Глава 32

Руслан заехал за мной рано утром — когда город ещё только просыпался, а небо над крышами домов было бледно-голубым, почти прозрачным. Я ждала его у подъезда с чемоданом в руке, и внутри всё переворачивалось от волнения. Он остановился, вышел из машины, молча взял мой чемодан и закинул в багажник.

— Доброе утро, принцесса, — сказал он.

— Доброе утро, — ответила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Мы сели в машину, и он тронулся с места. По дороге в аэропорт почти не говорили — только тихая музыка из динамиков и шелест шин по мокрому после ночного дождя асфальту. Я смотрела на проплывающие за окном дома, на редких прохожих, на серое небо, которое постепенно светлело, и думала о том, что через несколько часов я увижу море. И что я буду с ним.

В аэропорту было шумно и как обычно суетливо — люди с чемоданами, объявления о рейсах, запах кофе. Мы прошли регистрацию, сдали мой багаж и пошли в зону вылета. Руслан шёл рядом, чуть впереди, и я смотрела на его широкую спину, на то, как он несёт свой небольшой рюкзак на одном плече.

В самолёте сидели тоже близко — я у окна, а он у прохода. За иллюминатором проплывали облака, белые и пушистые, как вата, и волнение нарастало с каждой минутой. Руслан сидел спокойно, почти неподвижно, иногда поглядывал на меня, и в его серых глазах мелькала лёгкая усмешка.

— Боишься? — спросил он, видимо заметив, как я сжимаю подлокотник.

— Нет, — ответила я, сжимаясь внутри. — Просто... волнуюсь.

— Из-за чего?

Я задумалась. Из-за чего собственно? Из-за того, что три дня и две ночи мы будем вместе. Без работы, без обязательств, без его привычных отговорок. Из-за того, что я боюсь сделать или сказать что-то не то, боюсь, что он в очередной раз напомнит мне о статусе наших отношений. Боюсь, что этот прекрасный сон разобьётся о реальность, как только я скажу лишнее слово.

— Из-за всего, — ответила я тихо, глядя в окно.

Он ничего не сказал, но его рука легла на мою, сжала пальцы, и это тепло разлилось по моему телу, успокаивая, обволакивая. Мы летели молча, и в этом молчании было столько всего — невысказанного, недосказанного, того, что витало в воздухе между нами, как электрические разряды.

Когда самолёт пошёл на посадку, я прильнула к иллюминатору. Внизу, за облаками, проступило море — бескрайнее, синее, сверкающее на солнце тысячами искр. Я не могла отвести взгляд. Внутри разрасталось чувство, что это не просто отпуск — это что-то большее. То, что изменит нас.

Мы вышли из аэропорта, и жаркий, влажный воздух Сочи ударил в лицо, как пощёчина.

— Нравится? — спросил Руслан, наблюдая за мной.

— Очень, — ответила я. И это была правда. Я первый раз была в Сочи.

Мы сели в такси и поехали в отель. Город проплывал за окном — зелёный, ухоженный, с пальмами и яркими цветами, с широкими улицами и сияющими витринами. Мы ехали по Курортному проспекту, и я заворожённо смотрела на то, как солнце пробивается сквозь кроны огромных магнолий. Их листья, восковые и блестящие, казались искусственными. Таксист, пожилой абхазец, крутил баранку одной рукой, а другой показывал на Мацестинский виадук, возвышающийся над городом, как бетонный великан. Я чувствовала себя героиней фильма, которая попала в другую реальность — более светлую, более тёплую, более счастливую.

Отель оказался красивым — белое здание с колоннами, окружённое зеленью, с огромными окнами, в которых отражалось небо. Мы зашли в холл, и всё замерло. Всё было слишком идеально — мраморные полы, высокие потолки, свежие цветы в вазах. И он. Он рядом.

Руслан подошёл к стойке регистрации. Я стояла чуть позади, сжимая в руках сумку, и смотрела, как он общается с администратором — уверенно, по-хозяйски. В какой-то момент он обернулся и подмигнул мне, и мои щёки залились румянцем.

Руслан взял карту-ключ, подошёл ко мне, положил руку на поясницу и повёл к нашей комнате. От его прикосновения по коже пробежали мурашки. Вот оно знакомое и такое сладкое предвкушение.

Номер оказался просторным и светлым. Большая кровать с белым постельным бельём, мягкий ковёр на полу, и огромная раздвижная стеклянная дверь, ведущая прямо на террасу с небольшим бассейном. Я зашла внутрь, остановилась посреди комнаты и не могла поверить своим глазам.

— Ого, — выдохнула я, поворачиваясь на месте.

Руслан, стоял у двери и наблюдал за мной.

— Это невероятно, — улыбнулась ему я.

Я подошла к стеклянной двери и раздвинула её. Тёплый воздух ворвался в комнату, и ветер коснулся моего лица. За дверью был небольшой внутренний дворик с бассейном — вода в нём переливалась на солнце, и от неё исходило приятное, успокаивающее мерцание.

— Прогуляемся? — повернулась я к Руслану. — Я хочу увидеть море.

— Конечно, принцесса, — ответил он, делая шаг в мою сторону. — Но мне нужно ещё заехать в одно место. Поэтому по пути.

Он двигался ко мне медленно, плавно, как хищник, который знает, что добыча никуда не убежит.

— Ты чего? — спросила я, делая шаг назад, но упершись спиной в стеклянную дверь.

Он подошёл ближе, взял меня за талию, притянул к себе. Его глаза смотрели на меня с такой интенсивностью, что у меня сдавливало грудь.

— Но сперва, — сказал он низко, почти шёпотом, и его губы коснулись моего уха, — мы должны опробовать эту кровать.

Он подхватил меня на руки — легко, как всегда без усилий — и понёс. Я обхватила его за шею, щупая, как его мышцы напряжены под моими пальцами, и таяла от его прикосновений. Он опустил меня на кровать, навис сверху.

— Руслан, — прошептала я, — мы только приехали...успеется.

— Я знаю, — ответил он, стягивая с меня лёгкую кофту. — Мы быстро.

Он целовал, будто мы не виделись годами, будто каждая секунда разлуки была для него пыткой. Его руки скользили по моему телу, сжимали, ласкали, и я растворялась в нём, забывая обо всём на свете — о море, о прогулках, о том, что мы вообще куда-то собирались. Сейчас существовал только он.

Когда всё закончилось, я лежала на его груди, слыша, как его дыхание постепенно успокаивается. Кровать под нами была твёрдой и прочной — ни одного скрипа. Я усмехнулась про себя, вспоминая, как моя кровать в Москве всегда издавала жалобные звуки при каждом движении.

— Что? — спросил он, чувствуя мою улыбку.

— Кровать хорошая, — ответила я, поднимая на него глаза. — Прочная.

Он усмехнулся.

— Да, прочная.

Мы полежали ещё немного, наслаждаясь тишиной, а потом он встал, потянулся, и я смотрела на его тело — красивое, сильное, покрытое шрамами и следами недавних синяков.

— В душ? — предложил он, протягивая мне руку.

— Да, — ответила я, вкладывая свою ладонь в его.

Мы вышли из душа и оделись, я взглянула на него — он стоял у окна, рассматривая вид на море, и в этом моменте было что-то такое... настоящее.

— Ну что, принцесса, — сказал он, поворачиваясь ко мне, — готова увидеть море?

— Даа! — восторжено ответила я.

И мы вышли из номера. За нашей спиной осталась прочная кровать, которая выдержала наш первый напор, а впереди нас ждало море, солнце и целых два дня свободы.