «добротой душевной», по сравнению с видом государя.

Я крепче сжала ладонь Астеша. Он успокаивающе её погладил пальцами. А я в шоке смотрела на Горда, с трудом, но все же начиная понимать происходящее. Это не он. Это Ларейн была в сговоре с Шайрой. Она и лорд Ражерик мечтающий как оказалось о короне. Ларейн в то же время грезила об Астеше, а сама Шайра попросту сошла с ума от находившейся в ней тьмы и думала о полном захвате темной магической силы. Судьба тесно связала этих троих, заплатив судьбами многих.

Горд до последнего не знал о том, что Шайра жива. Он и правда не собирался меня убивать. Мало того, он находил причины оправдать меня перед самим собой. Вот для чего была та самая прогулка, убедиться, что он прав, я не такая как те темные шаены с которыми он некогда вел борьбу. Он видел меня. Видел с самой первой встречи. Глупо было предполагать, что манипуляции мадам Гошри способны скрыть мой истинный облик от менталиста такой силы.

Все догадки отразились на моем лице. Я с сожалением смотрела на Горда. Бледный. Казалось даже лицо его разом осунулось, под глазами залегли черные круги.

Он медленно поднялся, сжал одну руку в кулак.

Над столом взметнулось черное адское пламя.

Ларейн вскочила, её стул с грохотом повалился на бок, а сама девушка пронзительно завизжала и бросилась бежать.

Вскочили все, отступая от смертельного холодного огня, скользнувшего по белоснежной скатерти, которая тут же стала черной.

Ларейн же не успела сделать и пары шагов, была перехвачена Хайном. Повернута лицом к отцу. Хмурый страж, толкнул её к столу и встал позади перекрывая путь к побегу, безжалостно смотря как пламя, поедая находящие на столе приборы, подбирается к замершей в ужасе девушке.

Но тут на локоть Горда легла рука Дарьера.

— Хватит. — Жестко резанул он, не смотря на государя. — Хватит убивать близких только из-за наших эмоций.

И пламя стихло, будто и не было. Вот только на столе не осталось ни одного блюда, лишь черные горстки пепла.

Слуги наши, за это время, успели шарахнуться к стене и стояли там так тихо будто их и не было. В зале замерла пугающая тишина.

Она длилась недолго.

— Какое ужасное стечение обстоятельств, не так ли, государь Горд? — Произнесла я дрожащим голосом, все еще пугаясь собственного озарения. И ощущая всю чудовищность прошлого, в котором он, государь шаенский, оказался пешкой разыгранной его собственной дочерью и темной шаенкой. А сколькие пали, заплатив жизнями и судьбами. — Ваш собственный закон был нарушен прямо рядом с вами. Но родная кровь ближе, она затмевает глаза и судя по всему разум тоже. Вы объявили войну роду Салтьер только по желанию вашей дочери. По желанию темной шаенки. Когда-то вы сказали, что вы не любите, когда от вас что-то скрывают. Как вам такая правда?

Горд медленно перевел взгляд на меня. В нем была тоска. Глубокая. Безграничная.

— Вы и правда очень похожи на Шайру. — Проговорил он напряженно медлительно. — Никакие уловки макияжа и магии не смогли бы скрыть от меня вашего истинного лика. Вы похожие и такие разные. И так же как она, вы красивая, умная… Темная. Жаль я не сразу разглядел в вас магию. Её хорошо закрыли от меня. И я до последнего надеялся, что ошибаюсь. Но увы… Вы темная шаенка.

— Темная? — Снова подала голос леди Райен. — Давайте разберемся. А не вы ли сделали род Салтьер темными?

Она бросила косой взгляд на Дарьера.

— Тьмы в Салтьер не многим больше вашего. Их магия столь же темна, как и любого шаена Шаразара. Ведь если судить по источнику магии в нас, то ни в одном шаене нет света. Мы всегда прибегали только к тьме и пользовались её силой, потому что она могущественнее, быстрее. В конечном итоге, мы просто вычеркнули из нас магию света. Наш чудовищный облик плата тьме за силу. Плата каждого шаена. Так о каких темных шаенах вы говорите? Разве что сила рода Салтьер превышала магию любого шаена. Но ведь так и должно быть в королевской семье?

«Королевской?»

Я потянулась к кармашку платья и нащупала в нем предусмотрительно предложенную мне нюхательную соль.

Астеш обхватил меня за талию придерживая.

А на лице леди Райен блуждала какая то странная улыбка, то ли восхищения самой собой, то ли надменной гордости. О да, ей точно есть чем гордиться. Раскопать столько информации за столь короткое время! Она явно поумнее всех находящихся в зале будет. И понятно почему при Совете она была парламентёром. Эта худенькая, но гордая леди, умела поставить любого на свое место и узнать то, что другим даже в голову не придет.

— Назовите мне хоть что-то из того, что могли делать в семье Салтьер, чего не можете вы, мой государь? — её голос был твёрдым и резким.

— А как же гариконы? — постарался возразить Горд.

Она усмехнулась.

— Обычное ментальное воздействие высшего уровня. Разве вы им не пользуетесь, государь Горд? Но… Это уже ваша история. И я уверена, все находящие здесь очень хотят её услышать. Мало того, это объяснит многое из произошедшего.

Горд медленно сел обратно в кресло, взглядом приглашая всех остальных поступить так же.

Но никто более не сдвинулся с места. Кроме Дарьера, он продолжал все еще сидеть за столом отрешенно смотря перед собой.

— Действительно, моя история, — произнес Горд задумчиво. — У моего деда было два сына. И каждый обладал кроме высшей силы еще одним замечательным свойством. Каждый шаен королевского рода обладал сильнейшей ментальной магией. Она то и стала яблоком раздора нашей семьи.

Горд тяжко вздохнул и обвел нас невеселым взглядом.

— Проблема менталистики в том, что нельзя направлять одну и ту же магическую волну на всех. Люди, звери, темные существа, у них всех разная аура, а ментальная магия может работать только с одной. В момент становления, маги нашего рода должны были выбирать с какой из аур будут взаимодействовать. Мой отец должен был занять место на престоле, поэтому выбрал шаенов, людей и прочих со схожей аурой. А вот его брат решил углубиться в мир собственной магии. Он решил изучать темную силу, и избрал ауру которую до этого не выбирал никто. Темных существ. Тогда еще не знали, что твари тьмы имеют в себе глубокие корни и могут слишком многое. Например, делиться силой. Брат государя много лет жил в изоляции пытаясь понять гариконов и у него это в конце концов поучилось. Они приняли его, скрепив их связь узами тьмы. А это куда как больше чем просто тёмная магия, умение взаимодействовать напрямую с тьмой не прибегая к заклятиям и магическим действиям. Послушание по одному мысленному приказу. Это не просто темная магия, эта сила способная смести все на своем пути. Когда мой отец это понял, его брат уже сильно преуспел в умении повиновения тварей тьмы и самой тьмы. Отец просил, чтобы тот раздели л с ним знания, и заставил тварей и с ним поделиться силой. Но брат настаивал, что это невозможно, якобы гариконы имеют свой собственный разум и не станут впускать в свой мир еще кого-либо, уже приняв одного. А твари приняли его. Ему с ним дальше и взаимодействовать. Был сильный скандал. Государь обвинил того в отступничестве. Все это узнал мой дед. Очень сильно разозлился распрями между братьями. Что за разговор тогда произошел, не знаю. Но мой дед просто взял и запечатал на каждом его ментальные способности. Больше никто из будущих дочерей и сыновей не мог сделать выбор. Дети каждого должны были идти по ментальному следу предков. Отец в глубокой обиде отрекся от брата. А тот в порыве гнева взял фамилию жены. Салтьер.

— Салтьер! — Выдохнула я поражённая от всего услышанного. Астеш меня крепче к себе прижал.

Горд угрюмо отвернулся.

— Да, Салтьер. С тех пор они стали разными семьями. Два разных рода. Судьба разделила их надолго. Позже у каждого брата родилось всего по одному сыну. Я и… — Он помолчал. — Мой двоюродный брат. Мы мало общались, памятуя о событиях того времени, но и особой вражды между нами не было. Мой брат никогда не намекал о том, что хотел бы занять место государя шаенского. Он был в отца и полностью посвятил себя изучению взаимодействия с тварями тьмы. Мы росли, учились, взрослели… И все бы ничего. Но судьба словно решила поиздеваться и надо мной. Я влюбился в девушку, но узнал, что она уже сделала свой выбор. И выбором тем был мой двоюродный брат. Расстроенный, я женился на первой кого мне представил отец. У нас появилась дочь, но жена скончалась при родах. Другую семью я не создал. Смотрел на брата и в душе разгоралась зависть, я все сильнее злился на ту, что выбрала не меня. Их семья разрасталась с каждым годом. Много детей, жена брата красавица, — он косо глянул на меня. — Вы с Шайрой очень похожи на неё. Но как бы я не относился тогда к семье Салтьер, никогда не мог бы и подумать, что мы станем кровными врагами. Время лечит. Я начал забывать о той, что выбрала не меня, полностью посвятив себя заботе о государстве и единственной дочери.

И тут Горд с ненавистью посмотрел на дочь.

— Но однажды ко мне пришла Ларейн с очень интересными новостями. Она и лорд Ражерик. Именно они поведали, что мой брат неспроста увеличивает свою семью. Есть у него план, свергнуть меня с трона и самому занять место государя шаенского. Доводы приводили, говорили о том, что подвластные им гариконы начали нападения на шаенов из Совета, пытаясь убрать высший состав государства. Вот тут и вспомнилась давняя зависть и обида. Я выставил на охрану Совета стражу. Через несколько дней пришла новость, что ночью часть стражей Совета была атакована гариконами. Тогда и пошел слух, что семья Салтьер темные шаены грозящие городу страшными тварями тьмы. Для меня же это стало подтверждением того, что мой брат собрался убрать меня с трона. Действовать нужно было быстро. Их согнали в родовое имение. Началась осада… А потом ко мне пришел Астеш. Далее, вы, я так понимаю, эту историю знаете. Вы теперь, вообще, слишком много знаете. — Он горько усмехнулся. — Уже за это можно казнить каждого здесь находящегося.

Я сокрушенно покачала головой.

— Неужели из-за одного слова дочери, вы лишили жизни целую семью?

Горд нахмурился. Отчего-то бросил взгляд на Дарьера.

— Нет. Я пытался поговорить с братом. Трудный вышел разговор. Полные претензий мы не могли услышать друг друга.

— Еще бы! — Усмехнулась леди Райен. — Ведь к тому времени вы уже объявили его семью вне закона, называя семью Салтьер страшными темными шаенами!

Горд опустил взгляд.

— Тогда мы еще не знали, что оба стали пешками в игре Шайры и моей дочери. — Он снова скользнул по последней ледяным до мурашек взглядом. — Ты правда думала, что если Шайра отойдет в сторону, то Астеш достанется тебе?

Ларейн посмотрела на меня с такой открытой ненавистью, что если бы её взгляд обладал даром убийства, то в меня вонзилось бы не меньше сотен кинжалов.

— Если бы не появилась эта! — дрожащим от злобы голосом выплюнула она. — То он стал бы моим!

У Астеша от такой уверенности брови вверх взметнулись, а Горд на меня тоскливый взгляд перевел.

— И в кого только она такая идиотка?

— Похоже, что в вас, — несдержанно брякнул Хайн.

— Астеш, ваш начальник стражи, точно жить не хочет, — мрачно изрек государь, даже не посмотрев на Хайн. В его голосе, как и во взгляде, была неимоверная, просто вековая усталость. — Буду честен, леди Киара. Я устал. У меня нет желания кого-либо казнить. Тем более вас. Я сделал вдоволь ошибок. Пришло время их исправлять. Знаете, о чем я жалею больше всего?

Предположить что-либо я не успела. Горд сам ответил.

— Жалею, что не могу оказаться на месте Астеша. Увы, но даже высшие щаены не способны меняться местами с кем бы о ни было.

Астеш меня сильнее к себе прижал.

Горд грустно улыбнулся.

— Вы выйдите замуж за Астеша и станете леди Райен. Роптать никто не станет, я об этом позабочусь. Какое-то время, конечно, будут ходить слухи из-за вашей схожести с Шайрой. Но, думаю, об этом быстро забудут. Особенно, если вы научитесь сдерживать вашу связь с гариконами.

— Отец! — вскликнула Ларейн.

Он даже не посмотрел на неё, зато бросил холодно и непререкаемо.

— Леди Ларейн, завтра утром, вы отправляетесь в закрытый женский пансион Отбека.

Девушка замерла изваянием. Крупные слезы потекли из красивых глаз.

— Но это же… Это, на краю государства!

— Вот и замечательно, — сурово пригвоздил Горд. — В данном пансионе очень строгие правила, надеюсь там вас хоть чему-то научат. Для вас же лучше, если не будете попадаться мне на глаза.

Все стояли, молча, слушая происходящее.

— Вас, леди Каира, я бы тоже предпочёл видеть меньше. — Был не менее строг и со мной Горд. — Но… — невесело усмехнулся. — Мне будет спокойнее, если вы и ваш дражайший будущий супруг будут у меня на виду. Поэтому завтра все возвращаются в Шаразар. И уж извините, но я стану частым гостем вашего дома. Так же, надеюсь, вы найдете в себе силы и благоразумия простить меня. К сожалению, я не могу об этом же просить Дарьера. Слишком велики мои грехи перед ним.

Все посмотрели на Дарьера.

Он выглядел очень мрачным.

— Такое невозможно простить, Горд

Государь подавил тяжелый вздох.

— Как видишь, Дарьер, судьба меня уже наказала. Не только Шайра оказалась отступницей семьи. Моя единственная дочь ко всему еще и полная дура.

Ларейн громко всхлипнула. На неё уже никто не смотрел. Все слушали Горда.

— Единственное, что я могу сделать, в надежде хоть как-то исправить дела прошлого, это… — Он помолчал и, вскинув голову, посмотрел прямо на меня. — Если у вас, леди Киара, в браке с Астешем Райеном родиться сын, то я передам ему … Трон. Потому что у меня наследника уже не будет. Так пусть мое место замет тот, в ком течет королевская кровь.

«Королевская кровь? В моем ребенке?»

Я покачнулась. Астеш удержал меня в крепких объятиях. Горд лишь горько усмехнулся.

— Надеюсь, это хоть как-то загладит мою вину перед тобой? — Он повернулся и прямо посмотрел на Дарьера. Как и все мы. Мы все смотрели на моего слугу. А тот молчал, даже взгляда на нас не поднимал.

— За что вас должен простить Дарьер? — не выдержала я.

Горд оглянулся на нас и мрачно поинтересовался.

— Леди Киара, вы до сих пор не поняли? Неужели он вам не рассказал?

Я нахмурилась, ожидая объяснений. И они прозвучали. Насмешливо и горько, из уст Горда.

— Тогда познакомьтесь, леди Киара. Дарьер, как вы его называете, на самом деле, Дариан Салтьер — ваш отец.

Я все-таки покачнулась и нюхательную соль из кармана вытащила. Сделала глубокий вдох, выдох.

— Ох, моя милая, — подошла ко мне леди Райен, подхватила под локоть и вместе с Астешем они помогли мне присесть. Ноги меня совсем не держали. Руки дрожали.

— Жаль, — со вздохом проговорил Хайн. — Что Шайра об этом так и не узнала. Представляю какое бы у неё было лицо. Леди Киара, вы же её убили, как я понимаю?

Я едва-едва покачала головой.

— Нет. Шайра жива. Она заточена древней магией леса.

— Леса? — Голос Горда прозвучал настолько громко, что я несдержанно вздрогнула.

— Да, леса. Я обратилась за помощью к владычице лесной, и та мне помогла.

Минуту в столовой зале стояла такая пугающая тишина, что я подумала, что произнесла нечто жуткое. Наконец её нарушил государь.

— Леди Киара, вы уверенны в том, что говорите? — с сомнением спросил он. — Хотя… — протянул задумчиво. — Я еще во время прогулки был удивлен, когда вы сняли мою снежную завесу.

Я в непонимании смотрела на Горда. Мне кто-нибудь, хоть что-то объяснит? Почему все на меня смотрят как на диковинную зверушку?

Объяснение последовало. Снова от Горда.

— Видите ли, любой шаен для работы со стихией использует магическую силу. Мы работаем со стихией методом принуждения, сосредотачивая волну силы в определенную точку. И той ничего не остаётся делать как повиноваться. Только истинные стихийники могут обращаться к стихиям напрямую, без каких-либо внешних воздействий. И это прерогатива светлой магии. Потому как любая стихия относится к свету. Если вы честны, то мои сомнения рассеяны и теперь я понимаю почему все это время не мог увидеть в вас темную. Я пытался найти в вас темные корни, а они у вас светлые. Тогда у меня возникает вопрос к Дариану. Как в семье темных шаенов могла родиться светлая магиня?

Снова тишина.

— Дарьер, — тихо позвала я, не в силах назвать его папой, как и произнести настоящее имя. — Кто я, Дарьер?

Мой некогда преданный слуга встал.

Встряхнулся…

Раздалось тихое оханье у стены с прислугой и Сахли, находящаяся среди всех, мягко повалилась в обморок. Кто-то подхватил её, и вынес из зала.

А я сидела, пораженная, смотря на… Нечистые силы. Дарьер был вылитая копия того мужчины на портрете в музее. Он как никто другой походил на своего деда. Вот почему я неуловимо различила в портрете знакомые черты.

— Киара, и правда, в большей степени светлая. — Начал он смотря только на меня. — Это странно для шаенки и все же. Так распорядилась судьба. Я умирал, пытаясь закрыть пути отступления в лесу чужого для нас мира. Тогда я еще не знал, что по следу пойдет моя собственная дочь. Мы все считали, что она погибла в первые дни осады. Ведь едва та началась, как Шайра пропала и больше не появлялась. Мы уходили в чужой мир и мне не хватало сил. Нужна была дополнительная подпитка. Все оставшееся в живых дети были старше Киары. Она же еще младенец. Что она могла понимать. Я приказал остальным уходить за путеводной звездой. — Выражение лица Дарьера стало каменным. — Со слезами моя жена оставляла дочь, зная, что скорее всего уже больше не увидит её. Но, видимо, Боги сжалились. Когда силы практически иссякли, и я прижав к себе крохотное холодеющее тельце прощался с жизнью, к нам вышла знахарка. Светлая человеческая знахарка. Она шла за хворостом, а лес направил её к нам на спасение.

Нари, так звали знахарку, привела нас в свой домик на окраине. Неделю, а может и больше, я не вел счет времени, она лечила нас. Я хорошо шел на поправку, мои силы быстро восстанавливались. А Киара… Никакие травы не могли вернуть ей жизненных, или магических сил, выкачанных для спасения семьи. И тогда она решила отдать ей свою силу. Светлую.

Мне стало невыносимо горько от слов Дарьера. Он темный шаен. И только нечистым известно на что мог пойти ради спасения дочери. Надеюсь, светлая знахарка Нари, действительно, по свое воле отдала мне свою магию.

— Она умерла? — спросила я с тихим надрывом в голосе.

Дарьер нахмурился.

— Что ты, девочка моя. Дай Боги ей долгих лет жизни. Она была жива, когда я уходил. Без магии, простым человеком, но жива.

— Жива? — я своим ушам не поверила.

Дарьер насупился и сложил руки на груди, демонстративно обиженно произнес.

— Она отдала тебе свой светлый дар, но не жизнь. Или ты подумала, что я… Насильно лишил ей дара, убив при этом?

Именно так я и подумала.

— Я направлю Хайна он проверит, — наклонившись, сказал Астеш на ухо мне.

Я ответила кивком и хмуро уставилась на Дарьера. В свете всего услышанного у меня возникли и другие вопросы.

— Как получилось, что я стала дочерью лорда Лавон, а ты моим слугой?

Дарьер опустил глаза.

— Ни разу за время, что мы провели в доме Нари, она не спросила кто мы и как попали в тот лес. Но в день, когда ты пришла в себя, она вернулась со страшными новостями. Люди соседнего селения отметили появление в заброшенном доме на окраине странную семью и заподозрили в них темных. Был отправлен гонец в столицу. И вот-вот туда должны были нагрянуть военные с целью уничтожить темных. Решение я принял сразу. Попросил благословления Нари и, забрав тебя, пошел за путеводной звездой в надежде спасти свою семью. Увы, я не успел. Мы пришли на пепелище. Еще горели балки жилища. Я бегал в попытке найти хоть кого-то уцелевшего… — горечь рассказа витала в воздухе. Все молчали слушая рассказ Дарьера. — Я нашел её. Мою жену. Она была чуть дальше от дома. Последним вздохом она сказала, что их настигла Шайра, и что она виновна в гибели семьи. Я рыдал над телом любимой, прижимая к себе тебя, моя девочка. Своего последнего выжившего ребенка, потому что Шайра отныне такой не была. Я поседел там, рядом с телом моей жены, и погибшими родными. Я ненавидел Шайру. Клялся отомстить. — Он помолчал и продолжил. — Именно там, в тот самый страшный момент, нас и нашел генерал Лавон. Он слышал мои слова и клятвы. И то ли проникся моей болью, то ли пожалел малютку на моих руках.

— Рыдая здесь, ты никому не отомстишь, старик, — сказал он. — Твою семью не вернуть. Так хотя бы не потеряй последнюю, что осталась из твоего рода. — И указал на тебя. — Нам приказано уничтожать зло, что пришло в это селение, но я вижу, что большее зло уже произошло, а ты старик навряд ли представляешь опасность. Скорее наоборот, кто-то очень сильно хочет избавиться от твоей семьи. Еще ни один страж моего полка не поднял руку на стариков и детей. И не быть этому. Я готов вас защищать.

Я был удивлен. А генерал добавил.

— Мы живем с женой уже несколько лет. И у нас нет детей. Сейчас она находится в гарнизоне, что остановился в нескольких милях отсюда. Я приехал проверить правдивы ли слухи о зле. У меня преданные ребята, они подтвердят, что зло уничтожено. Подтвердят это и жители селения, видевшие пожарище. Ты же пойдешь со мной. Малютку по прибытию в город мы представим, как мою дочь. Благо последнее время жена почти не выходила, расстроенная невозможностью родить мне ребёнка и пребывая в депрессии. Никто ничего не заподозрит. Мои ребята будут молчать.

— А как же я? — удивился.

— Ты будешь рядом с дочерью. Скажем, что взяли ей опекуна из местного селения.

Дарьер снов смолк, вздохнул и продолжил.

— Так ты и стала дочерью генерала Лавон. Он оказался очень благородным человеком и любящим отцом. Навряд ли даже я мог дать тебе столько любви и заботы как генерал Лавон.

У меня по щекам потекли слезы. Генерал Лавон. Папа. Тот, кого я всегда буду так звать. Он не побоялся взять в семью темную и до последнего называл меня своей маленькой красавицей.

Я подняла глаза на Астеша. Не могла говорить ни слова, но, пожалуй, на лице моем все было написано.

«Ты слышал? Мой отец не убийца! Он самый благородный из всех генералов! И лучший из отцов. Ты слышал?»

— Я слышал, — поняв меня ответил Астеш. — И отныне для меня генерал Лавон будет примером и самым благородным из генералов любой расы.

Минуту, две, три, все молчали. И в очередной раз молчание прервал Горд.

— Стража, — сказал он тихо, но в тишине его голос показался звонким. В зал тут же вошли трое стражников, ожидавших за дверью. — Примите леди Ларейн. Отведите в замок и не спускайте глаз до моего приказа. Леди Киара, — он отвесил мне легкий поклон. — Мне пора уходить. Необходимо найти лорда Ражерика. Он так и не вернулся. И если я правильно понял, уже не вернется. Мы постараемся его отыскать. Живого осудим, мертвого передадим земле. Думаю, леди Шайру мы пока трогать не будем. До того времени, пока вы не окрепните и не войдете в такую силу, что сможем заключить Шайру под стражу. Я к тому времени подготовлю хорошую камеру, стены которой не сможет взять никакая магия. На этом откланиваюсь. Генерал Астеш, будьте добры, завтра перенести замок назад в Шаразар. Леди Катарина Райен, жду вас с утра в Совете, нам будет что обсудить с высшими шаенами.

Он развернулся. Воздух в комнате сгустился открывая портал и государь вместе со стражей и заключенной дочерью покинули замок Райенов.