Глава 42

Я начала плакать уже не скрываясь.

Слёзы хлынули потоком — горячие и такие солёные. Я рыдала в голос, сотрясаясь всем телом, и не могла остановиться. Первый раз я плакала перед ним. Всегда удавалось сдерживаться, держать лицо, и не показывать слабость. Но сейчас меня прорвало. Может, сказался момент дикой эмоциональной близости. Может, то, что завтра он уедет. А может, этот чёртов ПМС, который делал меня слишком чувствительной и уязвимой. Я сидела на диване абсолютно голая, прикрывая лицо руками, и рыдала так, что плечи ходили ходуном.

Руслан уже успел натянуть боксеры. Он смотрел на меня с таким выражением, которого я никогда у него не видела — растерянным, почти испуганным. Он явно не ожидал такой реакции. Сел рядом, обнял меня, притягивая к себе, и его голос стал мягким, успокаивающим.

— Ну ты чего, маленькая? — он гладил меня по спине, по мокрым щекам. — Ты чего? Не плачь, пожалуйста. Посмотри на меня, девочка.

Я подняла на него заплаканные глаза, и он провёл большим пальцем по моей щеке, убирая слёзы.

— Я тебя напугал? — спросил он, с искренней тревогой в голосе. — Извини меня. Извини, что не сдержался. Ты просто очень красивая и сексуальная, у меня… я не сдержался. Я же говорю, яйца сжимаются в тугой узел от тебя.

Я всхлипнула, пытаясь взять себя в руки, но слёзы всё текли и текли.

— Ты о чём? — спросила я, шмыгая носом.

Он нахмурился.

— Ты плачешь от того, что я немного стрельнул? — Руслан смотрел на меня с недоумением. — Боишься последствий?

— Руслан, я сейчас тебя ударю, — вырвалось у меня сквозь слёзы. — Я не шучу. Ты правда не понимаешь?

— Не понимаю, — сказал он честно. — Скажи мне причину слёз.

Я зажмурилась, от искренней, не понятной даже мне самой досады.

— Ты так резко отреагировал на перспективу ребёнка от меня, — выдавила я. — Ты просто содрогнулся от ужаса, когда понял, что мог зачать его. Как будто это что-то ужасное…со мной…

— Причём тут ты, Юль? — перебил резко, — Я в принципе не хочу детей. Вообще.

Я замерла.

— Но мы же не предохраняемся, как надо, Руслан! — выкрикнула я. — Такое может случиться! Это же физиология!

— Да, не предохраняемся… мой косяк, бесспорно, — сказал он ровно. — Но я все контролирую. А детей я не хочу. И дело не в тебе, маленькая.

— Да и сама подумай, — продолжил он, — какие тебе дети? Тебе всего двадцать. У тебя учёба, работа, и вся жизнь впереди. Поэтому…

Я сглотнула и сжалась еще сильнее.

— Поэтому что, Руслан? Дашь мне денег на аборт, если понадобится?

Он пристально смотрел мне в глаза. Взгляд был почти непроницаемым. Он молчал секунду, другую. А потом сказал спокойно, без каких-либо колебаний:

— Дам.

Это слово ударило сильнее пощёчины. Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он готов дать мне деньги на аборт. Как будто это самое нормальное в мире решение. Внутри всё рушилось — все мои иллюзии, все надежды, что он хоть немного меня любит.

— Да и вообще, о чём мы говорим? — он снова начал гладить меня по голове. — Это же гипотетически. Давай не будем накручивать себя.

Я всё ещё плакала, но уже тише. Он гладил меня по голове, по спине, успокаивал, как ребёнка. Потом поднял меня на руки и понёс в кровать. Я не сопротивлялась, прижималась к нему, чувствуя тепло его тела, и внутри боролись две силы — желание влепить пощечину - оттолкнуть и желание никогда не отпускать.

Он лег рядом со мной, и я вцепилась в него мёртвой хваткой, обхватив руками его торс, уткнувшись носом в его грудь.

— Останься со мной, пожалуйста, на ночь, — прошептала я.

— Юль… — начал он.

— Пожалуйста, Руслан, — я подняла на него мокрые глаза. — Завтра ты уедешь. Пожалуйста, останься.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я видела, как он борется с собой. А потом он обнял меня крепче и сказал просто:

— Хорошо.

Мы лежали так около получаса. Не разговаривали. Просто крепко обнимались, прижимались друг к другу, иногда чмокались в губы — легко, почти невесомо — и снова обнимались. Я чувствовала, как его сердце бьётся под моей щекой. И казалось, что если я буду держать крепко, не разжимая рук, он не сможет уйти. Что мы сможем остаться в этом моменте навсегда.

Руслан заговорил первым.

— Я должен тебя отпустить, принцесса, — сказал он тихо. — Я приехал сегодня с этим решением к тебе. Я должен был это сделать еще там в поездке и почти сделал.

Я подняла голову, глядя на него.

— О чём ты?

— Я уже был в аэропорту, но не смог. Вернулся. Думал скину тебе денег, да свалю в закат. Так было бы проще… Я уезжаю, — он провёл рукой по моим волосам. — И это неправильно — держать тебя на привязи и заставлять ждать. Ни сейчас, ни потом. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди. Зачем тебе сидеть и ждать неизвестно кого?

— Руслан, — я задрожала еще сильнее. — Ты меня не заставляешь. Я сама хочу ждать. Я сама решила. И ты вернешься…буду ждать!

Он ухмыльнулся — горько, почти с сожалением.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом я уеду, и через месяц-другой ты устанешь. А может, повстречаешь кого-то более подходящего, и будешь рассуждать по-другому, принцесса.

— Да с чего ты взял? — я приподнялась на локте, глядя ему в глаза. — Почему ты приписываешь мне поведение, которое мне не свойственно?!

— Потому что я через это уже проходил! — выкрикнул он резко, так, что я вздрогнула.

Тишина повисла в комнате. Он зажмурился, сжал челюсть, и я видела, как ему тяжело.

— Прости, — сказал он тише. — Но я через это проходил. И я не хочу снова.

Он замолчал. Я только и делала, что моргала, пытаясь переварить услышанное. Через мгновение произнесла:

— Расскажи мне, Руслан.

Он молчал. А я смотрела на него и ждала, чувствуя, как сердце колотится. Я знала — сейчас либо он откроется мне, либо между нами, навсегда останется эта чертова стена. И я боялась, что он выберет стену.

Но он заговорил. И я приготовилась слушать.