Глава 9

Глава 9

Все звуки стихли.

Моё дыхание стало ровным, сердце успокоилось и прекратило колотится о рёбра. Присев, я положила ладони на свои колени. Руки не дрожали, лежали ровно. Подняла голову и встретилась с его взглядом. Лицо Даниила было в тени, и шрам отсюда казался темнее, как и его глаза.

Наверное, больше всего я боялась не того, что он использует моё тело, как объект сексуального удовольствия. Я боялась, что его удовольствие может быть иным. Он прислонил ладонь к моей щеке, и в голове у меня вспыхнула ужасающая мысль...

Я видела такое однажды. Не вживую, это был какой-то фильм или видео в интернете. Там девушка точно так же стояла на коленях перед властным мужчиной, тихая и покорная, но ему было мало её покорности. Он хотел видеть боль в её глазах, он хотел упиваться её унижением, её болью. Мужчина нежно коснулся её щеки, дав девушке надежду, погладил пальцами по коже, и когда в её глазах вспыхнула любовь к нему, он размахнулся и со всей своей силы ударил девушку по лицу. И когда её голова откинулась, когда она смахнула волосы, прилипшие к лицу, и, держась за щеку, подняла голову, в её глазах отразилась не физическая боль. Боль от предательства. Дав ей надежду, он грубо отобрал её, уничтожил её чувства. Растоптал её сердце.

Даниил уже топтал моё. Он делал это постепенно, не вскрывая его, не выдирая мои чувства к нему. И если бы он прямо сейчас поступил как тот мужчина, это бы окончательно уничтожило мою веру в него.

Может, он знал это.

Поэтому вместо того, чтобы унизить меня ещё больше, он приподнял пальцами мой подбородок, наклонился и взял меня за руку.

— Вставай, — произнёс спокойно. Однако нежности в его голосе не было. Я встала и почувствовала, как кровь приливает к моим щекам, когда он властно обхватил мою талию руками. Промолчала, опустив глаза в пол. Я ждала, что он скажет ещё что-нибудь, но Даниил только притянул меня к себе. На мне были надеты лёгкие широкие брюки с резинкой на поясе и свободный джемпер.

В первую очередь он решил избавиться от него. Стянув с меня верх, избавился и от своей футболки. Когда моё плечо коснулось внутренней стороны его теплой руки в районе бицепса, я вздрогнула, и Даниил издал тихий смешок:

— Как огня боишься.

Он зашёл за спину и расстегнул лифчик. Снимал его медленно, никуда не торопясь. По привычке я закрыла покрытые мурашками соски руками, но он вдруг отнял мои руки от груди и накрыл их своими крупными ладонями, сжал не больно, но очень властно.

— Дань... — прошептала я, в надежде остановить его, но это не помогло — он сделал шаг вперед, подталкивая меня к кровати. Толкал, сминая и тиская мою грудь, пока не уронил меня на матрас.

Я попыталась привстать, но он не дал, положил ладонь между лопаток, не касаясь татуировки и надавил, обездвиживая меня.

— Лежи так.

Одним рывком он приподнял мои бедра, стянул брюки, следом трусики. Снимал быстро, но не дергал, не рвал мою одежду.

Как и в прошлый раз, когда я сидела на столе с раздвинутыми ногами перед ним, меня накрыл стыд. Он видел меня всю. И сейчас смотрел. Я не оборачивалась, находилась стояла в том положении, в которое он меня поставил, как куклу, но я была уверена, что он смотрит.

Послышался шелест, а потом я почувствовала его пальцы внутри. Одним он надавил на клитор и помассировал.

— Если будет больно, не молчи, — с этими словами, он убрал руку и начал входить в меня. Прорывался туго. Снова растягивал, но я почти не ощущала боль, пока он не добрался до предельной глубины. Саднило почти на поверхности, внутри же давило на живот, на мочевой пузырь.

— Глубоко, — пропищала я, прикусив губу. Даниил подался назад и чуть вынул его из меня. Как быстро он возбудился! Член был каменным. Я чувствовала, как он набухал внутри меня. Следующий толчок был медленным и щадящим. Как и следующий и тот, что после него. В прошлый раз он двигался быстрее, сейчас же он занимался этим словно не ради удовольствия...

Он погружал в меня свой член, ненадолго задерживался во мне и вынимал почти полностью. Я ждала, когда толчки станут резче, интенсивнее, но он не менял темп. Его ладони мирно покоились на моих ягодицах, не сжимали, пальцы не врезались в кожу. Тишину нарушали только звуки, с которыми он проникал в меня, когда выделилось больше влаги. Тело расслабилось. Ощущения внутри стали неожиданно приятными. Не удовольствие, не наслаждение, не облегчение, это чувство нельзя было сравнить ни с чем. Поэтому я стралась не издавать звуков и не двигаться, чтобы не спугнуть его. Однако, доходя до пика, он всё-таки врезался в меня всем телом, выбил единственный хриплый и жалобный стон. Вытянув свой член, он потянул меня за плечи и поднял, обвил рукой живот и вжался губами в правое плечо, задев своей грудью татуировку, от чего я шикнула и стиснула зубы — больно.

— Ты запомнила правило? — тихо спросил он.

— Какое правило? — одними губами прошептала я. Боль уже прошла, и я снова расслабилась в его тёплых объятиях. Они были приятнее, чем его поцелуй. Даниил обнимал меня нежно, не причиняя боли. Я не хотела, чтобы он отпускал меня. Хотела, чтобы прижал ещё крепче.

И чтобы, наконец, успокоил меня. Чтобы сказал, что всё будет хорошо, что он не причинит мне зла...

— Правило простое, Ев. Не задавать вопросы. Не подслушивать разговоры. Они не предназначены для твоих ушей. В следующий раз я накажу тебя по-настоящему, — его голос не был холодным или резким, но звучал как предупреждение, которое никак не пропустишь мимо ушей.

— Ударишь?

Он выдохнул, обдав моё плечо горячим дыханием. По спине побежал холодок.

— Я сильный, ты слабая. Бьют только те, кто в себе не уверен. Даже, чувствуя власть, они наносят увечья, оставляют синяки на теле потому что ненавидят сами себя. Чужая боль для них как наркотик. Крики как избавление. Облегчение. Я в себе уверен, и синяки на твоём теле как стимулы мне не нужны, — договорив, Даниил отпустил меня и молча удалился в ванную.

Быстро приняв душ, просушив волосы, и натянув домашние брюки, Даниил ненадолго оставил меня, а когда вернулся, начал быстро одеваться уже полностью, в уличное. Заняться мне было нечем, я просто разглядывала его, пытаясь узнать в нем того парня, который когда-то был добр ко мне. Увы, от него ничего не осталось...

— Мы уезжаем по делам. Вернемся к вечеру, — он поправил манжеты рубашки, даже не глядя в мою сторону. — Дом будет заперт. Во дворе спущены собаки, так что даже не вздумай бежать через окно. Тебе лучше оставаться в своей комнате и не искать приключений.

Я стояла в дверях спальни, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия. Рев мотора их внедорожника вскоре затих вдали, оставив после себя лишь звенящую, давящую тишину.

Прошло около часа. Я сидела на кровати, прислушиваясь к каждому шороху, пока до моего слуха не донеслись легкие шаги в коридоре. Осторожно приоткрыв дверь, я выглянула наружу и осторожно, держась за деревянные перила, спустилась на второй этаж. Краем глаза я успела заметить, как Анита скрылась в своей спальне.

Я не раздумывая бросилась за ней и вбежала в комнату прежде, чем она успела захлопнуть дверь.

Сестра вздрогнула и резко обернулась. Она была только что из душа, завернутая в белое полотенце. Влажные светлые волосы облепили её плечи, но моё внимание приковало не это. На её левой лопатке, прямо на бледной коже, чернела уже не совсем свежая, но и не старая татуировка — изящным, но властным шрифтом было выведено имя: «Натан».

— И у тебя тоже? — выдохнула я, вспоминая рисунок на своем плече. Я ещё не видела его, и даже забыла поинтересоваться, как он выглядит.

Анита попыталась отвернуться, накидывая халат, но в этот момент её рука дёрнулась, и я увидела это... На предплечье, чуть выше запястья, выделялся большой розоватый неровный шрам. Он выглядел так, будто плоть когда-то была буквально разорвана.

— Что это за рана, Анита? — я шагнула к ней, пытаясь перехватить её руку.

Сестра испуганно отпрянула.

— Ничего. Выйди пожалуйста, дай мне одеться.

— Нет, не выйду! — я стояла на своем, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Скажи мне, что это, его раньше не было!

Анита тяжело задышала, её глаза лихорадочно блестели.

— Я просто разбила зеркало несколько месяцев назад! Случайно задела осколок, и всё, ничего такого не случилось. Что с тобой такое? Если хочешь что-то выяснить, иди к ним, а не ко мне, ладно?

Я смотрела на неё, и пазл в моей голове начал складываться. Зеркало? Такой глубокий шрам не остается от простого случайного пореза. Я вспомнила, как Натан только что нежно обнимал её на кухне, и как она льнула к нему.

— Это Натан сделал? Он бил тебя раньше? — мой голос сорвался на шепот.

Анита замерла. На её лице отразился такой первобытный, нечеловеческий ужас, что мне стало трудно дышать. Она не ответила, но этот взгляд сказал больше любых слов. Раньше... раньше всё было иначе. Раньше старший брат Даниила не притворялся любящим.

Он ломал её? Или они делали это вместе?

Отец созванивался с ней, я точно знала! Неужели она не могла попросить помощи, хотя бы намекнуть, что она ей нужна?!

— Анита, послушай меня, — я подошла ближе, игнорируя её попытки отстраниться. — Я слышала их разговор. Они говорили, что осталось три месяца. Натан был в отчаянии, мне показалось. Ты знаешь, о чем речь? Что-то случится через три месяца с тобой или с нами или еще с кем-то?

Лицо сестры в мгновение ока стало белее её полотенца. Её руки судорожно прижались к животу, пальцы впились в ткань халата.

— Ев, давай поговорим в следующий раз, пожалуйста, — прошептала она, и начала отходить к своей кровати, но её пошатнуло в сторону.

— Анита! — вскрикнула я, видя, как её колени подкашиваются. Она начала оседать на пол, теряя сознание прямо у меня на глазах. Я бросилась вперед, едва успевая подхватить её обмякшее тело, прежде чем она ударилась о паркет. Она совсем побледнела, глаза закатились, а меня накрывало отчаяние — здесь даже скорую помощь не вызвать, телефонов нет, выберусь из дома — разорвут псы. Я попыталась поднять её, переложить на кровать, отчаянно ругая саму себя за то, что вообще, пришла в её спальню и начала заваливать вопросами. Анита, хоть и худая, но высокая, была слишком тяжелой для меня. Не получилось...

Сидя на полу, я трясла её за плечи, но сестра не отзывалась, оставаясь пугающе неподвижной в моих дрожащих руках.