Глава 38

Всё началось медленно. Как всегда, когда его руки находили моё тело — они были везде, скользили по коже, оставляя за собой огненные дорожки, будто он рисовал на мне невидимые карты. У Руслана был дар: его пальцы, его ладони, его прикосновения делали с моим телом что-то невероятное. Каждое движение отзывалось во мне электрическим разрядом, каждый сантиметр кожи, которого он касался, начинал гореть и требовать ещё. Я таяла под его руками, превращаясь в тугое, натянутое до предела полотно желания.

Он опустился ниже, и его дыхание обожгло внутреннюю поверхность моего бедра.

— Раздвигай ножки, принцесса, — прохрипел он возбужденно.

Купальные трусики уже давно были отброшены куда-то в сторону — валялись на траве, мокрые, забытые, и никому не нужные. Я лежала на полотенце, чувствуя, как солнце припекает мою кожу, как ветер касается влажного тела, как его дыхание обжигает поверхность бёдер.

— Руслан, — прошептала я, оглядываясь по сторонам. — А если кто-то увидит

Он поднял на меня глаза — серые, почти чёрные от расширенных зрачков, и на его губах заиграла дьявольская улыбка.

— Пусть смотрят и завидуют, — сказал он, и это прозвучало не как ответ, а как приговор.

— Но, Руслан...

Я не договорила. Его язык уже коснулся меня — смачно, глубоко, с таким аппетитом, будто я была самым изысканным лакомством в его жизни. Я выгнулась, вцепившись пальцами в траву. Трава щекотала ладони, где-то вдалеке щебетали птицы, а мир сужался до одного-единственного ощущения — его языка, рисующего на мне сложные, немыслимые узоры.

О чем я говорила? Люди? Ай, да и плевать, — пронеслось в голове, когда его язык нашёл ту самую точку, и всё вокруг начинало расплываться акварельными пятнами.

Его пальцы скользнули внутрь — ритмично, глубоко, в такт движениям языка, который выписывал круги на моём клиторе. Широкие, дразнящие, от которых тело начинало дрожать мелкой, непрекращающейся дрожью. Я чувствовала, как внутри нарастает волна — такая тягучая, готовая разбиться о берег в любой момент. Мое тело было на грани, уже чувствовала, как всё сжимается, как воздух застревает в груди, как мир начинает сужаться до размеров его языка и его пальцев...

Он остановился.

Довольно неожиданно. Я жалобно застонала от разочарования, ощущая, как волна отступает, оставляя после себя только пульсирующую пустоту и влажное, горячее томление.

— Как ты хочешь кончить, маленькая? — спросил он, поднимая голову. Его губы блестели от влаги, а глаза горели диким огнём. — Так или с членом?

— С ним, — выдохнула я, не задумываясь. — Да, с ним.

— С ним? — он приподнял бровь с лёгкой насмешкой.

— Ну, Руслан, ты же знаешь, что я имею в виду.

— Скажи вслух, — приказал он, уже поднимаясь и нависая надо мной. Его тело заслонило солнце, и его член уже касался моего входа — горячий, и такой твёрдый. Но он не проникал. Просто дразнил, надавливал, отступал, снова надавливал.

— Ну, Руслаааан... — простонала я от нетерпения.

— Давай, — прошептал он, и голос стал почти рычащим, с низкой вибрацией, от которой мурашки пробежали по позвоночнику. — Скажи, что ты хочешь. Хочешь член? Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Кровь в моих венах уже кипела от возбуждения. Пульс отдавался в каждой клеточке тела, и внутри всё сжималось от его прикосновений, от его слов, от этого бесконечного дразнения.

— Да, Руслан, да, — выдохнула я. — Хочу.

— Говори вслух, — настаивал он, и снова коснулся моего входа, заставляя меня выгибаться ему навстречу, умолять без слов.

— Хочу... хочу твой член, Руслан, — выкрикнула я, уже не сдерживаясь. Голос сорвался на хрип, эхо разнеслось между скал. — Пожалуйста!

И он вошёл. Резко, глубоко, одним движением, разрывая меня на части. Я вскрикнула от неожиданности — не от боли, а от полноты, от того, как он заполнил меня до предела, как каждое его движение отдавалось во мне толчком чистого, слепого удовольствия.

Его ладонь легла на мои губы, приглушая звуки.

— Тише, — прошептал он, улыбаясь. — Нас могут и вправду услышать, принцесса.

Я мычала в его ладонь, пока он вбивался в меня с той силой, от которой земля подо мной казалась слишком мягкой, а небо — слишком ярким. Его тело двигалось надо мной с дикой, почти звериной грацией. Он всегда таким становился — одержимым, неконтролируемым, полностью отдающимся этому безумному ритму. Будто внутри него просыпался кто-то другой, кто не знал ни правил, ни границ.

И мне это нравилось. До одури.

Он убрал руку с моего рта и опустил её на шею. Контраст был обжигающим — его огромная, грубая ладонь на моей тонкой, хрупкой шее. Так властно, и так собственнически. Внизу всё хлюпало и текло, и я чувствовала, как сама становлюсь дикой кошкой рядом с ним — царапаюсь, выгибаюсь и рычу.

Он чуть сжал пальцы, и воздух стал поступать тяжелее, прерывистее. Я широко раскрыла глаза, глядя на него, чувствуя, как в голове начинает шуметь, как мир начинает расплываться на грани сознания. А он смотрел на меня — не моргая, не отводя взгляда, будто хотел запомнить каждую деталь моего лица в этот момент: расширенные зрачки, приоткрытые губы, капельку пота, скатывающуюся по виску.

А потом он мотнул головой, будто прогоняя морок, и резко убрал руку с моей шеи, опустив её на клитор. Одно движение — и я взорвалась. Всё моё тело содрогнулось в долгой, судорожной конвульсии, я закричала — громко, навзрыд, чувствуя, как оргазм накатывает волнами, смывая всё мысли. Осталась только пульсирующая тьма за закрытыми веками.

Он вышел из меня, резко отклонился назад, и его горячая сперма излилась мне между ног. Его глаза были прикованы к этому месту, и на лице застыло выражение абсолютного, почти благоговейного восхищения.

— Охуенная картинка, — прошептал он чуть слышно.

Я лежала, пытаясь отдышаться, чувствуя, как тело всё ещё дрожит. А он уже потянулся к своим шортам, доставая телефон.

— Эй, ты чего? — я резко ожила, приподнимаясь на локтях. — Руслан, нет!

— Хочу себе в архив, — сказал он, поднимая телефон. — С твоими фотками, принцесса.

— Нет, Руслан, не нужно! — я попыталась закрыться рукой, но он уже навёл камеру на моё тело, на то место, где смешались его сперма и моя влага — блестящее, влажное, слишком интимное.

— Их никто не увидит, — сказал он спокойно, не отрывая взгляда от экрана. — Никогда. Не переживай.

— Но это через чур! — выкрикнула я, краска заливала лицо от волна стыда и смущения.

— Хорошо, — он опустил телефон. — Я сфотографирую и покажу тебе. Если тебе не понравится — удалю.

Я кивнула, всё ещё чувствуя себя неловко.

Он начал фотографировать — сначала то место между моих ног, где всё ещё блестела влага, потом моё тело, мою грудь, моё лицо. Его пальцы скользнули по моей промежности, растирая его сперму по влажной коже, и он сделал ещё один кадр. Это было так интимно и так откровенно, что я зажмурилась. Какая же я дура, — пронеслось в голове. Но почему мне это нравится? Почему позволяю?

Потом он помог мне встать, обмыться в прохладной воде водопада — ледяная вода обожгла кожу, возвращая меня в реальность. Надеть сухую одежду. Сам оделся тоже, и мы пошли к машине. Трава под ногами была мягкой, и я чувствовала себя странно — опустошённой, но наполненной одновременно.

— Так что с фотками, Руслан, — сказала я, когда мы сели в машину. — Не думай, что я забыла.

Он вздохнул, протянул мне телефон.

— Вот, смотри.

Я взяла его, открыла скрытый альбом — он назывался «Принцесса». Моё сердце пропустило удар. Там были все мои фото — те, что я отправляла ему из Красноярска, те, что делала в последние дни. А в конце — только что снятые. Яркие, чёткие, и безжалостно откровенные.

— Какой ужас, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты всё это хранишь?

— Конечно, — ответил он просто, будто это было очевидно.

— Мне хочется удалить этот альбом полностью, — сказала я, поднимая на него глаза. — Мне неловко. Особенно на последних кадрах... Это уже …, Руслан.

— Маленькая, — он повернулся ко мне, его глаза стали серьёзными, и в них мелькнула та тень, которую я уже начинала узнавать. — Эти фотки будут меня греть в моих поездках. Я тебе это гарантирую.

— Что значит «греть»? — я нахмурилась.

— Я уезжаю на несколько месяцев, — сказал он, и голос его стал глуше, почти безжизненным. — В среду.

Я замерла. В среду. Через три дня. В груди стало пусто и зябко, будто кто-то выключил солнце.

— Что?! — выпалила я, и внутри всё оборвалось. — То есть... ты уезжаешь... на несколько месяцев? На сколько?

— Пока неизвестно, когда возвращаюсь, — он смотрел куда-то вперёд, на дорогу, и я видела, как его пальцы сжимают руль. — Обычно бойцы идут снимать накал к соответствующим девушкам, — он продолжил усмехаясь, но в глазах совсем не было веселья. — Но мне тоже нужно будет как-то скидывать адреналин, маленькая. Поэтому эти фотки нужны. Оставь.

Я сжала телефон в руках, а они дрожали. Совершенно меня не интересовали больше эти фотографии. Несколько месяцев. Он уезжает на несколько месяцев.

— Лааадно, — выдохнула я, не в силах говорить. Голос прозвучал глухо, чужо. Будто не я ответила.

Мы сидели в машине, и он смотрел на меня, его взгляд скользил по моему лицу, изучая каждую эмоцию.

— А ты тоже ходил к таким девушкам? — спросила я, почти шёпотом. — К тем, кто «снимает накал»?

Он задумался. Я видела, как он взвешивает ответ — сказать правду или солгать. Его лицо стало серьёзным, почти суровым, желваки заиграли на скулах.

— Бывало, — ответил он коротко, и это слово ударило сильнее, чем любая пощёчина.

Я отвернулась к окну, так как закипала горечь, которую было уже сложно контролировать. За стеклом проплывали горы, зелёные, величественные, равнодушные. Бывало. Конечно, бывало. Он же мужчина, он же всегда в поездках, он же... Я сжала зубы, пытаясь проглотить обиду, которая подступала к горлу комком.

— Хей. Посмотри на меня, — сказал Руслан. — Мы же договорились, что в параллель ни с кем не спим. Это наше условие, помнишь? — добавил он тихо, и коснулся моей коленки.

Я посмотрела в его серые глаза. Но легче от этих слов не стало.

— Хорошо, — прошептала я.

Он поцеловал меня — мягко, почти нежно — и я закрыла глаза, позволяя себе раствориться и попытаться поверить его словам.

___

у меня появился ТГ-канал (@kirra_vein). Там закулисье, отрывки, визуалы и живое общение Буду рада видеть каждого из вас!