Глава 30

Я смотрела на экран телефона и не верила своим глазам.

Пятьдесят тысяч рублей.

Пятьдесят тысяч. От Руслана.

Я перечитала сообщение банка раз, второй, третий. Пятьдесят тысяч на моей карте. В моей карте, куда обычно падали жалкие копейки за смены в кафе и родительские переводы. А тут — пятьдесят тысяч. От него. За что? Зачем?

Я набрала его номер, но в ответ услышала сухое: «Абонент временно недоступен». Написала в мессенджер — одно сообщение, второе, третье. Никакого ответа. Зелёная точка не горела. Его просто не было в сети.

— Руслан, что за деньги?! — проговорила я вслух, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь возмущения и растерянности. — Зачем ты мне их перевёл?

Тишина и телефон молчал в ответ.

Я сидела на кровати, сжимая его в руках. Нет. Нет, нет и нет. Я не какая-то там... содержанка! Я не девушка, которой платят за секс! Значит, никаких денег. Никакой оплаты. Никакой благотворительности.

Быстро нашла в банковском приложении кнопку перевода и отправила все пятьдесят тысяч обратно. Секунда — и я снова бедна, но на душе стало легче. Чисто. Правильно.

— Вот так, — сказала я сама себе. — Так правильно.

Отложила телефон, но он снова пиликнул через пять минут. Сообщение от банка.

«Руслан Алексеевич П. Перевел вам 55000 рублей. Ваш счет составляет...»

Я открыла рот. Он что, издевается? Я отправила обратно пятьдесят, а он вернул пятьдесят пять?

Следом пришло сообщение в мессенджере — он снова появился в сети.

Руслан: «Вернёшь — пришлю ещё больше. На шопинг».

Я смотрела на экран, и внутри всё бурлило. Возмущение, гордость, растерянность и... и какое-то странное чувство.

Я написала.

Я: «Руслан, я не содержанка. Я не беру деньги за... за то, что между нами».

Он прочитал. Я видела, как загорелись синие галочки. Но он не ответил. Просто вышел из сети, оставив меня наедине с этим переводом и с кучей вопросов.

Я сидела на кровати, глядя на экран, и всё эмоции смешивались в кашу. Это не был жест «оплаты» — я знала это. Он не из тех, кто платит за секс. Он слишком гордый. Слишком мужской. Слишком... властный.

Но что это тогда? Забота? Желание дать мне то, чего у меня нет? Он знал, что я работаю в кафе. Знал, что я живу на съёмной квартире, которую оплачивают родители. Знал, что я студентка, что у меня ни копейки лишней.

Меркантильность. Это слово крутилось в моей голове. В каком случае можно брать деньги от мужчины, с которым спишь? Когда это оплата — и когда это просто забота? Где та тонкая грань, за которой ты перестаёшь быть равной и превращаешься в предмет?

Мне вспомнилась баба Маша. Её слова: «Мужик — он как зверь. Если чувствует, что ты слабая — сожрёт. А если уважает — голову на колени положит». Что это было? Он меня уважал? Или он покупал меня, как вещь?

Я закусила губу и снова посмотрела на сумму. Пятьдесят пять тысяч. Для меня это были огромные деньги. Почти годовая стипендия. Он дал мне их так легко, как будто они ничего для него не значили.

А может быть, он хотел, чтобы я купила себе что-то красивое? Для него. Чтобы я не думала о деньгах, а просто наслаждалась поездкой? Может быть, это действительно была забота? Или попытка показать, что он может обеспечить меня? Мыслей в моей голове было куча.

Я решила, что не буду спорить. Не сейчас. Я приняла его деньги — не как оплату, а как подарок. И решила сделать то, что он, скорее всего, хотел: купить себе что-то. Для Сочи. Для него. Для себя.

Я оделась быстро — белые брюки, голубая блузка, лёгкий макияж. Взяла сумку, ключи и вышла из дома. Солнце уже клонилось к закату, но город всё ещё был наполнен жизнью.

Внутри торгового центра было шумно и людно. Витрины сияли огнями, музыка лилась из динамиков, и я шла по широким коридорам, чувствуя себя немного странно. Но в то же время внутри поднималось почти пьянящее волнение. Я буду тратить его деньги. На красивые вещи для себя...

Я зашла в отдел с нижним бельём. Там было тихо, пахло духами и дорогим диффузором. Витрины сверкали кружевами, шёлком, тонкими бретельками и невесомой тканью. Это были не просто трусики и лифчики — это были произведения искусства. Я подошла к стойке и взяла в руки один комплект: чёрное кружево, тонкое как паутинка, с серебряными вставками. Перевернула ценник и чуть не выронила его из рук.

— Почти десять тысяч? — прошептала я, чувствуя, как округляются глаза.

Я поставила комплект на место и взяла следующий — нежно-розовый, с кружевной отделкой и маленькими стразами. Семь тысяч. Белый, с вышивкой ручной работы — восемь. Я смотрела на эти ценники и чувствовала себя героиней фильма, которая случайно попала в мир, где ей было не место. И ее сейчас попросят уйти.

— Девушка, я могу вам помочь? — ко мне подошла продавец — высокая, стильная, с идеальным макияжем и безупречной укладкой. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой, отчего я чувствовала себя совсем неуютно.

— Да, спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я хотела бы посмотреть что-то... особенное.

Она улыбнулась шире и повела меня в глубь зала, где на манекенах висели самые красивые комплекты. Я перестала смотреть на ценники. Я просто выбирала то, что мне нравилось — то, в чём я чувствовала себя красивой, уверенной и желанной.

Я взяла несколько комплектов: один — белый, с тонкими бретельками и кружевной отделкой, почти невидимый, как второй слой кожи; второй — чёрный, с вырезом, который оголял больше, чем прикрывал, и с поясом, который делал талию ещё тоньше; третий — бордовый, глубокий, как вино, с бархатной фактурой, которая обещала быть приятной на ощупь. И ещё один — изумрудный, с маленькими стразиками, которые сверкали в свете ламп.

Я зашла в примерочную. Зеркало отражало меня, и я смотрела на себя с новым чувством. Белый комплект делал меня невинной, почти ангельской. Чёрный — роковой и дерзкой. Бордовый — королевской. А изумрудный — такой, что даже не описать словами...

Я выбрала белый и изумрудный. Продавец улыбнулась, пробивая чек, и я почувствовала приятно щекочущую радость. Я никогда не покупала себе такое дорогое бельё. Никогда. Но сегодня я могла. И это было круто.

Потом я прошла по другим отделам. Купила лёгкую юбку — воздушную, с цветочным принтом, которая кружилась вокруг ног, как облако. Сарафан — нежно-белый, с открытой спиной, который делал меня выше и стройнее. Пару маек — одна белая, с завышенной талией, вторая — розовая, с глубоким вырезом. А потом я зашла в отдел купальников.

Я долго стояла перед стойкой, перебирая варианты. Яркие, цветастые, с пайетками, с рюшами. Но в голове звучал его голос: «Тебе нужен белый». Я подошла к отделу с белыми купальниками и нашла его. Идеальный. Однотонный, с лёгкими вставками по бокам трусиков, подчёркивающий фигуру, но не вульгарный. Простой, элегантный, чистый — как он и хотел.

Я смотрела на себя в зеркало, примеряя купальник, и не могла сдержать улыбки. Он был прав. Белый определенно шёл мне.

Когда я вышла из торгового центра, в руках было шесть пакетов, а на душе — лёгкость и предвкушение. Я смотрела на закатное небо над городом и улыбалась. Внутри было странное чувство: я сделала это. Я купила вещи, которые хотела. Потратила его деньги. И мне абсолютно не стыдно. Мне приятно.

Дома я разложила покупки на кровати. Белые кружева, изумрудные стразы. И купальник. Нежно-белый, как он и просил. Я провела пальцами по ткани, чувствуя её мягкость, и улыбнулась.

«Это не оплата, Руслан, — подумала я. — Это подарок. Я принимаю его как подарок. И в Сочи я покажу тебе, какой я умею быть благодарной».

Я взяла телефон и написала ему.

Я: «Спасибо, Руслан. Купила всё, что хотела. И белый купальник».

Он не ответил. Но я знала, что он прочитает. И что он будет ждать. Так же, как и я.