Глава 35

Утро ворвалось в моё сознание резко и безжалостно, как удар молотка. Я открыла глаза, и события прошлой ночи обрушились на меня огромной, давящей лавиной — калейдоскопом ощущений, звуков и прикосновений. Стыд накрыл с головой, заставляя кожу гореть, а сердце сжиматься в тугой комок.

Я стонала. Я выгибалась и поддавалась ему навстречу. Я позволяла делать с собой всё, что ему вздумается, и ещё просила добавки. Вчера, в пьяном угаре, это казалось диким и таким возбуждающим. Но сегодня, под холодным светом утра, всё выглядело иначе. Словно я смотрела на себя со стороны — и видела женщину, которая потеряла всякие границы.

«Я вела себя, как последняя блядь», — пронеслось в голове, и зажмурилась, пытаясь прогнать это мерзкое ощущение. Где-то в груди закипала паника: он вчера был пьян, у него алкоголь развязал язык и руки, а сегодня он проснётся, протрезвеет, и увидит меня такой, какой я была. Грязной. Распутной. И наверняка Мерзкой.

— Ой, божечки... — прошептала я, прикрывая лицо ладонями, словно это могло спрятать меня от самой себя.

Рядом тихо и ровно дышал Руслан. Он лежал на животе, раскинувшись на кровати, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, казался нереально красивым. Светлые, короткие волосы, мощные плечи расслабленно лежали на белоснежной простыне, и я видела каждую линию его спины, каждую мышцу, которая перекатывалась под кожей при дыхании.

Я смотрела на него и внутри всё сжималось от смеси восхищения и страха. Какой же он красивый. И как же страшно, что он сейчас откроет глаза и посмотрит на меня с отвращением.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, выскользнула из постели. Ноги были ватными, тело ныло от вчерашних нагрузок, но я заставила себя двигаться. Пробралась в ванную, закрыла дверь и прижалась лбом к прохладной плитке.

— Соберись, Юля, — прошептала я себе.

Но слова не успокаивали.

Я умылась, почистила зубы, пытаясь привести мысли в порядок. Но они разбегались, как тараканы на свету. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Не сейчас. Нужно выйти, прийти в себя, дать себе время переварить этот стыд.

Прошмыгнула обратно в номер, схватила купальник, быстро его надела, не глядя на кровать, выскочила на террасу.

Вода в бассейне оказалась невероятно приятной — тёплой, обволакивающей тело, как парное молоко. Я нырнула с головой, чувствуя, как вода смывает остатки сна и паники. Плыла, разрезая гладкую поверхность, пока мышцы не начали гореть от напряжения. Потом вылезла, стряхнула с волос капли и опустилась на шезлонг, закрывая глаза.

Солнце припекало, воздух был тёплым и влажным, где-то щебетали птицы. Я лежала, пытаясь успокоить дыхание, и постепенно паника отступала, уступая место странной, тягучей усталости.

Не знаю, сколько я так пролежала. Провалилась в полудрёму, когда вдруг солнце исчезло — кто-то заслонил его собой.

Я открыла глаза.

Руслан стоял надо мной. Его лицо ещё хранило следы сна, но взгляд был острым, внимательным и изучающим. Он был в одних плавках, и я заметила, как на его коже блестят капли воды — видимо, он уже успел окунуться.

— Привет, — сказала я тихо, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Он кивнул, не сводя с меня глаз, с моего тела и опустился на соседний шезлонг. Между нами повисла тишина — напряжённая, звонкая, готовая лопнуть в любой момент.

— Я тебя потерял, — произнёс он, и в голосе послышалась какая-то странная смесь тревоги и беспокойства.

— А... да, — я отвела взгляд, потому что щёки заливало жаром. — Решила немного поплавать. Не хотела тебя будить.

Он молчал. Смотрел на меня — пристально, изучающе. Я чувствовала этот взгляд каждой клеткой кожи, и внутри всё сжималось в тугой узел.

«Вот сейчас, — думала я. — Сейчас он скажет. Скажет, что я перешла черту, что он не хочет продолжать, что я была слишком разнузданной и ему противно».

Я смотрела куда угодно, только не в его глаза. На воду, на людей, на свои руки, сцепленные в замок на коленях. Всё, лишь бы не видеть в его взгляде отвращения, которое, как мне казалось, должно было там вот-вот появиться.

Он потянулся и мягко, но настойчиво взял меня за подбородок, поворачивая лицо к себе.

— Что не так? — спросил он серьёзно. — У тебя что-то болит? Попка болит?

Мои глаза распахнулись от ужаса. Рядом, в нескольких метрах от нас, лежали люди — парочка, пожилая женщина с книгой, семья с детьми. А он говорит об этом так громко, так спокойно, как будто обсуждает погоду.

— Тише, Руслан! — прошипела я, оглядываясь по сторонам. — Тебя же все слышат!

— Да похуй мне, — отрезал он, не повышая голоса. — Что случилось?

— Ничего, — выдавила я, пытаясь улыбнуться. — Правда, всё хорошо.

Он не поверил. Я видела это по его глазам — они стали жёстче, в них появилось что-то почти опасное. Он встал, наклонился ко мне, и прежде чем я успела возразить, подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности.

— Руслан! Ты чего?! Люди же смотрят!

Но он не слушал. Нёс меня через террасу, не обращая внимания на любопытные взгляды

Он занёс меня в наш номер и опустил на кровать — не грубо, но уверенно. А затем застыл надо мной, глядя сверху вниз.

— Покажешь? — сказал он низко, почти угрожающе, — Или мне посмотреть самому?

— Ты о чём? — выдохнула я, чувствуя прилив паники.

— Я сделал тебе вчера ночью больно? Переборщил? — его голос стал тише, но не мягче. — У тебя всё тело в моих засосах и синяках. Поэтому могу предположить, что там тоже может…саднить. Показывай.

— О господи, нет! — я закрыла лицо руками, прячась от его взгляда. — Перестань! Ничего у меня не болит!

— А что тогда? — он нахмурился, и в его голосе было раздражение, смешанное с искренней тревогой. — Почему шугаешься меня?

— Я... — слова застревали в горле. — Не...

— Ну же, — прикрикнул он, и я вздрогнула. — Говори.

— Мне стыдно, ясно? — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Мне очень стыдно за вчерашнее! Я не должна была...

Я снова отвела взгляд, не в силах смотреть на него. Но он не дал мне спрятаться. Опустился на корточки рядом со мной, я ощутила его дыхание на своей коже.

И вдруг он начал смеяться. Сначала тихо, потом громче — искренне, от души, запрокинув голову.

— Маленькая, ты..., — выдохнул он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ты меня точно до инфаркта доведешь. Я уже подумал всё самое плохое, глядя на твой испуганный взгляд. Думал, я тебя покалечил вчера или что-то в этом роде.

— Руслан, это не смешно! — проскулила я, и краска залила еще больше мое лицо. — Я вела себя вчера как грязная шлюха!

Он резко перестал смеяться. Лицо стало серьёзным, глаза потемнели. Он придвинулся ближе, заставляя смотреть на него.

— Эй, — сказал он тихо, но в голосе зазвучала сталь. — Перестань. Ты самая невинная, самая нежная девочка, которую я только видел в своей жизни. То, что мы вчера трахнулись в твою красивую попку, не делает тебя шлюхой. Прекрати так о себе говорить.

— Что в этом такого? — продолжил он. — Любой секс прекрасен, если он нравится двоим. А мне помнится, тебе вчера нравилось. Да?

Я не ответила. Отвела взгляд, щёки и так горели от стыда.

— Принцесса, — он провёл большим пальцем по моей щеке, убирая непрошеную слезу. — Вчера было горячо. Очень. И честно признаюсь, я бы повторил это не раз. Мне очень нравится тебя развращать и видеть, как ты краснеешь от этого. Меня это дико заводит. Твой этот... блядско-невинный взгляд. Хочется повести себя как пещерный человек — за волосы и в пещеру, трахать до изнеможения.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он говорил это так спокойно, так уверенно, как будто объяснял что-то очевидное.

— Ты прекрасна, — сказал он тише. — Не накручивай себя.

Мы ещё долго лежали, разговаривая. О границах, о том, что можно, а что нельзя в постели. О том, что я имею полное право говорить «нет» в любой момент. О том, что если я чувствую себя неуютно, то нужно говорить, он остановится. Даже если ему будет очень трудно. Он пообещал.

А потом мы снова вышли на террасу. Солнце уже поднялось высоко, воздух стал горячим, почти обжигающим. Мы окунулись в бассейн, прохладная вода обволокла разгорячённые тела, и стыд окончательно отпускал меня.

Он плавал рядом, иногда касался моего плеча, бедра, талии. Эти прикосновения были лёгкими, почти невесомыми — без намёка на похоть, просто желание чувствовать, что я рядом.

Выбрались на лежаки, и я легла на живот, подставляя спину солнцу. Он сел рядом, и я чувствовала его взгляд на своей коже. Но теперь он не давил, не заставлял меня съёживаться. Он был тёплым, почти ласковым.

— Нужно намазать кремом твое нежную кожу… — сказал он, протягивая руку к флакону.

— Да, — улыбнулась я.

Он выдавил на ладонь немного крема и начал наносить его на мою спину — медленно, бережно, массируя плечи, лопатки, поясницу. Я закрыла глаза, тая под его пальцами. Напряжение уходило, оставляя место только теплу и покою.

— Нравится? — спросил он.

— Очень, — ответила я, чувствуя, как его руки спускаются ниже, к ягодицам, но он не переступает границу. Просто массирует, разгоняя кровь, даря расслабление.

Я повернула голову и посмотрела на него. Солнце освещало его лицо, делая светлые волосы почти белыми, а серые глаза — прозрачными, как горный хрусталь.

— Спасибо тебе, — сказала тихо.

— За что? — удивился он.

— За то, что... за все.

Он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в плечо.