Глава 40

— Тебе так идет этот загар, подружка! — Анька с восторгом разглядывала меня поверх чашки с чаем. — Ты прямо светишься! Сочи тебя преобразил!

Я улыбнулась, но с Аней было что-то не то. Она хвалила меня, а я смотрела на неё и видела, как она угасла за последние недели. Она выглядела уставшей, хотя мы только встретились. Под глазами залегли тени, которые маскировка уже не скрывала, а улыбка не касалась уголков губ.

— А что ты так резко с работой решила? — спросила я, отпивая свой латте. — Я думала, тебе нравилось в магазине. Так радовалась, когда тебя взяли!

— Нууу... — Анька замялась, крутя ложку в руках. Её пальцы нервно сжимали металл, она кусала губу, подбирая слова. — Семён сказал, что мне нужно больше времени на нас. На отношения. Он сказал, что работа отнимает слишком много сил и я стала... ну, нервной, что ли. И что он хочет видеть меня более бодрой и счастливой.

— Более бодрой?! — возмутилась я. — Ань, ты же любила свою работу. Ты мне сама говорила, что кайфуешь. И локация была удобная!

— Ну да, — она отвела взгляд. — Но Семён сказал, что я устаю. И что он лучше знает, как мне будет лучше. Он ведь старше, у него больше опыта. Он заботится обо мне, понимаешь?

Я смотрела на неё и слышала полную чушь. Каждое второе предложение подруги начиналось со слов: «Он сказал», «он решил», «он считает». А где она сама? Где её желания, её мысли, где её чертов голос?

— А на что ты будешь жить? — спросила я осторожно. — Родители помогают, но…

— Семён сказал, что деньги будут, — перебила она с лёгкой улыбкой, которая выглядела натянутой и совсем неестественной. — У него бизнес. Он сказал, что пока я могу не переживать. Что я должна сосредоточиться на нас и на своём состоянии.

— Бизнес? — нахмурилась. — А что за бизнес, Ань? Ты знаешь, чем он занимается?

— Ну… что-то с продажами, наверное, — она пожала плечами и нервно засмеялась. — Я не очень в этом разбираюсь. Спрашивала, но он как-то быстро отвечал. Мол, не забивай голову. Я, наверное, глупая в этих вопросах, — она снова засмеялась, но смех был пустым, как колодец без воды.

Я смотрела на неё и чувствовала ледяной гнев. Она не знает, чем он занимается. Она не знает, какие у него доходы. Она уволилась по его просьбе молниеносно…Она полностью зависит от него. Семен изолировал её от работы, от коллег, от друзей, от её собственной жизни. Она сидит передо мной и пытается делать вид, что все в порядке, когда на самом деле он просто забирает её контроль над всем. Капля за каплей. День за днём.

Он забирает её деньги, её свободу, её самооценку. Он льет ей в уши воду, а она верит. Он превращает её в тень себя, в придаток, который существует только для того, чтобы удовлетворять его потребности. И она даже не замечает, как это происходит. Потому что он упаковывает контроль в обёртку заботы. А она влюблена и боится потерять его.

Я хотела закричать: «Очнись! Ты в абьюзивных отношениях! Он тебя изолирует, он забирает твою независимость, он строит для тебя клетку и называет её домом!». Но поймет ли она меня?

Я знала — она не услышит. Влюблённые не слышат голоса разума. Я знала это по себе. По тому, как я ждала реальных отношений от Руслана, хотя внутри понимала, что мы никогда не будем «как все». По тому, как я цеплялась за редкие встречи и радовалась им, как манне небесной, хотя знала, что он уедет и все.

Я не могу сказать, что мои отношения с Русланом идеальны. Между нами нет обязательств, нет обещаний, нет даже элементарной моногамии, которую он обещал, но это не даёт мне никаких гарантий. Он может исчезнуть на дни или недели, и я не буду знать, где он и что с ним. Он не говорит мне, что чувствует. Он не зовёт меня в свою жизнь. Но он хотя бы честен со мной! Руслан не обещает мне ничего. Но с другой стороны, он не говорит мне отказываться от себя. Он не забирает у меня мою свободу. Он просто есть — иногда, когда у него есть время, и я принимаю это. Потому что выбираю его. И потому что я знаю — он действительно заботится обо мне. По-своему.

А Семён? Он паразит. Он забирает её жизнь и изолирует от всех — я заметила, как редко она теперь с кем-то видится. Даже со мной. За последний месяц мы встретились всего дважды. И он делает это так, что она сама считает это «заботой». Какая же это забота, когда тебя лишают опоры и делают зависимым? Когда ты не можешь уйти, потому что тебе некуда и не на что…Ты начинаешь сомневаться в собственных решениях, потому что тебе внушили, что ты «слишком не такая».

Я смотрела на Аньку — красивую, умную, талантливую девчонку, которая приехала из Ульяновска покорять Москву, которая мечтала стать классным косметологом. Она была полна идей, энергии, амбиций. А сейчас как беспомощная тень.

— Ань, — я взяла её за руку. — Я не хочу лезть в твои отношения, правда. Я надеюсь, что ты понимаешь, что ты делаешь. Но знай, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, если что-то пойдёт не так — я рядом. Ты знаешь? Если тебе нужно будет уйти, если тебе нужно будет спрятаться, если тебе понадобятся деньги — я помогу. Я не дам тебе пропасть. Ты слышишь меня?

Она посмотрела на меня, будто не понимая к чему эти слова.

— Эээ…спасибо, Юль, — тихо сказала она. — Но всё хорошо. Правда.

Я не стала спорить. Бесполезно. Не готова. Она ещё не видит. Или не хочет видеть.

— Ну давай, — сказала я, стараясь улыбнуться и сменить тему, чтобы не давить на неё. — Расскажи лучше, что там нового в твоей жизни, кроме работы?

— А что нового? — она усмехнулась. — Семён собирается купить квартиру! Представляешь? Он сказал, что хочет, чтобы мы жили вместе там.

— Квартиру? В Москве? Он может себе это позволить?

— Ну, он так сказал, — она пожала плечами, но в голосе слышалась почти детская гордость. — Он говорит, что у него есть возможности.

— А ты сама хочешь жить с ним на постоянке ? У тебя же общежитие. Твое место отдадут кому-то другому, —спросила я.

— Ну… да, — она замялась. — Я его люблю. Конечно, хочу. Это же нормально — хотеть жить с тем, кого любишь?

Я кивнула, хотя всё кричало внутри меня. Нормально, если ты выбираешь это сама. А не если тебя подводят к этому выбору, отрезая все пути назад.

Мы допили кофе и вышли на улицу. Москва встречала нас тёплым августовским вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Уличные музыканты играли что-то джазовое, люди сидели на лавочках, и в воздухе витало то особенное ощущение, которое бывает только в конце лета, когда всё кажется возможным.

— Приходи к нам в гости, Юль, — вдруг сказала Анька, когда мы остановились посмотреть на уличного художника, рисующего портреты. — Бери с собой Руслана. Посидим, поговорим, выпьем. Я приготовлю что-нибудь вкусное. Семён тоже будет.

Я усмехнулась не предложению.

— Он не пойдёт, Ань. Ты же знаешь.

— Почему? — она нахмурилась, поворачиваясь ко мне. — В Сочи же ездили. А теперь что?

— Сочи — это Сочи, — я пожала плечами, и на душе становилось горько. — Мы не в тех отношениях, чтобы он ходил со мной в гости к подругам. Он не такой парень. Точнее, мужчина.

— Мужчина, — передразнила Анька. — Секс всё так же хорош с этим старичком? — засмеялась, с озорными огоньками во взгляде. — Или он уже начал сдавать?

— Он не старик! — возмутилась я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — И секс у нас… ну… очень страстный. Очень. Но он не любит все эти посиделки. Он человек закрытый.

— А ты? — она посмотрела на меня. — Тебе нравится быть с закрытым человеком? Ты же всегда хотела отношений, где ты — открыта, где тебя любят, где вы строите планы. А тут что? Ничего?

— Я сама не знаю, — честно ответила я, и поднималась волна тоски. — Но что-то в нём есть. Он держит меня… по-своему. Цепляет по-мужски. Так, что я готова ждать. И принимать. Даже если это сложно.

Мы замолчали, глядя на закат. Но тишину разорвал звонок её телефона — резкий, требовательный. Анька вздрогнула, и её лицо мгновенно изменилось. Она посмотрела на экран с тревогой.

— Алло? — сказала она в трубку, голос стал тише, будто она боялась говорить громко. — Да, Сем… Да, я в центре, гуляю с Юлей… Нет, я не знаю, когда буду… Ну, я же сказала, что мы с подругой… Да, я понимаю, но…

Я слышала его голос. Он доносился из трубки — громкий, с раздражающими нотками. Я не могла разобрать слов, но интонация была такой же, как в тот вечер, когда она убегала от меня в такси. Агрессивной и не терпящей возражений.

— Ну хорошо, — сказала Анька, и я увидела, как её плечи опускаются. — Я сейчас вызову такси. Да, скоро буду.

Она сбросила вызов и повернулась ко мне. Её лицо было бледным, глаза влажными.

— Юлечка, мне снова нужно бежать, — голос её дрожал. — Но ты помнишь, я жду тебя в гости! Приходи, пожалуйста. Мы посидим, поговорим. Хоть немного.

— Ань, — я взяла её за руку и сжала её пальцы. — Ты уверена, что тебе нужно ехать? Ты можешь остаться. Мы можем пойти к тебе. Можем просто погулять ещё. Необязательно бежать, когда он звонит. Это же твоя жизнь.

— Нет-нет, — она выдернула руку и начала быстро искать такси в приложении. — Он ждёт. Он обидится. Ты же знаешь, какой он. Я лучше поеду. Он сказал, что я должна быть дома. Что он хочет видеть меня у себя. Что он скучает.

— А ты не скучаешь по себе? — вырвалось у меня.

Она молчала. Такси уже подъезжало, и она смотрела в сторону, на приближающуюся машину.

— Приходи, Юль, — сказала она, садясь в машину. — Пожалуйста.

Я стояла на тротуаре и смотрела, как такси исчезает за поворотом.

Шла по вечерней Москве, и думала о том, что мы обе не знаем, как выбраться. Но, возможно, в этом и есть ответ. Мы не знаем, как выбраться поодиночке. А вместе — может быть, сможем.

Я улыбнулась этой мысли и ускорила шаг. Завтра будет новый день. И я позвоню ей. И буду звонить, пока она меня не услышит.