Глава 24

Москва встретила меня серым, промозглым дождём. Капли барабанили по стеклу самолёта, размывая очертания города за иллюминатором. Прогноз обещал дожди на ближайшие три дня, но мне было плевать. Я возвращалась. К нему. И внутри всё пело от предвкушения.

В здании аэропорта было шумно и влажно — люди с чемоданами, мокрые зонты, объявления о рейсах. Я забрала свой чемодан с ленты, поправила волосы и покатила его к выходу. Сердце колотилось бешено. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я старалась успокоиться, но ноги сами несли меня вперёд, быстрее, ещё быстрее.

Я увидела его сразу. Он стоял у выхода, чуть в стороне от толпы, и смотрел прямо на меня. Строгий, подтянутый, с руками, скрещенными на груди. Он стоял как вкопанный — по-военному чётко, прямо, с непроницаемым лицом. Серые глаза впились в меня, не отпуская ни на секунду. Он не улыбался, не махал, просто смотрел. Как будто ждал, когда я сделаю шаг.

Я медленно двигалась в его сторону, чувствуя, как под ногами плывёт пол. Каждый шаг казался вечностью. Воздух между нами искрил, и я видела, как он слегка прищурился, когда я подошла ближе.

— Привет, принцесса, — сказал он, и голос его был низким, сдержанным, без эмоций.

— Привет, Руслан, — ответила я дрожащим голосом.

Мы стояли друг напротив друга, как незнакомцы, — ни поцелуя, ни объятия. Всё строго, выверено, холодно. Я смотрела в его глаза и видела в них огонь, который он так умело прятал за стальной маской.

И в этот момент рядом с нами завизжала девушка и прыгнула на какого-то парня — видимо, он тоже её встречал. Она висела на нём, обхватив ногами талию, а он кружил её и целовал так страстно, будто они не виделись сто лет. Она смеялась, обнимала его за шею, он что-то шептал ей на ухо.

Я смотрела на них и внутри разрасталась горькая, острая зависть. У них все так просто. Они могут быть открытыми, счастливыми, не скрывать своих чувств. А мы стоим, как два робота, и выдаём дежурные фразы.

— Пойдём? — спросил он, нарушая тишину и отводя от них взгляд.

— Конечно, — кивнула я, и слова застревали в горле.

Мы пошли к выходу. Он шёл чуть впереди, я за ним, и между нами было расстояние в полшага, которое казалось непреодолимой пропастью. Он открыл дверь, пропуская меня, и я вышла под мелкий, противный дождь.

— Как долетела? — спросил он стандартно, как по методичке, пока мы шли к машине.

— Хорошо, — ответила я. — Спасибо, что согласился встретить.

— Не за что, — сказал он сухо, открывая багажник и закидывая мой чемодан внутрь.

Я села в машину, закрыла дверь и почувствовала, как всё сжимается от разочарования. Неужели всё? Не на такую встречу я рассчитывала. Я смотрела, как он обходит машину, и в груди разрасталась обида.

Он подошёл к моей двери. Открыл её. Я насторожилась — чего это он? Что-то забыл?

Он наклонился ко мне, его огромная рука легла на мою шею, пальцы сжали затылок, и он притянул моё лицо к своему. А потом поцеловал. С дикой, голодной страстью, как будто срывал всю свою маску в одну секунду. Его губы были жадными, влажными, они сминали мои, а его рука гладила моё бедро, сжимала его, будто он хотел прорвать ткань джинсов. Поцелуй был смачным, глубоким, с языком, с прикусами, с этой мокрой, животной страстью.

А потом он так же резко отстранился, как и начал. Выдохнул. Прикрыл на секунду глаза, выпрямился, захлопнул дверь. Обошёл машину, сел на своё место, завёл двигатель.

Как будто ничего не было.

Его военная выдержка снова встала на место — невозмутимая, каменная. Я сидела, прижимая руку к груди, и не могла привести дыхание в порядок.

«Да боже мой! Почему я так реагирую на этого мужчину? — пронеслось в голове. — Почему от одного его поцелуя у меня всё переворачивается?»

Мы выехали с парковки аэропорта и двинулись в сторону моего дома. Дождь барабанил по крыше, дворники смахивали капли с лобового стекла, и я смотрела в окно, пытаясь успокоиться.

— Я привезла тебе сувенир из Сибири, — сказала я, чтобы нарушить тишину.

Он быстро глянул в мою сторону, и на его губах мелькнула лёгкая улыбка.

— Спасибо, — сказал он, но в голосе не было любопытства.

— Даже не хочешь узнать, что это? — не унималась я.

— И что это? — спросил он, делая вид, что ему интересно.

— А вот и не скажу! — я хитро прищурилась. — Сам посмотришь, когда приедем.

Он хмыкнул, но я заметила, как его взгляд стал чуть теплее.

— Устала? — спросил он через пару минут.

— Нет, — ответила я честно. — Бодра и весела.

Он посмотрел на меня таким пристальным, тяжёлым взглядом.

— Это очень хорошо, — сказал он, его голос прозвучал низко, с явным подтекстом.

Я вся собралась в комок от предвкушения. В салоне повисла густая, электрическая тишина, которая бывает перед сильной грозой.

Мы доехали до моего дома. Он вышел, вытащил чемодан из багажника и понёс его к подъезду. Я шла за ним, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее с каждым шагом.

Третий этаж. Дверь. Я открыла замок, мы зашли в квартиру, и я закрыла за нами дверь.

И в этот момент он резко развернул меня на 180 градусов, припечатав спиной к стене.

— Наконец-то, — почти прорычал Руслан.

Внизу живота всё зашевелилось от его голоса.

— Я уже устал дрочить на твои фотки, — выдохнул он.

Он подхватил меня под бёдра и понёс к кровати, не обращая внимания на то, что я пыталась сказать.

— Руслан, я с дороги, хочу освежиться, — сказала я, подрагивая от его напора.

— Нет, — отрезал он резко.

— Нет? — переспросила я, немного испугавшись его голоса.

— Нет! — и начал яростно стягивать с меня одежду.

Я немного запаниковала — от его силы, от того, как он сдирал с меня вещи, словно они были ему врагами.

— Тише, тише, Руслан, — сказала я, пытаясь перехватить его руки.

Он замер на секунду, глядя мне в глаза.

— Прости, маленькая, — сказал он, и голос его дрогнул. — Но мне похуй на твои водные процедуры. Я сейчас взорвусь.

И снова накинулся на мои губы, пожирая их, как будто мы расставались на годы. Одежда летела в разные стороны — его футболка, моя кофта, его джинсы, мои джинсы. Я не успевала ничего соображать, меня просто накрыло этим бульдозером — его руки, его губы, его горячее тело. Он был везде: сжимал меня, кусал, гладил. Иногда так сильно, что я вскрикивала от боли, но он не останавливался.

Я осталась в одних трусиках, когда он резко рванул их, и тонкие стринги повисли тряпкой на одной ноге.

— Ай! — вскинула я от неожиданности.

Он замер. Поднял на меня виноватый взгляд.

— Прости, — прошептал он, глухо.

Он чуть отстранился, и тонкая струйка слюней из его рта упала на мою промежность. Пальцы сразу же начали растирать влагу, проникая внутрь, и я выгнулась ему навстречу.

— Не болит? — спросил он с тревогой.

— Нет, всё хорошо, — выдохнула я.

— Отлично, — выдохнул он. — Сейчас быстро будет, Юль. Потом — как ты захочешь. Ок?

— Да, — только и успела я ответить.

Он приподнялся, пристроился между моих ног и резко вошёл в меня. Жёстко, грубо, на всю глубину, разрывая меня на части. Я вскрикнула — удар был таким сильным, что у меня перехватило дыхание.

— Боже, Руслан! — выдохнула я, чувствуя, как он начинает двигаться — толчок, толчок, толчок.

— Больно? — спросил он неостанавливаясь и заглядывая в мои глаза.

— Нет-нет, — прошептала я, но если честно, я не уверена, что сказала бы «да», даже если бы было больно. Он был слишком возбуждён, слишком голоден. В его глазах горело такое животное вожделение, что я понимала — он не остановится. И мне это нравилось.

Он жёстко трахал меня, вколачиваясь в моё тело яростными толчками. И я сдалась этому дикому, первобытному ритму. Его пальцы сжимали мои бёдра, его дыхание было рваным, хриплым, и он что-то шептал, но я не могла разобрать слов.

Через несколько минут он резко напрягся, громко выдохнул и кончил мне на живот — горячими, пульсирующими струями. Его тело содрогнулось, и я почувствовала, как он дрожит надо мной.

Он откатился в сторону и лег рядом, закрыв глаза. Тишину нарушало только наше тяжёлое дыхание. Прошло около пяти минут, прежде чем он повернул голову и посмотрел на меня.

В его взгляде была тревога.

— Я грубанул, маленькая, — сказал он тихо, и в голосе послышалось сожаление. — Просто я...

— Нет, — перебила я, пытаясь улыбнуться. — Мне понравилось.

Он нахмурился и прищурился:

— А что я говорил про враньё, Юль?

Я прикусила губу. Он видел меня насквозь. Всегда видел.

— Я не вру, — сказала я, глядя ему в глаза, но голос дрогнул.

Он вздохнул, приподнялся на локте, провёл рукой по моему животу, растирая свою сперму, и покачал головой.

— Сейчас всё будет, — сказал он тихо.

И начал поднимать меня на руки, чтобы отнести в ванную. Чтобы показать, что он умеет быть не только эгоистичным дикарем.