Глава 41

Сегодня должен приехать Руслан. Попрощаться. Завтра он уезжает в командировку...

Я ждала этого дня с таким напряжением, с каким, наверное, ждут удара — ты знаешь, что он случится, ты готовишься, ты даже вроде бы готова. Но когда он наступает, всё равно шандарахнет так, что в глазах потемнеет. Я чувствовала это всей кожей, когда просыпалась утром, когда пила кофе, когда резала овощи для ужина. Я готовилась к боли, как к неизбежному.

Я даже ужин приготовила. Всё, как он любит: мясо с овощами, запечённое в духовке. Салат с рукколой и пармезаном. Бутылка красного вина стояла на столе — дорогая, которую я купила специально для этого вечера. Я хотела, чтобы он запомнил этот вечер. Чтобы, уезжая, он знал, что его ждут. Чтобы, даже там, в своей неизвестности, он чувствовал, что есть человек, который ждет.

На часах — 18:59. Руслан должен прийти с минуты на минуту. Внутри всё сжималось от тревоги, что с нами будет.

Стук в дверь.

Я побежала открывать так, будто от скорости зависела моя жизнь. Распахнула дверь и сразу выпалила:

— Привет! — стараясь, чтобы голос звучал весело и непринуждённо. Но я слышала, как он дрожит. Как предательски срывается на фальцет.

Он вошёл.

На щеках у него была густая щетина — он, видимо, не брился вообще. Его глаза —серые, которые я так любила — смотрели куда-то сквозь меня, как будто он уже был не здесь. Он не поцеловал меня в губы, как всегда, при приветствии. Только чмокнул в лоб — быстро, почти небрежно. Будто ставил печать на документе, который ему был неинтересен. В груди неприятно кольнуло. Он всегда целует в губы при встрече. Всегда. Это был наш ритуал. И он нарушил его.

— Я ужин приготовила, — сказала я, стараясь не обращать внимания на ком в горле. — Ты голоден?

— Нет, спасибо, — ответил он, даже не взглянув на стол. — Я не голоден.

Голос был ровным, почти безжизненным. Его взгляд оставался отстранённым. Я вся сжималась от этого взгляда — такого же холодного, как в нашу первую встречу. Тогда, в балаклаве, он смотрел на меня так же: бесстрастно, оценивающе, без тепла. Тогда я боялась, что он меня убьёт. Сейчас я боялась, что его потеряла.

— Руслан, что-то случилось? — вырвалось у меня. — Ты какой-то…

— Нет, — перебил он. — С чего ты взяла?

— Не знаю, так кажется.

— Всё нормально.

Он подошёл ко мне, подхватил на руки и понёс к дивану. Тепло его тела, его запах — всё это, я ждала и хотела. Но в его движениях не было той жадности и страсти, которая всегда сметала меня. Он двигался, как будто по инструкции.

— Что-то смотришь? — спросил он, кивая на телевизор, где шёл какой-то триллер.

— Какой-то фильм, — ответила. — Я не смотрела. Фоном просто работал.

— Понял.

И он уже навалился на меня, начиная целовать и снимать с меня голубой костюм. Но его прикосновения были другими. Обычно они поглощали меня, заставляли забыться, растворяться в нём. А сейчас всё было будто на автомате. Как будто он делал это по обязанности. Будто не хотел, но должен был.

— Руслан, подожди, пожалуйста, — сказала я, и он сразу убрал руки. Так быстро.

— Точно ничего не случилось? — спросила я снова, глядя ему в глаза. — Может, на работе что-то?

— Слушай, переставай, Юль, — сказал он с раздражением, — Сказал же, всё ок. Я устал просто.

— Извини, — я опустила взгляд в пол.

Он помолчал и потом сказал:

— Это ты меня извини, — его голос стал мягче. — Устал наверное. Просто устал.

Он приобнял меня, начал гладить по спине.

Мы уставились в телевизор. На экране мелькали какие-то кадры, кто-то кого-то преследовал, кто-то убегал. Но мысли у каждого были очень далеко. Я смотрела на его профиль, на щетину, на руки, которые сжимали пульт, и думала о том, что это наш последний вечер вместе. Вот так мы его проведем? Завтра он уедет — и неизвестно, на сколько. Неизвестно, вернётся ли. Будет ли он ещё моим?

И эта мысль меня резко взбодрила.

— Руслан, — сказала я, поднимая на него глаза, — а можно мне кое-что попробовать?

— Что? — он повернул голову .

— Ну… можно? Только ты не будешь мне мешать. Я хочу сама.

— Мне стоит напрячься, принцесса? — усмехнулся он.

— Думаю, что нет, — засмеялась я.

— Ну, ладно, — он улыбнулся впервые за вечер, и у меня от этой улыбки внутри всё затрепетало. — Пробуй своё кое-что.

Я перебралась к нему на бёдра. Мои колени упирались в диван. Мы смотрели друг другу в глаза так долго, так пронзительно, что воздух между нами стал ощутимо густым. Я видела в его глазах отражение своего лица, своё волнение, но и свою решимость. И он видел меня. Настоящую.

Подняла руку и начала обводить его лицо. Нежно-нежно. Пальцами касалась его щёк, его губ, его скул. Провела по шее, по плечам, ниже, по рукам. Я хотела запомнить каждый сантиметр его кожи. Подключила губы — целовала его лицо, шею, чуть облизывая кожу, чувствуя его вкус и прерывистое дыхание. Его руки опустились на мои бёдра, а ширинка начала натягиваться.

— Слазим, принцесса, — прошептал он хрипло.

— Ну нет, Руслан! — запротестовала. — Ты обещал мне не мешать!

Я начала снимать с него футболку, пальчиками расстегнула пуговицу на его джинсах и ширинку, медленно спускаясь с его бёдер на пол. Мне было неловко, но в этой неловкости была особая власть. Я смотрела на него снизу вверх, и он смотрел на меня сверху вниз.

— Ты хочешь этого, маленькая? — спросил мой мужчина низким сексуальным голосом. — Хочешь его в рот?

— Тише, Руслан, — я приложила палец к губам. — Ты мне мешаешь.

Он засмеялся в голос — таким громким и настоящим смехом, что я начала смелеть.

— Понял, — сказал он, приподнимая руки в сдающемся жесте и откидывая голову на спинку дивана. — Делай.

Я сняла с него джинсы вместе с боксерами, и его член стоял колом, чётко прибитый к его животу. Смотрела на его орган заворожённым взглядом, а Руслан смотрел на меня. Я обхватила его рукой, чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами, и потянулась ртом.

Помню, как делала это в первый раз — было не очень романтично. И мне совсем не понравилось. Но сейчас я хотела сделать это сама. Хотела доставить удовольствие мужчине. Своему мужчине. Я начала облизывать его член — медленно, смакуя каждое движение, проводя языком по всей длине, от основания до головки. Его кожа была горячей и бархатистой, пульсировала под моим языком. Взяла его в рот, сначала осторожно, потом глубже, чувствуя, как он заполняет меня. Его руки уже сжимали мои волосы, но он не направлял меня — просто держал, позволяя мне делать всё самой.

— Ммм… — выдохнул он, и его дыхание срывалось. Голова Руслана откинулась назад, и он на секунду закрыл глаза, а потом снова впился в меня взглядом, будто боялся пропустить хоть мгновение процесса.

Двигала головой ритмично, вбирая его в рот, обводя языком чувствительную плоть. Я чувствовала, как он напрягается, как его пальцы сжимаются в моих волосах сильнее. Вдохи становилось всё более хриплым, рваным. Я видела, как ему нравится то, что делаю. И это придавало мне сил все больше.

Поднялась со своих колен, дрожа от желания, и начала медленно снимать с себя одежду — сначала кофточку, потом шорты, потом бельё. Руслан смотрел не моргая, его глаза скользили по моему телу, и я горела уверенностью в себе. Впервые не стеснялась его, хотела, чтобы он видел меня.

Я оседлала его, опускаясь на его бедра. Руслан начал немного заваливаться, чтобы занять позицию сверху, как делал это всегда, но я остановила его:

— Пожалуйста, Руслан, позволь мне самой.

Он молчал, потом кивнул. И остался сидеть, неподвижно, позволяя мне взять контроль над собой. Я начала опускаться на него очень медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как мы становимся одним целым.

— Ого, — выдохнула я, ощущая его внутри.

Он сжимал челюсть так сильно, что желваки играли на скулах. А я смотрела прямо ему в глаза, не отводя взгляда, наслаждаясь этой властью, этим моментом, когда я была главной.

— Ну давай, попрыгай на мне, маленькая, раз так хочешь, — прошептал он мне на ушко.

Побежали мурашки по коже от его голоса. Я улыбнулась и начала двигаться. Медленно, ритмично, чувствуя, как он скользит внутри меня. Поднималась и опускалась, и каждый раз, когда я опускалась, я чувствовала, как он входит глубже, как мы становимся ещё ближе. Его руки сжимали мои бёдра, пальцы впивались в кожу, оставляя синяки, но мне было всё равно. Я привыкла к синякам, оставленным им. Мы целовались — глубоко, жадно, забирая друг у друга кислород. Обнимала его за шею, двигая бёдрами, и между нами становилось все более мокро. Мне очень нравилась эта поза — я была главной! Я задавала темп, и контролировала каждое движение.

— Ох, Руслан, мне так приятно, — стонала я, чувствуя, как внутри нарастает.

Он тоже тяжело дышал, его руки сжимали бёдра, направляя мои движения, но не перехватывая контроль. Мы были в каком-то экстазе — вне этой реальности, вне времени и вообще вне всего. Существовали только мы, наши тела и этот бесконечный ритм.

Я почувствовала, как оргазм подкатывает, как внутри всё сжимается в тугой узел. Мои движения стали быстрее, я почти задыхалась от нарастающего удовольствия.

— Руслааан… — простонала я, и взорвалась, — Ааах…да!

Но тут он резко напрягся.

— Юль, — его голос срывался, — Юль, быстро слезай! — простонал он с какой-то паникой в голосе.

— Что? — переспросила я, не понимая его, и не желая останавливаться или сбавлять свой темп.

И тут он задрожал. Напрягся, застонал и резко сдернул меня с себя. Я упала на диван рядом с ним. Я видела, как он кончает, как его тело содрогается, и слышала, что его дыхание рвётся наружу.

— Пиздец, — громко произнёс он, откинув голову на спинку дивана. — Этого ещё не хватало.

Я сидела и тяжело дышала.

— Какой день цикла? — спросил он, поворачивая ко мне голову.

— Что? — я не поняла, о чём он говорит. Вообще не понимала, что происходит.

— Месячные, Юль, когда были? — он смотрел на меня серьезно.

— А что? —всё похолодело. — Что случилось?

— Я кончил внутрь, — сказал он. — Часть, по крайней мере.

— Ты кончил в меня?

— Немного, но да. Так что с циклом?

— Вот-вот должны пойти месячные, — ответила, и голос дрожал. Они и правда должны были прийти со дня на день.

— Хорошо, — выдохнул он, и я увидела, как напряжение немного спадает с его плеч. — Хорошо.

Меня это покоробило. Не очень приятно, знаете ли, когда мужчина, с которым ты только что занимался любовью, которого ты любишь, вздыхает с облегчением, потому что ты сказала, что у тебя скоро месячные. Как будто беременность — это катастрофа. Хотя для него, может быть, так и есть.

— Юль, если что вдруг, напиши мне, ясно? — сказал он своим приказным тоном.

Я промолчала.

— Ясно? — переспросил он, чуть громче.

— Ясно! — выкрикнула я, срываясь на плач.