Глава 10

Глава 10

Со второй попытки мне удалось поднять Аниту, от страха открылось второе дыхание, и я водрузила сестру на кровать. Прислонила ухо к груди — сердце стучало ровно и медленно, реже, чем обычно у меня, и гораздо медленнее, чем у меня сейчас, потому что сейчас моё сердце не просто билось часто, оно колотилось как у испуганного зверька. Я боялась потерять сестру. Боялась, что она потеряет ребёнка. Боялась, что будет со мной, когда братья узнают, что это я виновата во всём...

Первое, что пришло в голову — ей не хватает кислорода. Я бросилась к окнам и распахнула все, впуская в спальню свежий воздух. Полетела вниз, набрала воды в стакан. Руки тряслись. Вернулась к Аните и снова послушала пульс. Слушала снова и снова — ритм не менялся. Я не знала, как оказывать помощь людям в обмороке, я забыла напрочь всё, чему меня когда-либо учили. Ноутбук был запаролен, злые псы бегали по двору. Я была заперта наедине со своим страхом...

А потом Анита открыла глаза.

— Ева? — белки её глаз забегали по комнате, по моему лицу. Голос был тихим и слабым. — Что случилось?

— Тебе стало плохо, — я не знала, что сказать ей. Страх, что она вспомнит все мои вопросы и снова начнёт бледнеть, сводил меня с ума. — Ты упала. Как ты себя чувствуешь? — я опустилась на колени перед кроватью и взяла её за руку. Вторую она положила на низ своего живота и поморщилась. Плохой знак...

— Живот прихватывает, — прошептала она. — Где Натан?

— Они уехали, сказали, что будут вечером. Что делать?

— Сейчас... Помоги сесть, пожалуйста.

Я встала с колен и держала сестру за руку, пока она поднималась. Подложила подушку под её спину. Что бывает, когда у беременных прихватывает живот, я не знала, но это точно было нехорошо.

— Принеси ноутбук, пожалуйста, я напишу ему.

— Конечно, — я бросилась за ноутбуком, на ходу открывая его, руки ещё тряслись, и он чуть не выскользнул, когда я передавала его Аните. Сестра только вздохнула. Я не стала ничего говорить ей, когда она ввела пароль. Солгала, что не знает. Но сейчас это было не важно. Ничего не важно, кроме её здоровья и жизни моего нерожденного племянника. Анита написала Натану сообщение через какую-то программу, и он практически сразу прочитал его и написал короткий ответ:

«Еду».

— Надо было сказать тебе пароль. Прости, Ев, — выдохнула она, отложив ноутбук. — Надеюсь, быстро приедет. Ммм... — Анита простонала, а я, в полной растерянности протянула ей стакан воды. Сделав два глотка, она вернула мне стакан и нахмурилась: — Ты мне что-то говорила, я помню...

— Ничего, забудь, пожалуйста!

— Всё нормально, ты не виновата. Про шрам. Я боялась его тогда. Натана. Он не бил меня, правда. И шрам не от него. Он запирал меня там же, на чердаке. Его тогда не было дома, я разбила зеркало и спрятала осколок. Сказала, что случайно. А когда он в очередной раз начал принуждать меня, я достала осколок и хотела его убить. Он пытался отобрать его, а я поранилась. Он сам зашивал рану, он умеет это делать. Я так боролась, Ев...

— Ты любишь его? — спросила я, присев рядом с ней.

— Люблю. А ты?

— Что я?

— Ты любишь Даню. И давно, я знаю. Я не любила Натана. Я так сильно ненавидела его, когда это случилось. Я бы не жалела, если бы убила его тогда. Но когда я забеременела, он стал другим.

— Люди не меняются по щелчку пальцев.

— Я знаю.

— Ты знаешь, зачем они держат меня здесь и зачем держали тебя? Что будет через три месяца? Ты знаешь?

— Нет, — покачала головой Анита. Было не похоже, что она врёт мне. — Я не знаю. Но... Я вспомнила кое-что. Незадолго до смерти, маме начали сниться эти странные сны. Но она не рассказывала мне о том, что ей снится, я только слышала их разговоры с папой. Может, я тоже умру?

* * *

Парни приехали быстро. Натан вихрем влетел в спальню и подбежал к моей сестре, взял за руку, разговаривал ласково, с тревогой поглядывая в мою сторону. Даниил стоял на пороге спальни, когда Анита рассказывала, что случилось. Когда она врала, что после душа почувствовала себя плохо. Я же врала, что услышала, как она упала и прибежала на помощь. Натан не позволил ей встать, подхватил ее на руки, и унёс, чтобы отвезти в больницу. Меня же попросил собрать её вещи. Не приказал, а попросил. По-человечески.

Они уехали, а я осталась одна наедине со своим кошмаром, который всё это время находился где-то рядом и молчал. Не проронил ни слова, только молча наблюдал, я чувствовала, как спину прожигает его взгляд.

Они загнали меня на чердак, чтобы Анита не слышала крики и не волновалась обо мне. Теперь не было никаких запретов. Теперь он мог сделать со мной всё, что ему захочется...

Но мои страхи не оправдались. Даниил даже не тронул меня ни вечером, ни ночью. Вечером, после ужина он что-то делал по дому, пока я ждала его на чердаке, а потом пришёл, лёг рядом, пожелал мне спокойной ночи и уснул. Это казалось затишьем перед бурей. Я была почти уверена, что он не даст мне спуска на следующий день. Натан не вернулся, он позвонил брату и сказал, что останется с Анитой. Что это было, забота или же контроль, я не знала, да и спросить было не у кого. Главное — врачам удалось устранить угрозу выкидыша.

Не приехал Натан и на следующий день. А ближе к обеду Даниил выглянул в окно и сказал кое-что неожиданное:

— Я сейчас уйду ненадолго, а когда вернусь, мы с тобой прогуляемся.

* * *

Солнце припекало, создавая обманчивое ощущение обычного летнего дня, когда жизнь кажется простой и безмятежной. Когда мы вышли из дома, я первым делом посмотрела на вольер — огромные псы были заперты, они лишь проводили нас ленивыми взглядами, не издав ни звука. В руках Даниил нёс большую дорожную сумку.

Мы покинули территорию и углубились в рощу, окружавшую особняк. Когда я приехала сюда, всё казалось не таким... Глянцевым? Сквозь кроны деревьев пробивались лучи света. Повсюду зелень, воздух был наполнен ароматом нагретой травы и лесных цветов. Даниил шел молча, но его походка была непривычно расслабленной.

Наконец мы вышли на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну, усыпанную полевыми цветами. Даниил остановился и, не говоря ни слова, расстелил большой плед. Из сумки он начал доставать еду, купленную в обычном супермаркете: треугольные бутерброды в пластиковых упаковках, сочные фрукты, бутылки с холодным чаем. Кивнул мне, приглашая присесть.

Я опустилась на плед, чувствуя, как приминается и хрустит трава подо мной. Есть почему-то не хотелось.

— Я могла бы приготовить сама, — не зная, с чего начать разговор, сказала, взяв яблоко. — Бутерброды же просто сделать.

— Приготовишь ужин, — пожал плечами Даниил. — Но я бы не стал доверять тебе нож. Так что, сделаю сам. Поможешь, окей?

— Что я сделаю ножом? — вспомнив рассказ Аниты, спросила я.

— Поранишься, — ухмыльнулся он. — Или захочешь воткнуть его в кого-нибудь.

— Кроме нас двоих там никого нет.

— Ну, значит, в меня.

— Я не смогу. Ты знаешь.

— Да, ты не сможешь, — взяв бутерброд, он не спешил вгрызаться в него зубами. Сидел, прислонившись к дереву и говорил со мной, почти не глядя мне в глаза. — И поэтому с тобой сложнее.

— Что?

— Помнишь, я сказал, что сломаю тебя?

— Как забыть...

— Сломать легче того, кто не гнётся. А ты податливая. Ты мягкая. Я прям почувствовал это, когда трахнул тебя в первый раз.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ничего, — он вдруг широко улыбнулся. — Ничего. Забудь. Давай поедим и просто поговорим о чем-нибудь нейтральном. Расскажи мне, как прошёл год твоей учебы? Что показалось тебе сложным, а что наоборот?

— Я... Я не знаю, я не хочу, — своим тоном, своей интонацией он выбил меня из колеи. Мы часто говорили обо мне в наших переписках. Он возвращал меня в то время, когда я верила ему.

— Расскажи мне. Пожалуйста.

— Ладно, — вздохнула я и начала рассказывать ему о том, как прошёл этот год. Весь обед Даниил вёл себя пугающе вежливо. Никаких приказов, никакого льда в голосе. О себе не говорил, только спрашивал обо мне. Отвечать на его вопросы я не хотела, но в итоге расслабилась.

— Приляг рядом, — негромко попросил он, когда мы закончили есть, а я закончила свой рассказ. Он сам уже откинулся на спину, подложив руку под голову. — Я не был на пикниках целую вечность. Всё время в каком-то напряжении.

Я подчинилась, медленно легла на край пледа, стараясь сохранять дистанцию. Волнение вернулось. Вокруг не было ни души — только мы и лес. Я была почти уверена, что сейчас он воспользуется нашей изоляцией, и вновь начнёт принуждать меня к близости, а я, как обычно не смогу дать отпор, и поддамся ему прямо под открытым небом... Но Даниил просто смотрел вверх, щурясь от солнца. Его лицо разгладилось, жесткая складка между бровей исчезла. Мы молчали.

Через некоторое время я заметила, что его веки отяжелели. Дыхание стало ровным, глубоким и спокойным.

Уснул?

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Неужели? Сначала медленно села, всматриваясь в его лицо. Он действительно спал — крепко, по-настоящему. Начали одолевать сомнения , но я прекрасно понимала — это был шанс. Причём, единственный.

Неужто он не чувствовал сонливость, не осознавал, что если заснёт, я смогу дать дёру?

Я осторожно поднялась на ноги. Колени дрожали, но в голове уже созрел план. Мне нужно выбраться из этой рощи, добраться до дороги, а там — домой. К отцу. Без денег, без телефона, без связи, но, оказавшись вдали от этого дома, я смогу добраться до своего и, наконец, поговорить с отцом. Ему должно быть известно и о том, что всё-таки случилось с мамой, и о том, что происходит в этом доме.

Я сделала первый шаг назад, не сводя глаз с Даниила. Потом второй. Он не пошевелился. Я развернулась и пошла прочь, стараясь ступать как можно тише. Обернулась еще раз — он всё так же лежал на пледе, темное пятно среди цветов.

Я перешла на лёгкий бег. Ветка хлестнула по лицу, но я не почувствовала боли — адреналин выжигал всё остальное.

«Быстрее, только быстрее», — билось в висках. Роща начала редеть, впереди замаячил просвет. Свобода была так близко, что я почти поверила в свой успех.

Я прибавила скорость, срываясь на полноценный бег, и стоило мне почувствовать запах свободы, где-то далеко, но в то же время совсем рядом со мной раздался треск.

Я застыла как вкопанная, не оборачиваясь, и в ту же секунду в двух-трех метрах от меня, в широкий ствол одинокой сосны с оглушительной силой вонзился короткий арбалетный болт.