Глава 34

Мы стояли посреди комнаты, и воздух между нами искрил, наэлектризованный до предела. Его руки сжимали мою талию, пальцы впивались в ткань лёгкого белого платья, и с каждой секундой наш поцелуй становился всё яростнее, всё голоднее. Губы сталкивались, языки сплетались в жарком, мокром танце, и я чувствовала, как внутри разгорается пожар, который невозможно было погасить.

Руслан наступал, я пятилась, пока мои ноги не упёрлись в край кровати. Его руки скользнули ниже, подхватили меня под бедра, и я взлетела в воздух, чтобы через мгновение оказаться на спине, утопая в белоснежном постельном белье.

Лёгкое белое платье на тонких бретельках — такое невинное, такое летнее — всё ещё было на мне. Но он не спешил избавляться от него. Его ладони скользили по моей шее — медленно, дразняще, оставляя за собой горячие следы, от которых по коже бежали мурашки. Пальцы спускались вниз, очерчивали ключицы, задерживались на впадинке между грудями, а затем вдруг сжали одну из них сквозь тонкую ткань — сильно и так по собственнически.

Я выгнулась, ловя ртом воздух, а он уже наклонился к моей шее, втягивая кожу в рот, покусывая, оставляя влажные дорожки поцелуев. Одна его рука продолжала сжимать и мять мою грудь сквозь платье, вторая уже скользнула вниз, пробралась под подол и прильнула к трусикам, касаясь самого сокровенного. Его пальцы скользили по влажной ткани, дразнили, надавливали, и там всё пульсировало от его прикосновений.

Мы всё ещё были в одежде, и в этом было что-то безумно возбуждающее — запретное.

Он опустился ниже, приспустил бретельки платья с моих плеч, и ткань соскользнула, обнажая грудь. Я чувствовала прохладу воздуха на сосках, которые уже затвердели от возбуждения. Его язык коснулся одного из них — медленно, смотря мне прямо в глаза, описывая круги вокруг напряжённой вершины. Я вцепилась пальцами в его плечи, впиваясь ногтями в кожу, и зажмурилась, чувствуя, как его язык обводит сосок, сжимает его губами, посасывает.

А потом он выпрямился. Резко. Неожиданно.

Прежде чем я успела понять, что происходит, его сильные руки перевернули меня на живот, и я оказалась на коленях, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Моя задница была высоко поднята, и я была такой открытой, такой уязвимой — как никогда раньше. Обычно он был сверху или сбоку, всегда контролировал процесс, всегда задавал темп. Никогда не просил быть сверху. И никогда не ставил меня так. И это новое положение отдавалось во мне странным, трепетным волнением.

Он начал целовать мои ягодицы — медленно, терпеливо, словно изучая каждый сантиметр кожи. Его губы касались моих бёдер, спускались ниже, снова возвращались к ягодицам. Я чувствовала его дыхание на своей коже, такое горячее, такое близкое, и внутри всё сжималось еще сильнее.

Трусики начали медленно сползать вниз — он стягивал их с такой неторопливостью, будто наслаждался каждым движением. Сначала бёдра, потом колени, оставляя меня абсолютно обнажённой там перед ним.

Его поцелуи сместились к центру. Он целовал меня между ног — мягко, почти невесомо, нежно касаясь влажными губами чувствительной кожи. Легко, дразняще, всего лишь прикосновения, от которых по позвоночнику пробегала судорога. Он возвращался с поцелуями к бёдрам, к внутренней поверхности ног, а затем снова к центру, заставляя меня содрогаться от каждого чмока губами.

Но вдруг его движения прервались. Я услышала, как он потянулся к тумбочке, как открылась крышка какого-то флакона. Откуда он взялся? В следующее мгновение что-то прохладное полилось между моих ног, и я вздрогнула от неожиданности, резко втянув воздух.

— Тише, принцесса, — его голос прозвучал низко, почти мурлыкающе. — Не бойся. Это всего лишь смазка.

— Смазка? — я выдохнула с закрадывающимся лёгким беспокойством.

— Да. Кое-что попробуем.

— Руслан, меня это немного пугает...

Он наклонился, поцеловал мою ягодицу, и его голос стал мягче, успокаивающее, как у дрессировщика, усмиряющего дикое животное.

— Я буду очень осторожен, — прошептал он. — Если тебе совсем не понравится — сразу перестанем. Помнишь? Не терпим. Сразу говорим.

— Да, — ответила я, но голос мой дрожал. Или от страха или от возбуждения. Я не могла разобрать.

Он продолжал шептать, успокаивая, размазывая смазку между моих половых губ, нежно массируя, проникая внутрь пальцами, но не глубоко, лишь чуть касаясь входа. Его пальцы двигались медленно, терпеливо, растирая клитор мягкими, круговыми движениями. Я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает меня, как тело расслабляется, поддаваясь его ласкам.

А затем его пальцы сместились чуть выше, к тому месту, которое было для меня совершенно новым. Он не входил — просто слегка надавливал и растирал вход, массировал, давая моему телу привыкнуть к этому новому, незнакомому ощущению.

Это было... странно. Непривычно. Словно я впервые заново знакомилась со своим собственным телом. Внутри поднималась тревога, смешанная с любопытством, и я не знала, хочу ли продолжать или остановить всё прямо сейчас.

Но его пальцы двигались так терпеливо, так будоражаще, что страх начал отступать, уступая место чему-то новому. Я чувствовала, как мои мышцы расслабляются, как его пальцы скользят легче, погружаясь глубже, аккуратно растягивая меня.

— Дыши, — шептал он. — Просто дыши, маленькая.

Я дышала. Очень много дышала. Глубоко, ровно, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Его пальцы двигались внутри меня — плавно, и я постепенно начинала привыкать к этому странному, новому ощущению. Не скажу, что мне было приятно, но и больно точно не было. Просто... иначе.

Он растягивал меня достаточно долго, и я чувствовала, как напряжение уходит, как на его место приходит странное, почти интимное доверие.

А затем я услышала, как он выпрямляется, быстро раздеваясь. Его рука скользнула по моему бедру, сжимая его.

— Сразу говорим, помнишь? — его голос прозвучал хрипло, с трудом сдерживая собственное желание.

Я замахала головой, не в силах говорить — дыхание спёрло, слова застряли в горле, превратившись в тихий, сдавленный стон.

Он приставил головку к моему заднему входу. И это прикосновение — твёрдое, горячее, пульсирующее — и внутри всё сжалось от страха. Он начал медленно погружаться. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром.

Это было неприятно. Меня буквально распирало, а мышцы сильнее сжимались вокруг него, пытаясь вытолкнуть чужеродное тело. Это было плохо, почти больно — так странно, что я закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

— Расслабься, — прошептал он напряжённо, срываясь от усилия сдерживаться. — Ты слишком сжата, принцесса.

— Я не могу... — выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

И он остановился. Вышел полностью. Развернул меня к себе лицом, раздвинул мои ноги — широко, открыто.

— Хочу видеть твои глазки, — сказал он.

Он снова смазал смазкой мой задний вход — щедро, обильно, — а его другая рука опустилась на мой клитор, начиная мягкие, бережные круговые движения. Ласковые, нежные — такие контрастные с тем, что он собирался делать.

— Смотри на меня, — приказал он, и я встретилась с ним взглядом.

И снова начал погружаться. Медленно. Глубоко. Я смотрела в его глаза, серые, как осколки льда. Его пальцы продолжали ласкать меня спереди, отвлекая, даря приятные ощущения, которые перекрывали странное, давящее чувство сзади.

Мне казалось, что в меня вгоняют кочергу, что я разрываюсь на части. Но его пальцы на клиторе делали этот процесс не таким ужасным. Я чувствовала, как он двигается во мне, как дыхание становится более хриплым, сбитым.

— Терпимо? — спросил он, и в его глазах была искренняя забота, смешанная с безумным желанием.

— Да, — выдохнула я, сама удивляясь своему ответу.

И он начал двигаться все еще медленно, но ритмично, входя и выходя. Его голова склонилась к моим губам, и он поцеловал меня — глубоко, забирая все остатки моего дыхания.

И совершенно неожиданно для себя, я почувствовала, как внутри что-то меняется. Боль ушла. Осталась только странная, глубокая полнота, смешанная с острым, почти запретным удовольствием. Его пальцы продолжали ласкать мой клитор, а волна нарастала, внутри все пылало и сжималось, пульсируя.

Это было грязно. Дико. Совершенно неправильно. Но так приятно, что я теряла связь с реальностью.

Его тело горело страстью, он двигался всё быстрее, и его дыхание обжигало мою шею, пока его руки сжимали мои бёдра.

— Кайфуешь, принцесса? — выдохнул он, и толкнулся сильнее, глубже.

— Аххх...дааа — простонала я, чувствуя, как мир начинает расплываться.

Он склонился к моему уху, и я услышала его дыхание —почти рычащее.

— Каждый раз башню от тебя рвёт, нахуй — прошептал он, проводя языком по моей шее, не прекращая двигаться, не прекращая ласкать меня пальцами. — Мне такое нельзя, девочка. Ты убьёшь меня.

Он шептал и шептал, слова лились потоком — пошлые, откровенные, как будто он озвучивал свои мысли вслух, сам того не замечая.

— Блядь, какая же ты охуенная...

Его слова, его голос, его руки — всё смешалось в один пьяный, развратный, невероятный танец, который переходил все границы.

Он снова вышел из меня, перевернул на живот, поставил на четвереньки и вошёл уже резче и быстрее.

— Ааар.. — зарычала я, чувствуя, как он заполняет меня до предела. — Руслан... Руслан!

Он взял меня крепко за волосы, притянул спиной к своей груди, не прекращая толчков, и его рука опустилась вновь на мою промежность, начиная массировать набухший, пульсирующий клитор.

— Кончишь от анала, маленькая? — прошептал он. — Давай, девочка. Я хочу это увидеть.

Он стал вколачиваться в меня яростно, и я слышала эти звуки — громкие шлепки, пошлые, влажные, разносившиеся по номеру отеля.

Мир начал распадаться на куски. Я больше ничего не видела, не слышала, не чувствовала — только его внутри себя, только его руки на своём теле, только его дыхание.

И всё взорвалось. Я замерла, и перед глазами полетели тысячи цветных искр. Мой мозг отключился полностью, душа улетела из тела, оставляя его дрожать и содрогаться в долгой, бесконечной судороге. Я закричала, не сдерживаясь, во весь голос, чувствуя, как он тоже начинает сокращаться внутри меня, как его тело напрягается и выплёскивает всё до последней капли.

Он упал на меня сверху, опираясь на свои локти, тяжело дыша. Он был очень очень мокрый от пота и мне нравился этот запах. Его запах. Лицо Руслана уткнулось в мою шею, и я услышала тихое, почти невесомое:

— Как же приятно в тебя кончать, маленькая. Это какая-то животная инстинктивная потребность, которую приходится всегда сдерживать...

Я лежала под ним, пытаясь привести свои пьяные мысли в порядок, чувствуя, как тело дрожит, как сердце колотится.

Это был безумный секс. Грязный и запретный. Но такой настоящий, что у меня кружилась голова от пережитого.

____а начиналось миленько, правда?))