Глава 11

Глава 11

Сделав один осторожный шаг, я дёрнулась от испуга, внутри похолодело. Ещё одна стрела воткнулась уже в другое дерево, совсем рядом со мной. Следующая предназначалась мне? Я оцепенела. Ожидание нового выстрела сводило с ума, сердце подскочило к горлу, ноги отказывались держать моё дрожащее тело.

Охота...

Он притворился спящим, чтобы поохотиться на меня. Он взял арбалет не просто так, здесь не от кого защищаться. Он знал, что я побегу. Он всё подстроил.

Но зачем?

Зачем эта жестокость? Напугать меня до смерти? Убить меня? Разве не было иного способа? Он мог запросто наброситься на меня с ножом. Мог просто припугнуть, если хотел почувствовать мой страх, мог задавить одним пальцем, если хотел убить. Почему именно это? Откуда он взял этот сценарий? И откуда у него арбалет?!

— Не надо, пожалуйста! Я стою, я не бегу! — отчаянно крикнула я, сжав кулаки. Голос сорвался. Меня колотило. Но больше он не стрелял. Послышался шорох травы и хруст мелких веток. Он приближался ко мне, не выпуская из рук своё оружие. Шёл быстро. Я бежала в эту сторону медленнее, чем он шёл. Я боялась поднять голову, боялась увидеть, что он целится в меня.

— Я уже говорил тебе, что не стоит бежать от меня, Ева, — процедил он, схватив меня за руку. Я едва устояла на ногах, когда он дёрнул меня на себя и потащил обратно.

— Зачем это... Ты мог догнать... Ты мог попасть в меня... — задыхаясь, хрипела я.

— Если бы я хотел попасть, я бы попал, — ответил Даниил, сухо и грубо.

Ноги заплетались в траве, один раз я едва не упала, но он удержал меня и поволок дальше. Привел обратно, бросил арбалет в траву и, прижав меня к дереву, ослабевшую от страха, начал молча расстёгивать ширинку на моих джинсах. Я не могла сопротивляться, воткнувшийся в дерево рядом со мной арбалетный болт ещё стоял перед глазами. Насколько же сильна его ненависть ко мне? Что это? Снова наказание?

Почти сняв с меня джинсы, он метнулся к пледу, убрал сумку в сторону и, схватив меня, повалил на него. Молча стянул кеды. Я просто лежала и смотрела в небо. Кажется, я знала, чем всё это закончится. Бежать не было смысла, он бы не дал мне этого шанса, и я догадывалась об этом.

Нас могли увидеть.

Но мне было всё равно.

Он победил...

— Ты будешь подчиняться мне? — спросил он, устроившись между моих ног и склонившись надо мной, когда на мне осталось только нижнее бельё. — Спрашиваю тебя в последний раз. Ещё один прокол, Ева, и я запру тебя уже не на чердаке, а в подвале. Запру и посажу на цепь. Клянусь тебе, я это сделаю!

— Я буду, Дань, — прошептала я в ответ. — Прости меня. Не надо здесь, пожалуйста. Вернёмся в дом. Вдруг нас кто-то увидит. Мне стыдно и страшно. — Я лукавила. Он прожигал меня своим безумными взглядом, впиваясь пальцами в мою талию. Он не был возбуждён, только очень зол. Я понимала — одна неверная фраза, и он сделает мне больно. Теперь я была уверена, что сделает. Что не пожалеет меня.

Даниил замер. Опустил глаза на мою грудь, на выпиравшие из лифчика холмики и очень тяжко вздохнул. От его прохладного дыхания вся грудь покрылась гусиной кожей. Борьба с собой продолжалась. Несмотря на грубость, на его холод, я ощущала, что от него исходит что-то, что он пытается скрыть от меня. Его грудь касалась моей, и я чувствовала, как часто бьётся его сердце. Оно стучало гораздо тяжелее моего и немного чаще.

— Ты не знаешь, что такое страшно, Ева, — вдруг произнёс он и отпустил меня. Поднялся на ноги, взял арбалет, начал заряжать его.

— Дань...

Он молча обошёл меня и, прежде чем я снова успела испугаться до полусмерти, он достал из сумки целое яблоко, размахнулся, бросил его подальше, и выстрелил. Болт пронзил яблоко на лету. А парень снова бросил оружие в траву и повторил свои слова:

— Если бы я хотел попасть в тебя, я бы попал. Пикник окончен, идём домой.

Два дня, пока Анита была в больнице, а Натан не отходил от неё ни на шаг, дом превратился в склеп. Даниил почти перестал со мной разговаривать. Его холодность была острее любого ножа. Он спал в своей комнате, за столом вёл себя так, словно меня не существует, и ни разу не коснулся даже моей руки.

Странно, но эта внезапная свобода не принесла мне облегчения. Напротив, я чувствовала себя брошенной. В груди зияла огромная, ноющая пустота. Несмотря на всё, что произошло, на его жестокость и контроль, тишина в доме сводила меня с ума. Мне не хватало его присутствия, его тяжелого взгляда, даже того напряжения, которое всегда вибрировало между нами. Я чувствовала себя оглушительно одинокой, и это осознание пугало меня больше, чем его гнев или напор, с которым он вторгался в моё тело.

На второй день, ближе к вечеру, он вошёл в мою спальню. Он не стал присаживаться, просто замер в дверном проеме, глядя куда-то поверх моей головы.

— Я ухожу. Меня не будет всю ночь, вернусь только к завтрашнему обеду, — его голос был сухим и безжизненным.

Сердце болезненно сжалось. Я хотела что-то сказать, попросить его остаться или хотя бы посмотреть на меня, но слова застряли в горле. Он развернулся и ушёл, а вскоре я услышала, как внизу хлопнула тяжёлая входная дверь.

Я сидела в темноте и полной тишине, слушая, как где-то вдалеке шумят раскаты грома. Приближалась гроза, а оставаться одной в грозу я не любила, побаивалась. Особенно на чердаке, где было слышно гораздо лучше то, что доносится с улицы. Подойдя к двери, я с удивлением обнаружила, что она не заперта. Даниил оставил мне свободу перемещения по дому, словно ему было уже всё равно.

Ноги сами привели меня к его спальне. Я никогда не заходила туда без приглашения. Здесь ничего не поменялось. На первый взгляд было чисто, окна плотно зашторены. Только, когда я прошла дальше, краем глаза заметила небольшой беспорядок в его вещах. Но у меня самой редко когда было лучше. Мой взгляд упал на массивный рабочий стол. Компьютер... С паролем или без него?

Я не знала, что ищу. Ответы? Компромат? Или просто хоть какую-то зацепку, чтобы понять человека, который разрушил мою жизнь? Я нажала кнопку включения и спустя несколько секунд экран вспыхнул, запрашивая пароль.

На мгновение задумалась, и, как нельзя кстати, в памяти всплыл старый разговор, еще из той, прошлой жизни, когда Даниил вскользь упомянул, что не любит усложнять себе жизнь и везде использует свое имя в качестве пароля там, где можно не заморачиваться. Я быстро ввела «Daniil».

Неверный пароль.

Я закусила губу. Моя рука дрогнула, когда я, повинуясь какому-то странному импульсу, начала вводить буквы своего собственного имени. «Eva».

Раздался негромкий щелчок, и рабочий стол открылся. По телу пробежал озноб. Он использовал моё имя...

Почему?

Неужели знал, что я приду сюда, когда он покинет дом?

Первым делом я попыталась зайти в браузер, но страницы не грузились. Даниил предусмотрел это — интернета не было, похоже, что, он отключил его перед уходом. Оставшись один на один с файловой системой, я начала просматривать папки.

Моё внимание привлекла папка в самом углу, названная просто — «Любимая».

Дыхание перехватило. Я открыла её и замерла. Внутри было несколько датированных текстовых файлов. Я открыла первый попавшийся и узнала свои собственные слова. Это были письма, которые я отправляла ему давным-давно. Все мои, ни одного от другого человека. Он сохранил каждое из них.

Листая дальше, я наткнулась на фотографии. Там были сотни моих снимков, скачанных из моих социальных сетей за последние пару-тройку лет. Фотографии с прогулок, из кафе с подругами, случайные селфи... Он следил за каждым моим шагом задолго до того, как запер меня в своём доме. В этой папке была задокументирована вся моя жизнь его глазами.

Я смотрела на экран, и не могла поверить тому, что вижу своими глазами. Даниил не просто был одержим идеей подчинить меня себе — он, возможно, по-своему, страшно и искаженно, действительно любил меня всё это время.

Или папка была приманкой?

Он снова сделал это нарочно? Может, в комнате была скрытая камера?

Я встала и повертела головой, пытаясь найти что-нибудь похожее. Ничего. И на мониторе не было вэб-камеры. Видимо, не следил...

Сил возвращаться в свою комнату не было. Опустошенная и запутавшаяся в своих чувствах, я забралась на его кровать, вдыхая его запах с подушек, и сама не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон под оглушительные раскаты и мерный стук дождевых капель о карниз.

Я проснулась от странного ощущения, что на меня смотрят. В комнате было серо — раннее утро только начинало просачиваться сквозь тяжелые шторы. Я медленно открыла глаза и тут же вскрикнула, отпрянув назад.

Над кроватью, прямо надо мной, возвышалась темная фигура. Даниил стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его тяжелый, немигающий взгляд, прошивающий меня насквозь. Он вернулся гораздо раньше, чем обещал. И он нашел меня в своей постели.

Можно ли было назвать это неподчинением? Конечно же, нет! Черт, нет! Он не запретил мне ходить по дому. Не запрещал же!

— Честно, когда я не нашёл тебя на чердаке, сразу подумал, что ты здесь, — сказал он, опустившись на свою кровать. — Что ты искала?

— Ничего. Просто мне страшно одной, на этом чердаке.

— А со мной тебе не страшно?

— И с тобой страшно.

— Ясно, — вздохнул он и добавил: — Выйди из моей спальни. Тебе здесь делать нечего.

— Ладно, хорошо, — пролепетала я, пытаясь встать.

— И не заходи сюда больше. Меня тоже больше не жди. Спать с тобой в одной постели я больше не собираюсь, буду приходить, когда захочу трахнуть тебя, поняла? — он произнёс это с такой злостью, что меня прошиб холодный пот. Даниил и раньше был не слишком-то вежлив со мной, но всё равно, не так. Совсем не так... Я вышла из его спальни, доковыляла до чердака, и когда зашла в спальню и закрыла за собой дверь, отчаянно и горько расплакалась.