Глава 43

— Мне было двадцать, когда мы познакомились, — начал он, и голос его стал глухим, почти чужим. — Она была милой, нежной, красивой девочкой. Ей на тот момент едва исполнилось восемнадцать. Я уже учился тогда.

Он замолчал на секунду, его пальцы машинально перебирали мои волосы.

— Мы познакомились в моём увале. Я приехал увидеться с друзьями из детского дома, да и просто отдохнуть, выпить пива. Учёба в военке, сама понимаешь, не сахар. Правила, порядки… да в общем, чего я тебе рассказываю, всё строго. Она пришла с подружками в то же заведение. Меня будто оглушило, когда её увидел.

Я лежала, слушала и едва сдерживалась от слёз. И ревности. Руслан с таким чувством нежности рассказывал о другой девушке, и мне было горько это слушать. Каждое слово впивалось в сердце, как игла. Но я не останавливала его. Я понимала — он должен был выговориться. Должен был рассказать. И я слушала, хотя внутри всё разрывалось на гребаные части.

— Не буду вдаваться в подробности, но всё закрутилось серьёзно, — продолжал он. — Я считал её своей будущей женой. Всё. Она — идеал. Я нашёл. Хотя и не искал. Я был еще сопливым курсантом, мы жили в казарме, нельзя было выходить в город, за территорию. Поэтому виделись мы с ней очень редко. Но на связи были всегда. Спустя какое-то время начались скандалы. Я не хотел её терять. А её единственное условие было — бросить обучение, потому что мы отдаляемся. Это нам мешает. Как ты понимаешь, учёбу я бросать не планировал, но и её терять не хотел. Попросил время подумать.

Я затаила дыхание, всё сжалось от ощущения его боли. Я знала, что будет дальше. Но когда он сказал это, меня всё равно ударило под дых.

— В итоге, спустя два дня после нашего разговора, мои друзья прислали мне фотки, как она обжимается с каким-то хером и его язык у неё во рту. Оказалось, что она давно с ним ебется, в параллель со мной. О какой любви она мне говорила? В чём клялась? — его голос стал жёстким, почти злым. — Всё это хуйня, нет её.

Он замолчал, его тело было таким напряжённым от воспоминаний. Я хотела сказать что-то, утешить, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто прижалась к нему крепче.

— Спустя восемь лет я познакомился с другой девушкой, — продолжил он, с горькой усмешкой. — Ей было двадцать два. — он засмеялся, однако смех был пустым. — Какая-то ебаная тенденция прослеживается. Меня цепляют слишком молоденькие нежные принцессы, — он говорил будто сам с собой, рассуждал. — Не здорово это всё. Никогда кстати не задумывался.

Я молчала и слушала, не перебивая.

— Я уже работал, только попал в «Альфу». Был невероятно рад — именно сюда я и стремился всю свою жизнь. Мы познакомились в клубе, как-то всё очень быстро закрутилось. Я стал её первым мужчиной. Уезжал — она ждала. Всегда ждала. Спустя полгода началась ругань. Чаще всего на пустом месте. Она звонила мне по тридцать раз на дню. Обижалась, если не мог ответить. Я постоянно был на взводе. Постоянное чувство вины, перманентно присутствовавшее в моей жизни. Ведь я не мог быть рядом и успокоить свою женщину. Работа тогда тоже страдала сильно. Не мог сосредоточиться ни на чем. Потом оказалось, что она беременна.

Я почувствовала, как его голос дрогнул.

— Я был на седьмом небе от счастья. Сразу сделал предложение. Вроде всё налаживалось. Мы были счастливы. Планировали свадьбу. Но однажды она неожиданно позвонила, когда я был в командировке на востоке, и сказала, что уходит от меня. Она несчастна со мной. Что она не готова к такой жизни вечного ожидания, и что сегодня сделала аборт.

Он замолчал. Тишина повисла в комнате, тягучая, как смола. Я слышала, как он дышит — тяжело, прерывисто.

— Такой боли я никогда в жизни не ощущал, — сказал он, пустым, безжизненным голосом. — Физическая боль — ничто. Уж я то знаю. Я сорвался с задания и, невзирая на приказы командира, уехал к ней. Но она даже не захотела со мной говорить. Оказалось, что она уже нашла себе нового мужчину и просто переехала к нему.

Я почувствовала, как слёзы начинают душить меня. Не от ревности — от боли за него. За того парня, которого предали. За того мужчину, которому разбили сердце.

— В тот день вечером я узнал, что мой друг, с которым мы были вместе с первого курса, мой боевой товарищ, погиб, — продолжил он, и голос его стал ещё тише. — Подорвался на мине. Я должен был его страховать, но я съебался. Мы всегда страховали друг друга… Конченный мудак. Из отряда меня выперли. Санкции были жёсткие. Было невероятно сложно вернуться обратно.

Он замолчал, но его тело дрожало, как и мое. Я лежала, прижимаясь к нему, и не могла вымолвить ни слова.

— Так вот, — сказал он, и голос его стал твёрже, — я не верю ни в любовь, ни в жизнь до старости с одним человеком. Всё это проходит, как только утихают гормоны. И у тебя пройдёт. Меня тянет на таких девочек, как ты, принцесса. Но итог всегда один. Это не вина девушек, это просто жизнь. Поэтому, если тебе понравится кто-то, скажи мне честно об этом. И всегда будь со мной честна во всём. Я пойму, приму и отпущу. Не факт, что не разобью ебало тому типу, но отпущу.

Я лежала, и поток слёз душил меня. Ничего не говорила. Просто пододвинулась к нему и обняла крепко за шею, прижимаясь всем телом, чувствуя его боль, его страх.

— Прости меня, — прошептала я, дрожащим голосом. — Прости меня, Руслан, что я такая прилипала. Но я не они. Я не предатель. Тебя никогда. Я обещаю. Пожалуйста, поверь.

— Маленькая, не рви мне сердце, я тебя умоляю, — сказал он, его голос был хриплым, почти сломленным.

— Руслан, пожалуйста, — я подняла на него заплаканные глаза.

— О чём ты просишь?

— О нас, Руслан. Я прошу о нас. Ты отталкиваешь меня из-за других людей. Но я ничего не сделала и не сделаю. Почему ты наказываешь нас из-за ужасных поступков других? Позволь мне быть рядом с тобой. Пожалуйста.

Я говорила, и слова лились потоком, как слёзы.

— Я боюсь говорить тебе о своих чувствах, потому что для тебя это триггер и ты в них не поверишь. Но они есть. И, возможно, потом, когда ты доверишься мне, я тебе о них скажу. Но сейчас просто позволь мне быть рядом, не отталкивая.

Он улыбнулся — невесело, горько.

— Время покажет, маленькая, — сказал он тихо. — Время покажет.

Мы лежали в темноте, прижимаясь друг к другу, и я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, спокойнее. Он уснул. А я лежала и смотрела в потолок, слёзы текли по щекам.

Я не знала, сможет ли он когда-нибудь поверить мне. Не знала, сможет ли он открыться. Но я знала одно: я буду ждать. Сколько понадобится. Потому что я действительно любила его. Потому что мы стоили того.