ГЛАВА 10

— Ада, я не боюсь боли, мне нечего скрывать. Я была в…

Я метнула суровый взгляд в Геллу, и та замолкла, не договорив, только посмотрела чуть исподлобья, но ласково. Мне стало стыдно. Привыкла уже командовать — надо же, совсем немного времени понадобилось. Исправляя ситуацию, я тут же приластилась к подруге, обнимая за талию, прижимаясь к животу, наслаждаясь ее теплотой. И Гелла не замедлила обнять в ответ. Мы сидели в ее комнате — мои покои мне уже осточертели. А здесь — на разложенном диване (Гелла терпеть не может кровати) в окружении декоративных подушек, с чаем, какао и сладостями, мы могли свободно поговорить по душам. Алан был изгнан за дверь, нечего ему тут делать.

— Я и так знаю, что ты была в своей комнате. Лучше бы в библиотеку сходила, — с укором произнесла я. — И я никому не дам копаться в твоем разуме.

— Другие гости могут быть недовольны, — заметила Гелла, про библиотеку она, конечно, не стала отвечать, разве что взгляд стал недовольней. Так и думала, она всё еще неравнодушна к Генриху.

— Память других гостей никто и не смотрел, — отмахнулась я. — У вас троих будет личная неприкосновенность от королевы. Но, может быть как-то вам всем, — я чуть призадумалась, подбирая слова, — держаться более вместе, — о, Ада, ты как будто разучилась говорить без шаблонов от Сибиллы!

— Ада! — Гелла ласково чмокнула меня в макушку. — Это абсолютно бесполезно. Генрих никогда не посмотрит на меня иначе как на друга, да и я, честно, больше не влюблена в него. Так что, прекратите с Магой вот это всё ваше!

Ага, так-так, значит, быстрый старый сводник уже попытался организовать им свидание. Я тут же села, заинтересованно смотря. Гелла сильнее заулыбалась.

— У вас даже методы однотипные. Этот умник отправил меня в библиотеку, под предлогом: «я там раритетное издание про изумрудных варанов оставил». Ты, конечно, понимаешь, что никакого такого издания нет, да?

Я прыснула со смеха: Мага — вот выдумщик. Приняв это за утвердительный ответ, Гелла, плохо сдерживая улыбку, продолжила:

— В библиотеке, конечно, был Генри. Ему Мага напомнил, что там есть несколько еще печатных номеров «Известий Лилии — Нового Свободного Государства», вышедших в первые годы после войны. Мол, совсем недавно найденные, отреставрированные. А ты знаешь, как он к такому раритету неровно дышит.

— Но тут-то не соврал. Об этой находке и в прессе писали, — заметила я.

Гелла кивнула и чуть погрустнела.

— Но стоило нам начать общаться, как явился Оливер. Вовлек Генриха в разговор, причем так активно, что ни слова не вставить. Я почувствовала себя лишней. Наверно, неправильно, и надо было Генри от него спасать, но я сбежала. Сейчас даже не могу понять, почему. Так глупо, — совсем поникла моя подруга. — А уже когда была в своей комнате — услышала про взрыв.

Если честно, мне эта ситуация кажется несколько странной. И внезапная «любовь» Оливера к Генри, и то, что Гелла ушла. Я не стану пока озвучивать ей, но порошу Магу — пусть тайком, чтобы не волновать, проверит, не было ли на ней легкого гипноза.

И еще нужно проверить это, опросив Филиппа.

* * *

— Филипп, — постучала я к парню. Вечно мрачный открыл и нехотя впустил меня. Алан снова был оставлен за дверью, хоть и смотрел крайне неодобрительно.

В небольшой, но уютной комнате царил идеальный (даже у меня не такой) порядок. Всё разложено, убрано, округлая постель заправлена и прикрыта балдахином.

— Вы пришли поговорить про то, что в моей памяти будут копаться? — сходу поинтересовался Филипп, стоило мне только присесть. — Ваша начальник стражи упоминала это.

Ох уж это рвение Никки!

— Я пришла сказать, что никто не будет проверять твою память. И прошу, называй меня на «ты».

— Это опрометчиво, Ваше Величество, — Филипп смахнул с глаза, лезущую туда, мешающую челку, — ты ведь ничего обо мне не знаешь, — окинул он меня очень подозрительным взглядом.

Перешел все-таки на «ты» — считаю это уже прогрессом.

— Ты племянник Генриха, — улыбнулась я, — он верит тебе.

— Он тоже ничего обо мне не знает, — хмыкнул парень, скрестив руки на груди, как будто дополнительно закрываясь от меня.

— Но мы можем узнать.

— И зачем? Общаться с ним — только потому что мы родственники, а с вами, с тобой, только потому что вы с ним друзья, — Филипп старательно добавлял в речь нотки цинизма.

— Может и незачем, — пожала я плечами, — может, мы наскучим друг другу или будем раздражать. А может, наоборот. Не попробуешь — не узнаешь.

— Лучше попробовать, лучше любить и сгореть, чем молчать и страдать, — хмыкнул Филипп. — В момент происшествия я был тут. Это всё, что я могу сказать.

Он отвел взгляд. Не хочет вдаваться в подробности. Я — девочка взрослая, могу догадаться, что молодой юноша мог быть занят далеко не учебой.

— Точно один? — с хитринкой уточнила я.

Взгляд Филиппа вспыхнул как огонек на конце спички.

— Как вы можете заметить, мне не слишком интересны человеческие взаимоотношения, если ты про это. Я не развлекался тут с девицами!

Ты смори, как всё понял.

— Ты знаешь, что мне 21? — его губы изогнулись в тонкой ухмылке, — о да, — верно понял он недоумение промелькнувшее в моем взгляде, — в этом возрасте обычно учатся на последнем курсе, а не поступают на первый. Но я в 17 — бросил колледж и отказался поступать в университет, я путешествовал, искал себя, жил отшельником. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. И теперь придется просиживать штаны в окружении, переполненном амбициозными амбициями, — он выдохнул и продолжил, — а мне интереснее самопознание, медитации! — последнее проговорил тише, с некой обреченностью, как будто познал бесполезность бытия.

— Тебе бы к Магу нужно — этот у нас то и дело в астрал уходит.

Филипп сжал губы, а во взгляде, высеченное угольком читалось «издеваешься». Я лишь едва улыбнулась, смотря с теплотой. Странный, нелюдимый мальчик. Но я верю, что ты непричастен. И я искренне хочу добра тебе.

— Как-то раз Мага ушел в астрал на два месяца, — доверчиво рассказала я, — точнее, это он всем сказал, что в астрал. Говорил, «связь с духами», «никому не беспокоить», «из башни не доставать», «кто тронет — того в черную дыру засосет», «я должен познавать мироздание»…

Я очень старалась подражать голосу Маги, и Филипп даже заулыбался, не сильно, конечно.

— А на деле? — заинтересовался он.

— Точно не знаю, — с нарочитым серьезным вздохом покачала я головой, — но, судя по всему, в астрале: или есть хорошие солярии, или почти круглосуточно светит солнышко.

Филипп секунды две смотрел, расширив глаза, а потом, поняв, что Мага был не в астале, а на одном из тропических островов, не удержался и засмеялся.

— А знаешь, такому Магу я может быть и показал свои воспоминания, — признался он. — Но я, действительно, всё это время был тут один.

— А ничего странного с тобой не происходило? — уточнила я. — Может, ты вначале был где-то, а потом тебе спонтанно захотелось сюда?

Филипп качнул головой.

— Думаешь, кто-то мог загипнотизировать меня? — он умный и проницательный. И готова поспорить, голос парня значительно потеплел.

Лед тронулся, и это прекрасно. Еще бы узнать, кто на меня покушался.

— АДА! — внезапно снесший дверь, Алан схватил нас обоих в охапку и прикрыл собой и защитным куполом.

Проморгавшись и не без труда оправившись от шока, поняла, что в том месте, где я только что сидела — булькала темная слизь.

— Это что? — встав, мы с Филиппом оба испуганно вцепились в защитника.

— Точно не знаю, но не успей я, и парнишку обвинили бы в покушении на королеву. Хорошо, что я у тебя, само совершенство, да? — подмигнул Алан.

— По-моему, ты ему нравишься, — как-то очень не в тему заметил Филипп.

* * *

Никки Грин рвала и метала в душе. В этом я почти не сомневаюсь, видя, как нервно подрагивают ее веки, как лицо превратилось в холодную маску, а в голубых глазах женщины бушует ледяное пламя.

Я и начальник службы безопасности весьма долго беседовали тет-а-тет, доказывая две разные гипотезы: я — про невиновность Филиппа, она — про виновность.

— Он мог специально всё подстроить именно так, — указывала Никки.

— И столь глупо подставиться? — не соглашалась я.

Предъявить официальные обвинения Филиппу она не может при всем желании. Однако я понимаю ее обеспокоенность. И все-таки эта женщина не раз доказывала свой профессионализм. И я не могу в угоду своим чувствам не считаться с ней. Но и допрашивать Филиппа не могу позволить. Однако… Я настолько порадовалась только что пришедшей мысли, что это видимо отразилось на лице, а Грин посмотрела на меня с настороженностью.

— Я не отдам Филиппа на допрос, — придумала я. — Но пусть с ним побеседует Маги, применит небольшой гипноз.

«А заодно проверит, не было ли на младшем фон Роу другого гипноза», — подумалось мне, а эта идея нравилась всё больше и больше.

Никки смерила меня оценивающим взглядом.

— Хотела бы я сказать, что колдун тоже в числе подозреваемых, — скривилась она, поджав губы, явно не желая признавать, что уж Маг точно не при чем. — И гипноз все же не так надежен, как проверка памяти.

— Но он безболезнен. Тем более, вы тоже будете присутствовать на гипнозе и сможете разделить нужную и ненужную информацию.

На доли секунд взгляд Никки смягчился. Очень надеюсь, она понимает, что я признаю и ее авторитет и ее профессионализм. Но не могу и не хочу действовать иначе.

— Как прикажете, Ваше Величество, — откланялась она.

Я облегченно откинулась на спинку стула, прикрыла глаза, теперь надо еще поговорить с Генрихом, но он поймет. Чьи-то теплые руки легли на мои плечи и начали массировать. Чьи-то…Конечно, это Алан. Кто еще такое себе теперь позволит. Даже Мага уже не позволит.

— Спасибо, что и в этот раз согласился подождать за дверью. Прости, что так часто оставляю тебя там.

— Ничего страшного, моя королева, — его бархатистый голос ласкал слух. — Не могу сказать, что доволен этим фактом. Я хочу быть рядом, Ада, видеть воочию тебя, а не полагаться только на свои предчувствия.

«Хочу, а не должен», — мое сердце предательски застучало, пуская по душе теплые волны неги. Я не могу спокойно реагировать на своего защитника.

— Но я не могу быть под твоим постоянным контролем, — проговорила я, останавливая его руки, касаясь их своими. Такие мягкие, теплые и сильные. По коже бегут мурашки, переходят дрожью в тело. Открываю глаза и любуюсь его — бесконечная, затягивающая темнота, в которой обязательно пропадешь. Он нависает надо мной, смотрим друг на друга перевернутыми лицами.

— Понимаю.

И одно такое простое слово поднимает бурю нежности.

— Но я не очень понимаю, как разобраться во всей этой жизни, как сделать, чтобы было лучше тебе и мне, наверно, потому что и не предполагалось, что я захочу во всем этом разбираться, — каждое признание Алана маленькой иголкой колет в сердцевину души.

Защитник обходит мое кресло, встает на колени передо мной, кладет руки на подол платья.

— Я рад бы быть твоим молчаливым рабом, но не могу, я рад бы всегда слушаться тебя, но не могу.

Его ладонь скользит вниз, касается лодыжки, а мое дыхание сбивается.

— А еще мне хочется касаться тебя, Ада. Я проверял — с другими женщинами не так. Они просто милые.

Алан, естествоиспытатель. Ты ведь даже не осознаешь в полной мере, что и как. Нет, нельзя так.

Я резко встала, отодвигая кресло. К счастью, это не монолитный трон. Щеки алели, а в душе всё пылало. Но это ведь путь в никуда. Еще больший путь в никуда, чем с Магой!

— У нас есть важные дела, — нервно сглотнула я, — сейчас нам надо переговорить с Генрихом и Филиппом.

— Как скажете, Ваше Величество, — сразу посмурнел он, вставая и расправляя плечи.

Но не успели мы покинуть зал, как пришло сообщение Сибиллы Лав. Напоминание. И оно кардинально меняло все планы. Сегодня должен быть объявлен приговор Дугласу Гроду — мародеру, убийце и насильнику — крайне редкий, мы так надеялись, что изживший себя в Лилии прецедент. И королева обязана быть там, где вершится правосудие.