Глава 24

Глава 24

Вечер в квартире Паши казался удушливым. Воздух застыл, пропитанный невысказанным напряжением. Я подошла к парню, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия. Я ненадолго скрылась в ванной, сполоснуть лицо прохладной водой и немного подумать. Мне показалось, что я слышу голоса, но когда я вышла, уже все стихло.

— Паш, мне кто-нибудь звонил? — спросила я, подойдя к нему.

Он даже не оторвался от экрана своего ноутбука. Лицо его оставалось непроницаемым, как маска.

— Нет, никто не звонил, — бросил он равнодушно.

Сердце пропустило удар. Я знала, что он врет. Это было видно по тому, как он слишком крепко сжал пальцами край стола.

— Зачем ты это делаешь? — мой голос сорвался на шепот. — Почему врёшь? Анита попросила тебя?

Он резко захлопнул крышку ноутбука и наконец посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния, только раздражение и какая-то болезненная жалость, от которой мне стало тошно.

— Тебе просто запудрили мозг, Ева, — отрезал он. — Ты ведешь себя как последняя дура. Очнись, ты сама не понимаешь, во что ввязываешься. Тебе не нужно никуда идти. Зачем? Ты ж только сбежала оттуда, а уже рвёшься назад? — Он взял свой телефон и разблокировал его. Вперился взглядом в экран.

— Значит, ты не поможешь мне вернуть сестру. Обещал ведь.

— Это глупость, Ев. Анита никуда не поедет. Оставайся здесь. Я пообещал в первую очередь ей.

Его слова ударили наотмашь. Обвинение в глупости стало последней каплей. Не говоря ни слова, я сделала выпад и выхватила мобильник из его рук. Парень не ожидал такой прыти и на секунду замешкался. Этого времени мне хватило, чтобы зайти в список вызовов.

Там, в самом верху, светился незнакомый мне номер.

Я тут же нажала на вызов. Трубку сняли почти мгновенно, будто человек на том конце только и ждал этого момента.

— Что, передумал? Быстро ты, — голос Дани прозвучал хрипло и тревожно.

— Даня, это я...

— Где ты? Назови адрес, я сейчас приеду!

Я начала быстро диктовать улицу и номер дома, но договорить не успела. Паша быстро вернул свой телефон обратно, так же, как и я, выдрав его из моих рук. Экран погас — он сбросил вызов.

Но было поздно. Номер у Даниила оказался удивительно легким, почти ритмичным сочетанием цифр. Он впечатался в мою память, как калёное клеймо. Как татуировка на моей лопатке...

— Спасибо, Паша, — тихо сказала я.

Я прошла в прихожую. Мои руки тряслись, когда я доставала купюры из кармана. Я положила их на полочку под зеркалом — плата за «гостеприимство», чтобы ничего больше не связывало меня с этим человеком. Хлопок двери за спиной прозвучал как выстрел, возвещающий о начале моей свободы. Или возвращения в плен...

При мысли, что я снова увижу Даниила, сердце замирало. Ему нельзя верить. Но я попытаюсь его понять.

На улице было всё еще прохладно. Фонари горели тускло, а тени казались слишком длинными. Неподалеку я заметила компанию молодых девушек, о чем-то весело болтавших у обочины. Пересилив стыд, я направилась к ним, не прекращая прокручивать в голове номер Дани.

— Девушки, простите... — я запнулась. — Можно у вас попросить телефон? Буквально на одну минуту, мне нужно сделать очень важный звонок.

Они переглянулись, и одна из них, самая улыбчивая, протянула мне свой смартфон.

— Конечно, держи. Случилось что-то?

Я отрицательно покачала головой, быстро набирая номер по памяти. Гудок... еще один... тишина. Он не брал трубку. Я попробовала еще раз, но ответом мне были лишь длинные, безнадежные сигналы.

— Не отвечает? — сочувственно спросила девушка, когда я вернула ей телефон. — Может, тебе помочь чем-то? Проводить?

— Нет, всё в порядке. Спасибо вам большое, — выдавила я из себя подобие улыбки.

Они постояли еще несколько минут и пошли дальше, их смех постепенно затихал в отдалении. Я осталась одна на пустой улице. И что теперь делать? Денег почти не осталось, наверное я зря отдала их Павлу. Парень не спешил выходить из дома, но я решила отойти подальше от его подъезда — мало ли что. Перспектива ночевать на лавочке пугала. Домой тоже не вернуться — я была слишком груба с отцом.

Прошло около десяти минут. Я уже собиралась идти куда глаза глядят, как вдруг тишину разорвал знакомый рев мотора. Темно-синий внедорожник плавно притормозил у обочины прямо напротив меня. Стекло опустилось вместе с моим рухнувшим вниз сердцем.

— Здравствуй, — прохладный голос Даниила привёл меня в чувство. — Так и будешь стоять?

Я зачем-то огляделась по сторонам, словно планировала совершить преступление и поосто рванула к машине, дернула ручку и нырнула в теплый салон. Даня приподнял уголки губ и молча подождал, пока я пристегнусь. Мы не обменялись ни словом, пока он вел машину по ночному городу. Я не знала, что сказать ему. Не знала, стоило ли вообще соглашаться на это...

«Теперь всё вернётся на круги своя. Как это банально. Жертва, едва почувствовав тепло, возвращается к своему истязателю. К насильнику, к тирану. Почему же так? Потому что он пообещал рассказать мне правду? Потому что я испугалась за Аниту? Потому что я любила его?»

Вскоре мы остановились у входа в небольшую, но явно дорогую гостиницу. Даня коротко кивнул девушке на ресепшене, и мы поднялись наверх.

Когда за нами закрылась дверь люкса, я почувствовала себя очень странно. Стены будто давили на меня, а тишина стала оглушительной. Я ждала чего угодно — расспросов, упреков, может быть, даже того, что он начнет принуждать меня, снова изнасилует или того хуже, накажет за побег, набросившись с кулаками.

Но Даниил даже не прикоснулся ко мне. Он молча сел на край кровати рядом со мной, глядя куда-то в пространство перед собой.

— Ева, — наконец тихо произнес он, и я вздрогнула от серьёзности его тона. — Я вижу, что ты в замешательстве, но я тебе не врал. Ты должна узнать правду. Всю правду, какой бы она ни была. Ты готова выслушать меня?

— Готова, — прошептала я в ответ.

— Эти сны. Про Лейлу. Я говорил тебе, что её не существует, но я соврал. Она жила около двухсот лет назад. И в том, что происходит в твоей семье, виноват твой предок. На тебе и Аните лежит проклятие, которое мы с братом пытаемся снять.

— Что? Ты сейчас шутишь, да?

— Нет, я не шучу. Лейла жила в цыганском таборе...

— Давай по новой, — выдохнула я, не веря ни единому его слову. — Что ты хотел мне рассказать? Это похоже на бред, Дань. Сны снами, но это... Чушь собачья!

— НЕТ! — рявкнул он. На его лицо легла тень, и мне стало не по себе. Словно что-то сдавило горло. — Ты обещала выслушать. Так слушай. Я уже на пределе, Ев, я нормально не спал уже две недели, я... Я скоро сойду с ума. Я постоянно думаю об этом, я больше не могу держать это в себе. Выслушай меня, пожалуйста.

Я промолчала. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза, а потом он продолжил:

— Лейла никогда не была такой, как ты. Она была скорее похожа на твою сестру. Она была свободной девушкой. Свободолюбивой. А он, однажды побывав в таборе, стал одержим ей почти с первого взгляда. Он выкрал её и запер в своём поместье, сделал своей рабыней, держа её взаперти, насилуя, лишая ее свободы. Ее искали, но не могли найти. Табор уехал, а Лейла осталась в плену у чокнутого помещика. У него были женщины помимо неё, но возвращался он всегда домой, к своей рабыне. И она действительно стала его рабыней. Лейла сломалась. Она полюбила его, подчинилась ему, она мыла ему ноги, когда он приходил домой, она называла его своим мужем, своим хозяином. Почему я стрелял из арбалета? Однажды он отправился на охоту и взял ее с собой. Тогда она ещё не была сломлена, она попыталась сбежать от него, и он стрелял по деревьям, запугивая её до смерти. Во дворе он держал собак. Лейла боялась псов и никогда не выходила на улицу. Ей бы и в голову не пришло попытаться подкормить животных. У него были слуги, но все боялись огня между ним и Лейлой, и никто не попытался помочь ей. Возможно, была ещё одна девушка, к которой он проявлял подобные чувства. Возможно, Лейла ревновала. Возможно, она была беременна. Скорее всего, была.

— А при чем здесь мы, Дань? Как это всё относится к нам? — я попыталась поверит ему, хоть всё это никак не укладывалось в моей голове.

— Табор вернулся спустя год или пару лет, — Даня не ответил на мой вопрос, продолжая свой рассказ. — И её снова начали искать. И нашли. Кто-то пустил слух, что она у него в заточении. К нему пришли. Весь табор с факелами, с мечами и ружьями окружили поместье. Одну ночь ему удалось отбиться, но они пообещали прийти снова. Она ничего не слышала, он запер её в подвале или ещё где-то, я не знаю. Он понял, что не выдержит новой атаки. И решил избавиться от неё.

— И кто-то из цыган наложил проклятие на его род? Верно?

— Нет. Это сделала сама Лейла. Когда она поняла, что он её предал, она сделала это. Она пожелала одной единственной женщине из его рода испытывать то же, что выпало на её долю от начала до самого конца. А пока это не случится, все женщины будут внезапно умирать. И они умирали, — он повернулся ко мне и окинул мрачным взглядом. — Твоя мама. Бабушка. Сестра твоей матери ещё в молодости покинула этот мир. Главное, чтобы продолжался род. Двоюродная племянница твоей мамы недавно родила. Род продолжился. Анита скоро умрёт. Возможно, и ты после неё. У нас нет времени. Нужно заканчивать...

— А как заканчивать? Анита должна умереть? Какой тогда смысл?

— Нет. Она выживет, но может потерять ребёнка. Сначала мы были уверены, что с ней всё получится, но когда она забеременела, всё пошло не по плану. Натан решил не испытывать судьбу и вынудил меня взять в пленницы тебя. Я не хотел. Я понимал, что не смогу насиловать тебя, издеваться. Я...

— И наш отец всё знал, да? Он сам попросил вас об этом?

— Ещё когда была жива ваша мама... Когда она рассказала ему об этих смертях, он что-то заподозрил. Наши отцы были знакомы ещё с детства, он знал, чем занимается мой и верил в проклятия.

— Вы снимаете чужие проклятия?

— Да. Отсюда мои шрамы. Иногда люди становятся монстрами. Когда-нибудь, если ты сможешь меня принять...

— И что нам теперь делать? — я не дослушала его. — Натан от своего не отступится. Ты скажешь ему, что я теперь знаю обо всем? Хоть в это тяжело поверить, но я постараюсь...

— Ты должна довериться мне, Ев, — с надеждой глядя в мои глаза, сказал он и опустился на пол между моих коленей. — Полностью довериться. Не попытаться, не диктовать мне свои условия, а делать всё, что я скажу тебе. Тогда у нас всё получится. Просто доверься мне целиком и полностью, — он взял мои руки в свои. Его ладони были прохладными и немного влажными. Сердце забилось быстрее.

— Хорошо, Дань, — прошептала я в ответ. — Я тебе доверюсь. Если это спасёт мою сестру, я сделаю всё, что ты скажешь. Даже если мне придётся...

Теперь Даниил не позволил договорить мне. Он отпустил мои руки, резко поднялся, подошёл к своей сумке. Послышался звон, он повернулся ко мне лицом, и я оцепенела, увидев наручники с длинной цепью в его руках.

— Дань? Это...

— Мой брат должен успокоиться и сделать всё на холодную голову, — ледяным голосом произнёс Даниил. — Он ответственный, но он сейчас в полном отчаянии. А человек в отчаянии склонен совершать отчаянные и глупые поступки. — Он положил наручники на широкую тумбу и замер. — Утром я надену на тебя наручники, привяжу к себе, и ты больше не снимешь их. Ты жестоко наказана... Ты будешь делать то, что видела во сне. И когда он в это поверит, я признаюсь ему.

— Ладно, — тихо вымолвила я. — Я согласна на всё.

— Согласна потерпеть ещё?

— Да...

Больше он не произнёс ни слова. В номере было очень тихо, даже звуки с улицы не проникали сюда. Он медленно подошёл ко мне и надавил на плечо, укладывая на кровать. Я не стала противиться. Внутренности сжались в комок, когда прохладная ладонь скользнула под мою футболку и подушечки пальцев нежно провели под коже вниз, до ремня на джинсах. Теперь я понимала, что он делает это не из-за ненависти, но мы были наедине, он мог спросить у меня разрешения, но не стал.

Может, он нарочно рассказал мне, чтобы, наконец, получить моё подчинение? Может, он обманул меня, и всё это выдумал, используя историю моей семьи? Я не знала этого наверняка... Но выбора у меня не было. Только подчиниться, раскрыть губы, впустить его язык в свой рот и послушно раздвинуть ноги, когда он снимет с меня трусики и уткнётся налитым кровью членом в моё бедро...