Глава 37

Утро ворвалось в номер вместе с солнечными лучами, которые пробивались сквозь шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Открыла глаза и почувствовала непонятное послевкусие вчерашнего разговора.

Я потянулась и повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Рядом было пусто.

Приподнялась на локте, оглядывая комнату. Простыни остыли, на подушке осталась только лёгкая вмятина от его головы. В номере было тихо — только где-то за стеной слышался приглушённый шум воды, да птицы щебетали за окном.

— Руслан? — позвала я, но ответа не последовало.

Я встала, прикрываясь одеялом, и прошлёпала босиком в ванную. Пусто.

— Странно, — пробормотала я, вглядываясь в своё отражение в зеркале. Взгляд был растерянным, а волосы торчали в разные стороны, как у взъерошенного воробья.

Я вышла на террасу, прищурившись от яркого света. У бассейна, кипела жизнь. Кто-то уже оккупировал шезлонги, оставляя на них мокрые следы. Дети визжали, прыгая в воду. Бассейн сверкал на солнце, как огромный кусок расплавленного сапфира. Руслана среди пёстрой толпы не было.

Нахмурилась, чувствуя, как внутри закрадывается лёгкое беспокойство. Куда он мог уйти в такую рань? Мы же договаривались, что сегодня погуляем вместе, что это наш последний день...

Нужно успокоиться. Наверное, у него какие-то дела. Дела же?

Я приняла душ, привела себя в порядок после сна, надела лёгкую белую юбку — воздушную и розовый топик. Волосы оставила распущенными, слегка подкрутив их на концах. В зеркале отражалась девушка, которая выглядела счастливой, но в глазах уже начинала закрадываться тревога.

Спустилась в ресторан. Завтрак был сервирован в виде шведского стола, и я взяла себе тарелку, пытаясь выбрать что-то, что сможет отвлечь меня от беспокойных мыслей. На глаза попались свежие круассаны — румяные, хрустящие, посыпанные сахарной пудрой. Я положила один на тарелку, добавила к нему несколько ломтиков нежного сыра бри, горсть винограда и маленькую чашечку с мёдом. Налила себе чай — зелёный, с жасмином, который заварился до прозрачного золотистого цвета.

Села за столик у окна, откуда открывался вид на море, и принялась завтракать. Круассан оказался идеальным — слоёным, маслянистым, он таял на языке, оставляя послевкусие сладости. Я обмакнула его в мёд, откусила ещё кусочек и запила чаем. Но вкус почти не чувствовался — мысли были где-то далеко.

Я наблюдала за жизнью вокруг, как за фильмом. За соседним столиком сидела пожилая пара. Мужчина, с благородной сединой в бородке, уткнулся в газету. Женщина в цветастом платке протянула ему чашку кофе, и он, не глядя, накрыл её пальцы своей ладонью. На его губах заиграла скупая, но тёплая улыбка. Так выглядит любовь. А у нас будет такая любовь?

Справа разгорался конфликт. Семья с двумя детьми. Мальчик лет пяти ковырял вилкой омлет, капризничая, а его младшая сестра, наоборот, с аппетитом уплетала кашу, размазывая её по щекам. Мама пыталась уговорить сына поесть, папа уже устал от этого утра и просто пил кофе, глядя в телефон. Обычная семейная суета, такая настоящая.

Мой взгляд скользил по людям вокруг. За столиком у входа сидел мужчина в деловом костюме — он разговаривал по телефону, жестикулируя, и его голос был слышен даже на другом конце зала. Он явно решал какие-то рабочие вопросы, не замечая ни прекрасного вида за окном, ни вкусного кофе в своей чашке. Всегда на связи. И видимо всегда на работе.

Я отпила ещё чаю и взяла телефон. Набрала Руслана. Короткие гудки, и тишина. Он не ответил. Сбросила вызов, и беспокойство начинало все сильнее разрастаться в груди.

Вернулась в номер. Чемодан, наполовину пустой, стоял раскрытым на полу. Я начала машинально складывать вещи — платья, купальники, кружево белья, которое я покупала специально для этой поездки. Всё казалось каким-то чужим, не моим.

Я набрала его снова. На этот раз после длинных гудков звонок сбросили. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Паника накрыла с головой. Я подскочила и проверила его сумку — пусто.

— Да что же такое происходит? — выдохнула я, сжимая телефон в руках. — Куда ты пропал?

Я сидела на краю кровати, глядя на закрытый чемодан, и внутри разрасталась черная дыра. А вдруг он меня тут оставил? Нет, не мог. Он не мог просто взять и бросить меня здесь, в этом чужом городе. Правда же?

Нервы натянулись до предела, когда около обеда дверь номера наконец-то открылась

Он вошёл, и воздух в комнате будто сгустился. На нём были лёгкие песочные шорты и белая футболка, он выглядел уставшим, но при этом каким-то... возбуждённым.

— Привет, принцесса, — сказал он мягко, почти виновато.

— Боже, Руслан! — я вскочила, чувствуя, как внутри всё смешивается в единый коктейль из облегчения, злости и глухого страха. — Где ты был?! Я тут чуть с ума не сошла! Я звонила — ты сбросил! Я думала, ты уехал!

— Не мог ответить, — сказал он, подходя ближе. — Были срочные дела по работе.

— Какие дела? — вырвалось у меня. — У нас последний день...

— Я знаю, — он взял меня за руки, сжал их. —Всё уладилось. Ты готова? Поехали.

— Куда? — я растерялась.

— Ты так и не видела настоящие горы, — он загадочно улыбнулся, и его улыбка тронула что-то внутри меня, заставляя таять. — Собирайся. Мы выезжаем через пять минут.

— Лааадно, — протянула я, и напряжение утихло.

Мы ехали долго. Машина петляла по серпантину, как загнанный зверь. Чем выше мы поднимались, тем шире становился горизонт. Зелёные склоны, поросшие густыми лесами, сменялись серыми скалистыми обрывами, а внизу, в далёкой дымке, синело море — бескрайнее, сливающееся с небом в одну акварельную линию. В салоне пахло бензином, горячей кожей сидений и его парфюмом — терпким, с нотами кожи и корицы.

Остановились в месте, где дорога обрывалась, и дорожный указатель заканчивался.

Я вышла из машины и замерла.

Передо мной открылась панорама, от которой перехватывало дыхание. Горы вздымались вокруг, покрытые изумрудным бархатом, и между двух скалистых пиков с высоты падал водопад. Он не шумел, он пел — его воды разбивались о камни, разлетаясь миллионами алмазных брызг, сверкающих на солнце. Внизу, у подножия, вода собиралась в небольшое озеро — оно было прозрачным, до самого дна, и на дне играл бирюзовый свет. Зелень здесь была мягкой, по-горному жёсткой, и пахла она дикими травами, нагретой солнцем землёй и свободой. Где-то в вышине пели птицы, и их трели вплетались в монотонный шум воды в одну неземную мелодию.

— Господи... — выдохнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Руслан... это просто рай.

Он стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрел не на водопад, а на меня. На моё лицо. Он ждал этой реакции.

— Раздевайся, — сказал он, уже стягивая футболку.

— Что? — я моргнула, отрываясь от созерцания.

— Искупаемся. Вода чистая, как слеза.

Я быстро переоделась в купальник, который был под одеждой, и мы нырнули в воду. Она оказалась прохладной, почти ледяной, но после жары это было невероятно приятно. Плыла, чувствуя, как вода обволакивает тело, как солнечные лучи пробиваются сквозь толщу воды, играя на дне. Руслан плавал рядом, иногда нырял, выныривал, и его лицо было таким беззаботным.

Мы плавали долго, пока вода не начала казаться прохладнее обычного. Потом вылезли на берег, и он расстелил на траве большие полотенца. Мы упали на них, и я почувствовала, как тёплый ветер касается моей влажной кожи.

— Как ты узнал об этом месте? — спросила я, лениво поворачивая к нему голову.

Он замолчал. Губы сжались в тонкую линию.

— Бывал здесь однажды, — ответил он коротко, глядя в небо.

— С кем? — вопрос вырвался сам собой, и я тут же пожалела.

— Неважно, — голос его стал глуше, стальным, и я увидела, как напряглись желваки. Он смотрел куда-то в сторону, за горизонт, и в этот момент между нами будто выросла стена, и я поняла, что не стоит лезть дальше.

Мы лежали молча, глядя на небо.

— Здесь очень красиво, — сказала я тихо. — Спасибо, что привёз. И в целом спасибо за поездку, Руслан.

Он перевернулся на бок, опираясь на локоть, и посмотрел на меня. В его серых глазах отражалось небо — и что-то ещё, тёмное и глубокое, как это озеро. — Иди ко мне.

— Куда? — выдохнула я, уже начиная трепетать.

Но он сам притянул меня к себе так, что я почувствовала биение его сердца — ровное, сильное. Его губы коснулись моей шеи, оставляя на влажной коже горячие дорожки.